Ушки, торчащие из-под шапки

      Говорят, что позволивший совершить преступление всегда возвращается туда, где он дал слабину. А еще говорят, что одолеваемый тяжкими сомнениями всегда идет туда, где приходилось принимать самые сложные решения. Наверное, это так, потому что сейчас лесная дева медленно шагала в направлении Вороньей Высоты. Только тогда, в первый раз, она спешила спасать свое счастье, а теперь горевала по утраченному. Тауриэль сомневалась, переживала, снова и снова приходя к мысли, что выбрала единственно верный путь. Горький до отчаяния, но правильный.       Опять эти лестничные пролеты, эти обвалившиеся коридоры… Закричи она сейчас «Кили!», и прошлое, казалось, оживет. А вот и то самое место.       С тех самых пор, как она встретила своего гнома в Дейле, снег ни разу не шел: небо затягивало сизыми тучами, но белые снежинки так и не упали сверху. Именно поэтому так хорошо были видны четкие следы на земле. Широкие сапоги, массивные — явно его. Кому еще забредать в эти пустынные места?       — Значит, ты тоже сюда возвращался, — в груди стало тесно от тоски и соленого счастья.       Как же ей хотелось отречься от своих убеждений, закрыть глаза на всю ту стену, отделявшую их друг от друга! Разных рас, такие непохожие внешне, с другими верованиями, устоями, традициями и взглядами. А теперь еще и разделенные социально. И кто бы мог подумать, что она — некогда командир королевской стражи, бессмертная, красивая, смелая и отважная, неимоверно гордая и независимая — будет грезить о каком-то мальчишке из рода гномов! Об этом наглом, своевольном, буйном и к тому же невысоком глупце. Но в то же время о добром, искреннем, захватывающе интересном, даже красивом и… влюбленном в нее. Но все это зря, ибо эту губительную связь нужно рвать. Навсегда.       Тауриэль вскинула голову: туда, где золотое закатное солнце уже скрылось за горизонтом, напоследок окрасив небо в нежно-розовый цвет. Прямо как в тот раз. И как в тот раз она снова вынуждена оставить свое счастье. Прямо здесь. И уже навечно.       «Похоже, иного пути нет: придется покинуть Дейл. Значит, уйду на рассвете», — сложное решение, но необходимое. И пусть принято оно скрепя сердце, но по-другому никак. Тауриэль не смогла бы жить в такой близости к любимому и опять и опять напоминать себе, почему ее выбор был таким. Сначала напоминать себе, а потом убеждать себя, что он был правильным. Тяжело…       Неожиданно из таких горестных дум ее вывело кое-что необычное. И не то чтобы оно было странным — скорее, беспричинным. Вглядевшись вдаль, девушка рассмотрела множество точек, напоминавших всадников. Человек под сто. Позади них были вполне различимы несколько больших повозок, вот только разглядеть то, что хранилось в них, даже эльфийскому зрению было не под силу. Процессия давно обогнула подножие Одинокой горы и, похоже, направлялась в Дейл.       — Кто они такие? — невольно говоря это вслух, откликнулась Тауриэль. В том, что всадники были вооружены, сомневаться не приходилось, а значит, всегда существовал риск нападения неизвестного врага. — Нужно предупредить Барда.       И хоть жители Дейла тоже должны были заметить приближение незнакомых конников, эльфийка не собиралась оставаться в стороне. Если случится бой — она будет в числе сражающихся. Как всегда.       Бежать пришлось долго: пальто сковывало движения, капюшон мешал обзору, но выбирать не приходилось. Прошло не менее получаса, прежде чем Тауриэль вбежала под своды города людей. Криков и звуков борьбы пока слышно не было, но внешность, как известно, бывает обманчива. Приникая к высоким стенам домов и проворно перебегая открытые участки, эльфийка спешила в сторону хорошо знакомого дома, и пусть Барда там могло не быть, нужно было проверить безопасность его детей, а потом уже действовать по обстоятельствам. А каковы они будут, эти обстоятельства? Что ж, еще несколько кварталов — и все встанет на свои места.       — Я не знаю, как благодарить вас!       Провозглашенный правитель Дейла снова и снова осматривал своих гостей, не в силах поверить, что эта его затея с поездкой на север смогла хоть сколько-нибудь оправдаться. На деле же она не только оправдалась, но и принесла плоды: на въезде в город стояли несколько повозок с едой, преимущественно пригодной как запасы на зиму, теплой одеждой и кое-какой необходимой утварью. Воины Эотеод медленно прохаживались мимо, кто-то расположился на улице прямо на кирпичах обвалившихся стен, иные заглядывали в пустующие дома, общались с местными жителями.       — Право же, я не думал, что вы откликнетесь на наш призыв о помощи. Боюсь, без вас мы бы долго не протянули в таких условиях.       Бард внимательно смотрел на молодого военачальника, не спеша меряющего шагами маленькое пространство комнаты. Этот юноша был не старше тридцати лет, светловолосый, как и подобает эорлингам, довольно высокий и явно не последний человек у себя на родине, что легко читалось в горделивой осанке и пронзительном взгляде серых глаз.       — До нас дошли вести о гибели дракона и возвращении горы гномам, но мы были весьма удивлены, что это событие так сильно коснулось вас. Неужели главные виновники никак не возместили вам ущерб?       — Король-под-Горой, кто бы им ни был сейчас, — ответил Бард, — не спешит выполнять свои обещания и делиться золотом. Но, я уверен, так или иначе он пойдет на уступки.       Конечно же, Бард умышленно не упомянул о пропавшем Аркенстоуне. Не хотелось врать новым товарищам, протянувшим руку помощи, но на его плечах лежала неимоверная ответственность, и поэтому мужчине приходилось наступать на горло своей совести, лишь бы не остаться ни с чем. Такая игра напоминает хождение по краю пропасти, где одно неверное слово может стать последним, подтолкнув все надежды вниз, в бездну.       — Ты хочешь сказать, что гномы Эребора пообещали вам золото, но не сдержали слово? Это… на них похоже.       — Что ты имеешь в виду? — подала голос стоявшая рядом Сигрид. Сказала и тут же смутилась, когда спокойный взгляд остановился на ее лице, внимательно изучая.       — Некогда мой народ так же не смог поделить с этими рудокопами сокровища. Как вы сами могли убедиться, благородства от них ждать не приходится. Но почему они не отдают вам золото? — юноша вновь обернулся к Барду. — Там же некому его отстаивать? Насколько мы слышали, это был лишь ничтожный отряд.       — Так было, — Бард покачал головой, — пока к ним на подмогу не пришли соседи с Железных холмов. Теперь вся Одинокая гора полна гномов. Силой у них ничего не отнять, а договориться пока не получается. Надежда лишь на то…       Мужчина запнулся, чуть не проговорившись о ключевой загвоздке, но Эотеод этого, казалось, даже не заметил. Вместо этого молодой предводитель был поглощен своими думами, будто более не интересуясь ничем окружающим. Его брови хмурились, опускаясь все ниже, а глаза смурнели и сужались.       — Креон, — окликнул собеседника Бард. Тот обернулся, но взгляд его явно свидетельствовал о том, что дальнейший разговор больше не представляет интереса. — Я хочу, чтобы вы были уверены, что мы расплатимся с вами, как только правитель Эребора исполнит свою клятву. И пусть этих припасов нам не хватит на всю зиму, мы бесконечно признательны и за такую помощь.       Тот, кого назвали Креоном, моргнул и быстро вернул себе видимость заинтересованности. Несколько секунд он о чем-то думал, а потом изрек:       — Ну что вы. Мы же не звери какие-то. Все понимаем, к тому же чтим память общих предков. Мы привезли несколько телег с едой и всем необходимым и, к сожалению, большего не взяли с собой, но теперь я вижу, насколько плохи ваши дела. Я разрешаю нескольким вашим людям поехать со мной и собственноручно забрать еще обозы, которые вам соберут в нашей столице. А расплатитесь тогда, как сможете: люди должны помогать друг другу, особенно в здешних суровых землях.       