The Phoenix

POV Люк Хеммингс. — Ну дава-а-ай же! — недовольно корчусь, понимая, что пульт не работает, поэтому кидаю его в другой угол небольшой комнатки. — К чёрту всё. Еле-еле поднимаясь с дивана, лениво плетусь в сторону кухни, куда хожу лишь за очередной бутылкой пива. Так я и провожу последнее время: не выбираюсь из своего логово, хожу туда-сюда по апартаментам и между какими-то делами выпиваю по две бутылки в день. Мне не остаётся делать ничего, кроме как вышеперечисленное, потому что риск, что меня поймают на какой-то из улочек города, очень велик. Однако иногда я выхожу в магазины, чтобы сыскать себе пропитание на следующую неделю. Выгляжу я так же херово, как и чувствую себя почти каждый день. Изредка я выполняю хоть какую-то работу, которую мне надо сделать, чтобы достичь поставленной цели, но это не происходит чаще, чем раз в пять-шесть дней. — Будь я тобой, у меня бы уже печень отказала из-за всего, что ты выпил за последний месяц, — из ванной комнаты выходит парень, с чьих волос стекают капли воды после принятого только что душа. — Правда, перестань пить, Люк. Лучше займись тем, чем планировал, когда приехал сюда. — Правда, перестань учить меня жизни, Эштон. Лучше займись тем, чем планировал, пока я не приехал сюда, — передразниваю друга, вытаскивая из мини-холодильника зелёную стеклянную бутылку и открывая крышку с помощью столешницы одной из тумбочек. — Я, наверное, и без тебя разберусь, что лучше для меня, а что хуже. Делай вид, будто меня нет в твоей квартире и никогда не было. — Это сложно сделать, когда из твоего личного бара пропадает больше четырёх бутылок в день. Игнорирую Ирвина, делая глоток из бутылки, снова уходя в свою пещеру под названием «спальня». Всё-таки в чём-то он прав. По крайней мере, я должен закончить свою работу, прежде чем спиться совсем. Я даже толком не знаю, на кой-чёрт вообще пытаюсь взломать того парнишку, который писал Клиффорд смс-ки, возможно, прикидываясь мной. По большей части, конечно же, делаю это ради своей же защиты, потому что этой девке ничего не грозит, я в этом уверен. Хотя, судя по тому, как я уже тщетные дни не могу узнать хотя бы IP-адрес, сразу видно, что этот человек шарит в компьютерах и мобильных телефонах так же, как и я. Захожу в комнату и включаю свет, который тут же меня ослепляет. Тихо матерюсь себе под нос и иду к тому же диванчику, на котором могу просидеть всю свою оставшуюся жизнь. Буквально падая на него, замечаю рядом с собой включенный телефон, а на экране высвечивается новое сообщение. Угадайте, от кого оно? Конечно же, от нашей Мисс Мне-«Плевать»-На-Тебя. Номер не сохранён в моих контактах, но по одному лишь тексту «Вам отправлено голосовое сообщение от этого абонента» сразу ясно, кто это и чего хочет. Нехотя нажимаю на сообщение, чтобы прослушать его, и ставлю максимальный звук. Оставив телефон на маленьком журнальном столике, отхожу в другой конец комнаты, чтобы найти собственные записи для продолжения работы с теми кретинами, которые пытаются прикинуться мной. — Привет, Люк. Я до сих пор не понимаю, какого чёрта ты не поднимаешь трубку, но сейчас не об этом. В последнее время творится слишком много чертовщины, которая мне уж слишком напоминает тебя. Я не могу делать выводы, но ты сам понимаешь, на что я намекаю. Так что, если это твоих рук дело, то… перестань, прошу. Я понимаю, что ты злишься и почему, но я не думаю, что сказанные мною слова стоят такой нервотрёпки, как сейчас. Хочешь, чтобы я слегла в психиатрическую из-за тебя? Если ты меня понимаешь, хотя это навряд ли, то ты бы не хотел таких результатов, я думаю. Ладно, неважно… всё, что я сказала, неважно. Разве что прими к сведению, что всё, что ты со мной делаешь, не сможет не вернуться к тебе обратно. Когда-нибудь ты поднимешь чёртову трубку или мы сможем поговорить с глазу на глаз, но, видимо, твоя гордыня на позволяет тебе встретиться со мной и обсудить всё, что накипело. Спасибо за непонимание. Это была Ханна, если ты, конечно, помнишь это имя. Как только я услышал знакомый до чёртиков голос, резко обернулся на него, продолжая слушать речь девушки. Насколько я понимаю, я снова в чём-то провинился, сам того не зная. Возможно, это снова липовое убийство, к которому я причастен, а может, её снова запугивают какой-то неважной ерундой, которую