Ушки, торчащие из-под шапки

      — Нужно что-то предпринять, — придерживаясь за горевшую грудь, снова и снова повторял Кили, пока Эребор — древняя цитадель Трора — неотступно приближался. — Нужно что-то…       — Эй, Кили! — в проеме дважды разрушенных ворот возник Двалин. Мужчина был явно рассержен, но вместе с тем какой-то оживленный блеск в глазах выдавал в нем вполне очевидное волнение.       — Что-то случилось? Ты как будто немного…       — Где тебя балрог носил? Думаешь, встал с постели и можешь гулять, где вздумается? А если бы что-то случилось? Ты разве не знаешь, что жители Озерного города…       — Не надо говорить о них так, будто они чудовища какие-то. Они всего лишь хотят выжить, — перебил товарища Кили.       Он не сменил жалости к этим людям, потерявшим по его, в том числе, вине все. Да и неожиданное открытие того, что его любимая теперь невольно стала частью этого народа, заставляло молодого гнома излишне агрессивно реагировать на малейшие нападки.       Смерив младшего воспитанника недовольным взглядом, Двалин снова заговорил:       — Ладно, это все подождет. Торину стало лучше, и Оин зовет всех к нему.       Королю-под-Горой действительно было лучше: несмотря на то, что осунувшееся лицо покрывала заметная бледность, под тяжелыми бровями поблескивали живые выразительные глаза, и хоть голос все еще звучал хрипло, он почти что казался бодрым.       — Ну и что это за собрание? — прокашлявшись, спросил Торин, обведя довольным взором присутствующих. — Чем я обязан такому вниманию?       — Разве грех повидать старого друга? — откликнулся Двалин, едва сдерживая улыбку.       — С возвращением, Торин, — Балин упер руки в бока и покачал головой, намереваясь тем самым скрыть ото всех навязчивые слезы. Наверное, понять и разделить его состояние мог только хоббит, который тоже сморгнул украдкой маленькую блестящую слезу.       — Хорошо, что ты проснулся, братец, — вперед выступил Даин, которого Кили умудрился вначале даже не заметить. Хотя умудриться не заметить такого надо еще постараться… — Тут у нас очередные проблемы на горизонте, а твой Балин не дает мне с ними разобраться!       — Что случилось? — от веселья короля не осталось и следа. — Опять орки?       — Нет, Торин, — снова покачал головой Балин, — не орки.       — А кто же тогда? Эльфы? Неужели этот напыщенный Трандуил все еще претендует на свои реликвии? Пусть знает, что камни Ласгалена не принадлежат ему — они собственность нашего народа.       Все это время пребывая в состоянии отрешенности и будучи погруженным в собственные передряги, Кили вдруг резко вскинул голову. Тут же прислушался к разговору. Еще толком не зная, что надеется услышать, он старался не упустить ни единого слова. И пусть разрозненные мысли все еще метались, не обретя общей канвы, идея уже начала прорисовываться…       — Эта лесная фея давно увела свои войска! — фыркнул Железностоп. — В любом случае, ему не светят ни его камушки, ни наше золото. Тут некто другой возомнил о себе невесть что!       — Бард снова пришел просить свою долю, — пояснил Балин.       Гномы все продолжали спор, стараясь прийти к соглашению и общему видению проблемы, но Кили уже было не до них. Окончательно перестав воспринимать окружающих, он погрузился в собственные размышления, а когда разговор мудрых был окончен, он точно знал, что собирается предпринять.       Дождавшись ночи, когда весь Эребор отошел ко сну, юный гном встал с кровати, тихо оделся, обулся и покинул свою комнату. Передвигаться по коридорам не составляло труда: многие из них были подсвечены факелами. Стараясь не шуметь, Кили шел все дальше, забираясь вглубь горы. Отбрасываемые им тени стелились по полу, по-воровски жались к стенам, прячась во всевозможных трещинах и выщерблинах камня. Вот еще один поворот — и гном был на месте.       Это было небольшое помещение, где, в отличие от золота, рассыпанного в подвалах, хранились действительно необычные сокровища цитадели. В основном, там были работы других мастеров, особо редкие камни, ценные трофеи. Если бы Кили не знал, что искать, он бы потратил уйму времени, но юноша уже все рассчитал заранее. Приблизившись к широкому сосновому столу, он воззрился на средних размеров деревянный ларец. Вокруг лежали золотые блюда и разнообразные украшения, но они нисколько не интересовали ночного гостя, не отрываясь, смотревшего на содержимое сундучка.       — Белые камни Ласгалена — так, кажется, Торин их назвал.       Воистину, самоцветы белее света звезд. Маленькие, красивые, они гордо поблескивали в скупом свете факела, переливаясь самыми невероятными оттенками чистоты.       — Что ж, если он так этого желал… должно сработать.       Кили собрал еще камушки, рассыпанные по столу и по полу, забросил их в ларец и уже хотел было его закрыть, когда в глубине переливов заприметил кое-что еще. Запустив руку, он вытащил на свет небывалой красоты ожерелье. Тонкое, изящное, волнительное — действительно созданное для неземной эльфийской красоты. Белый металл оплетал белые самоцветы, буквально заставляя их звенеть, и музыка эта, казалось, достигала самого сердца.       — Ну надо же. Интересно, зачем…       Вдруг из темноты коридора донеслись тихие шаги — кому-то явно не спалось этой ночью. Быстро хлопнула крышка сундучка, отправившегося в заготовленную заранее сумку. Кили мгновенно затих, а когда посторонние шорохи растворились в тишине, подхватил свою драгоценную ношу и, стараясь не издать ни звука, двинулся в сторону главных ворот. Как бы то ни было, а путь предстоял не самый близкий; тело гнома еще не восстановилось после травмы, и к тому же надо было спешить.       Выйдя на свежий воздух, Кили тут же понял, как сильно сплоховал, совсем не подумав о том, как именно он доберется до Сумеречного леса. Но судьба на этот раз была вполне благосклонна к храбрецу: даже не успев оглянуться, он услышал тихое фырканье. Слева, на равнине перед центральным входом, паслись несколько десятков снежных баранов. Эти мощные животные заметно помогли в Битве Пяти Воинств и теперь получали законный отдых, выщипывая сухую траву на горном плато.       — Ну что, дружище! Тебе придется мне кое в чем помочь, — гном потрепал по светлому жесткому загривку одного из них.       Баран тряхнул головой, будто не одобрял намерений нового попутчика, но когда спина потяжелела от наездника, противиться не стал. Животное еще раз фыркнуло, опасливо дернув внушительными рогами, и поскакало прочь, оставив своих сородичей недоуменно переминаться с ноги на ногу. Кили несколько раз азартно стегнул поводьями, еле удержавшись от радостного вскрика. В ушах уже вовсю завывал морозный ветер, а холод лизал лицо, но беглец точно знал, что поступает правильно!       — Подожди меня тут, приятель, — привязывая повод к дереву, чтобы баран не сбежал, бодро приговаривал Кили. Эльфийский пограничный кордон был уже где-то рядом, так что дальше следовало передвигаться пешком.       Гулко шагая по камням, гном шел вперед. Странно, но здешний лес зима почти и не коснулась: снег тонкой пеленой похрустывал под тяжелой подошвой, деревья лишь слегка подернулись белой пылью, а Лесная вообще бурлила, как и прежде, нисколько не намереваясь предавать свои воды крепким ледяным оковам.       — А на бочках было быстрее, — поправив за спиной поклажу, хмыкнул Кили.       