она несомненно берет во внимание! Раз я к этому не причастен, значит, у меня нет повода для оправдания перед ней. А раз нет оправдания, нет и причины, чтобы вернуться и нажить себе ещё больше проблем и возни. Тот образ жизни был мне ни к чему, и теперь я наконец-то смог жить так, как хочется мне, а не так, как хочет какая-то девчонка. Несмотря на то, что сейчас моё расписание выглядит как выпить, принять душ, посмотреть телик, выпить и лечь спать, так моя жизнь выглядит более продуктивно, чем «принять душ, разбираться с очередными проблемами Ханны Клиффорд, выпить, снова разбираться с очередными проблемами Ханны Клиффорд и лечь спать». Теперь проблемы принадлежат только мне, и я могу держать их под контролем. В отличие от блондинки. — Ты собираешься делать что-то кроме того, чтобы лежать на моём диване и попивать пятисотую по счёту бутылку пива? — спрашивает Эштон, прежде чем войти в мою комнату и удивиться тому, что я стою перед ним без, повторяю, без зелёной бутылки, которые он видит со мной чаще, чем что-либо другое. — Ого, да ты на ногах стоишь. Удивительно. Кучерявый проходит дальше, всё ещё косо поглядывая на меня, пока я роюсь в стопке бумаг, дабы найти какой-то неприметный листик, на котором написано как раз то, что мне сейчас нужно. — Ты продолжаешь работу? — удивлённо задаёт вопрос Ирвин, вставая рядом со мной. — Кажется, ты даже к компьютеру не подходил недели две. Всё нормально? — каждый его идиотский вопрос заставляет меня всё больше и больше дрожать от беспричинного гнева, поэтому я, больше не сдерживаясь, громко, отчётливо и гневно произношу: — Да всё со мной в порядке! Если бы что-то было не так, ты бы, наверное, уже знал об этом, — и снова я ему вру насчёт честности друг к другу. — Хватит шутить над тем, что я когда-то выбираюсь из кровати; хватит шутить над тем, что мне, оказывается, важна моя нынешняя работа, и уж тем более хватит шутить насчёт того, что хоть что-то может добиться моих эмоций и желания! — я не заметил, как уже буквально орал на друга, а он непоколебимо стоял на месте и с серьёзным выражением лица, будто следил за каждым моим словом. — Я не каменный, понимаешь? И да, представляешь, у меня тоже есть цель и она не связана с убийствами и тому подобным. Я не психопат, которых на свете полным-полно, я просто заебался с такими, как ты, которые видят во мне только сырой кусок мяса с отсутствующим мозгом. А теперь, мистер, не окажите ли Вы мне честь уйти из этой комнаты? Спасибо, блять, — открываю дверь, всё ещё продолжая повышать голос на Эштона. Он молчаливо уходит в коридор, пытаясь не давить мне на нервы, но делает совсем наоборот. Через пару секунд закрываю дверь, оставаясь наедине с самим собой. Мне надо собраться с мыслями, всего-то. Но учитывая мой нынешний настрой, дело будет долгим. Каждый лист спрятан в отдельную папку, насколько я помню. Хоть Ирвин и знает, чем я занимаюсь и какого результата жду, я всё равно не доверяю ему до конца, в принципе, как и всем. Мне сейчас не столь важно всё, что я записывал, сколько нормальная атмосфера для погружения в работу с головой. Сильный гнев не даёт мне сконцентрироваться на мысли, что мне нужно сделать, к какому времени и, самое главное, по какой причине. Я просто хожу туда-сюда по небольшой комнате, пытаясь обдумать все свои дальнейшие действия. Блять, да нахер всё! Если разложить по полочкам все мои мысли, то выходит ещё больший хаос. Наступая на какие-то жестяные банки и коробки из-под сигарет, добираюсь до стола и беру компьютер в руки, садясь с ним на диван. Бесконечные цифры вперемешку с буквами рябят у меня перед глазами, заставляя несколько раз моргнуть, прежде чем всё пройдёт. Я уже считанные дни пытаюсь подогнать пароль, чтобы взломать компьютер или мобильник выродка, который решил стать моим «наследником». Комбинация цифр и букв может быть какой угодно, начиная с простых данных и заканчивая особыми числами, являющимися особыми для этого человека. Мозг буквально разрывается от потока случайных чисел, и я уже на грани того, чтобы видеть их перед глазами. До этого я занимался разгадкой IP-адреса, поэтому я могу с лёгкостью издать свою книгу с записью всех адресов, которые только знаю. Я перебирал тысячи вариантов, просиживая у компьютера не то, что по полудню, а сутками. От безысходности вводил случайные цифры, уже не надеясь на хороший результат. И вот, снова я возвращаюсь к этому, и снова я потихоньку начинаю сходить с ума. 493. 78. 934. 25; 108. 15. 986. 13; 912. 23. 289. 14; 897. 12. 454. 98; 982. 22. 192. 09; 564. 91. 539. 43; 123. 62. 128. 28… Перебирая непонятные для меня самого цифры, я понял, что ответь у меня перед глазами. — Чёрт возьми, — произношу себе под нос, хмуря брови. Закрываю окошко с различными кодами и номерами, но открываю то, к которому я долгое время искал подходящий пароль. Я вспоминаю номер, который писал Ханне в тот вечер, и начинаю нервно вбивать последние четыре его цифры и мои инициалы, но в последний момент стираю абсолютно всё, что напечатал, и написал весь номер полностью и, долго думая, уверен ли я в своих бредовых идеях, печатаю в конце «DavidMCompany». Нажимаю «Enter» и передо мной появляется куча информации. Я быстро пробегаюсь глазами, убеждаясь, что это не «утка», а то, о чём я думаю. Меня немного смущает мысль, что пароль оказался настолько простым и без другой какой-либо защиты, но дело сути не меняет: я взломал. — Эштон! — кричу имя друга, чтобы рассказать ему о своём достижении, если это так можно назвать. Выбегаю из комнаты и стучу в соседнюю дверь, дожидаясь, пока Ирвин отопрёт её. Не стоит даже рассказывать о том, почему он её запирает, я думаю. Спустя минуту дверь всё-таки открывается, и передо мной появляется скептически смотрящий на меня светловолосый парень. Я на самом деле не знаю, как выглядит сейчас моё лицо, но внутри я чувствую, как меня буквально распирает от радости, хоть это и не характерно обычному моему состоянию. — Я вошёл. Выражение лица друга в мгновение меняется, затем он говорит: — Ты шутишь? — Эштон отодвигается от прохода в комнату, давая мне пройти вглубь. — Надеюсь, твои посиделки у монитора ноутбука не прошли даром и ты не ввёл случайный пароль, чего хотел раньше. — Именно так я и поступил, — ищу в его комнате какой-нибудь то ли блокнот, то ли тетрадь, в которых могу записать комбинацию и ещё некоторые вещи, которые не должны быть забыты. — Либо это какая-то уловка, либо его сотрудники реально настолько тупы, чтобы придумать подобный пароль. — Ты про кого? — Ты сам понимаешь, — на пару секунд отрываюсь от записи, смотря на Ирвина до тех пор, пока он по-настоящему не понимает, о ком идёт речь. — Я рад, что ты ушёл оттуда до того, как тебе промыли бы мозги по полной. — Эштон продолжает следить за тем, что я так усердно записываю, но не спрашивает меня ничего. — Я даже не удивлён, что Дэвид набрал себе в команду ещё нескольких таких кретинов, как он. Кто бы мог подумать, что его компания не сдуется через год после её образования. — И что ты хочешь предпринять против него? Сам понимаешь, каких жертв это тебе стоит. Вы не расстались как верные друзья, насколько я помню. Поэтому есть огромная вероятность, что его команда тебя преследует. А может, он просто забыл про твоё существование, да и телевизор не включает никогда, — я стараюсь не вникать в бессмысленные фразы парня. — Значит, мы будем преследовать их в ответ. В чём, собственно, заключается весь казус? — Наверное, в том, что они могут прикончить тебя в любой момент, и никто, кроме меня и твоей подружки, не будут жалеть о твоей смерти. — Во-первых, если бы она была моей подружкой, я бы не кинул её в разгар самого пиздеца; а во-вторых, почему меня должно волновать, будет кто-то жалеть о моей смерти или нет? Представь, каков был бы мир, если бы каждый человек переживал за смерть любого из тех, кого он даже в лицо не видел. В этом-то и дело: мир держится на хладнокровии людей, которое не даёт ему расклеится в конец. Даже взять меня. Каким бы я был, если бы переживал о каждом, кого лишал жизни? Именно моё равнодушие не даёт мне опуститься на дно, в отличие от таких, как ты. Небрежно отрываю лист из тетради, смотря в это время Эштону в глаза, и ухожу из комнаты. Сейчас меня ждёт вторая, более сложная цель, которую сложно выполнить даже не физически, а морально. Но, как я сказал нашему душевному пареньку, я бы не был собой, если бы не умел преодолевать всё дерьмо, которое ставит передо мной жизнь. — И куда же ты теперь собираешься? — А сам-то как думаешь? — на ходу надеваю чёрные кеды и хватаю куртку, открываю входную дверь и быстро спускаюсь по лестнице.