Вдруг соседние кусты зашуршали, через секунду из них вылетела стрела. Просвистев совсем близко от молодого лица, она устремилась прочь, утонув в брызгах буйных волн. Положение было, мягко говоря, не самое выгодное: с одной стороны лес, откуда и прилетела вражья атака, а с другой — пологий каменный обрыв речной теснины.       — Что б тебя! — Кили обнажил меч, готовый отразить следующее нападение, как вдруг раздались голоса и кусты зашуршали еще неистовее. Не успел юноша хоть что-нибудь сообразить, когда прямо перед ним выскочил огромный паук.       Отродье из Дол Гулдура метнулось на новую жертву, толкнув Кили своими длинными лапами. Не ожидав удара, Кили едва устоял, попутно выставляя вперед оружие, как вдруг почувствовал, что сумка с сундучком соскользнула с плеча и, пару раз стукнувшись о камни, заскользила в сторону обрыва. Он тут же метнулся следом, падая и лишь в последний момент хватаясь за кожаные лямки. Грудь сразу же резануло ножом, а в глазах потемнело. Этого промедления было вполне достаточно, чтобы восьмилапый хищник, шипя и щелкая жвалами, бросился завершить начатое.       — Да где же?.. — Кили отчаянно пытался нащупать выроненный меч, но пальцы, как назло, лишь разгребали снег.       Мгновения летели стремительно, и вот уже стали видны тонкие волоски на морде паука, слишком быстро приближавшегося к лицу жертвы.       «Мерзость», — странные мысли перед смертью, но ничего более пафосного Кили просто не пришло в голову. Но о другом подумать как-то не получилось и не успелось.       Вдруг прямо перед глазами из серой плоти вырвался острый эльфийский наконечник.       — В преддверии зимы эти твари стали более нервными, — прозвучал незнакомый голос. — Одна морока с ними.       — Подбираются слишком близко к замку владыки, вот он и злится, — откликнулся другой.       — Скоро это закончится. Они перейдут в другое логово, а там уж… — мужчина замолчал, отталкивая ногой тушу убитого паука. Но удивил его не труп поверженного животного, а то, что было под ним. Сжимая в руке кожаную сумку, на камнях лежал молодой гном, в первый момент явно не ожидавший увидеть отряд эльфов, но сейчас вполне совладавший со своими эмоциями. Еще сильнее отодвигая тушку, эльфийский воин медленно протянул: — Так-так-так… Кто тут у нас?       — Едва ли наш владыка, — откликнулся его товарищ, — захочет иметь дело с гномами. Особенно теперь-то.       — И что с ним делать?       — Отведем в темницы. Что же еще?       — Эй вы! — решив, что пора принимать самое деятельное участие в своей судьбе, Кили выбрался из-под паука и, еще крепче сжав свою ношу, продолжил: — Я сюда не просто так пришел. Мне нужно увидеть короля Трандуила. Это важно.       — О чем ты говоришь, гном? Что за дело может быть у такого, как ты? — высокий мужчина презрительно оглядел вторженца с ног до головы.       — Ты даже не догадываешься, — карие глаза горячими угольками сверкнули за завесой челки. — Но лучше тебе послушать меня. Иначе сам пожалеешь.       Патрульные скупо переглянулись: с одной стороны, был велик риск попасть в королевскую немилость, а с другой… А с другой — если этот коротышка говорит правду, было бы непростительно проявить своеволие и принять, возможно, неверное решение.       — Шагай впереди, чтобы я тебя видел, — махнув опущенным луком, скомандовал воин.       «А приветливости так и не прибавилось», — отметил про себя Кили.       Шли не очень долго, и вскоре из пожелтевшей зелени выплыли очертания речной заставы. Было весьма странно подниматься по лестнице, попутно вспоминая свой прошлый необычный способ побега. Длинные коридоры дворца, ветвями деревьев тянущиеся наверх, также не добавляли оптимизма, и хоть в прошлый раз Кили вместе с его товарищами вели совсем в другую сторону, неприятное ощущение повторения так и не исчезло. Когда вдалеке Кили заметил огромную корону могучих оленьих рогов, он понял, что наконец пришел.