Новость, что щедрость гостей оказалась шире, чем можно было предположить, окрыляла и придавала почти угасшую надежду. Бард не мог поверить, что ему удалось. Удалось спасти свой народ, свою семью. Мужчина перевел взор на старшую дочь, едва скрывавшую сверкнувшие в глазах слезы, на младшую, на сына, молчаливо, но очень красноречиво выражавшего бурю рвущихся изнутри чувств. Казалось, судьба расщедрилась не на шутку!       — Я даже не знаю, как вас благодарить за такую доброту… Когда гномы не пожелали делиться золотом, а лесной король Трандуил отказался более в этом участвовать, мы уж решили, что настал конец.       — Трандуил? — наигранная заинтересованность на молодом лице Креона неожиданно сменилась искренними эмоциями. Сложно было понять, чем именно имя владыки Лихолесья так подействовало на эорлинга, но Креон вновь стал серьезным, а его глаза сверкнули чем-то затаенно опасным. — Причем здесь этот эльф? У вас были с ним дела?       — Можно и так сказать, — осторожно ответил Бард, чуя перемены в настроении собеседника, но не зная их истинной причины. — Они предложили нам сотрудничество, намереваясь также взять свою долю богатств Одинокой горы. Это было прямо перед битвой с орками. Теперь битва окончена, но ни эльфы, ни мы так и не увидели желанные сокровища. Спустя несколько дней мы попросили помощи у Трандуила, но в ответ получили одну телегу с провизией и наказ больше не обращаться к нему.       Выслушав новость, молодой военачальник какое-то время медленно расхаживал по каменному полу, пока не заговорил вновь.       — В свое время наш народ был практически полностью уничтожен из-за этого короля. Они тогда вели войну с крепостью Гундабад на севере Мглистых гор. Мы не участвовали, но на свою беду находились неподалеку. Уж не знаю, что там произошло и почему эльфы отступили, да только после их ухода с поля боя орки, преследуя их, напали на нас. Почти весь город тогда вырезали, мы еле восстановили свое племя. Кто-то мне говорил, что у Трандуила в том бою погибла жена, но смерть одной эльфийки стоила нам почти полного уничтожения. Так что я не удивлен, что этот мерзавец просто подставил вас, оставив ни с чем. Все эльфы такие.       — Но ведь он был не виноват, что на вас напали, — откликнулась Сигрид. — И ты неправ в том, что обобщаешь. Не все эльфы такие! Есть…       Креон развернулся и поспешно подошел к девушке, с высоты своего роста нависая сверху.       — Ты еще слишком наивна и многого не знаешь. Это у них в крови, и если не у всех, то у лесных — точно. Никогда не проявлял милосердия к этим остроухим существам и не проявлю, окажись один из них передо мной. Они ответят за свое преступление, уж поверь мне!       Улицы быстро мелькали, и вот уже был виден нужный дом. Неожиданно из-за угла вышли три воина в латах и с копьями. Тауриэль дернулась в сторону, приникая к стене. Было странно, что эти вторженцы никак не проявляли агрессию, что вокруг не бегали люди, предаваясь крикам и панике, что не было слышно звуков битвы. Все это представлялось непонятным, а потому требовало выяснения. Умелого лазутчицкого выяснения.       — Кто они? — едва слышно прошептала Тауриэль, выглядывая из укрытия.       Если бы она тогда не ушла прочь, не дослушав до конца рассказ Барда, если бы знала, что эти гости — не кто иные, как посланцы Эотеод, пришедшие помочь… Будь это так, все было бы намного проще, но Тауриэль не знала и потому, подгоняемая беспокойством и врожденным чутьем опасности, спешила вперед.       Вот уже была видна хорошо знакомая потрескавшаяся лестница, а вокруг сновали воины. Вдруг один из них, обернувшись, заметил ее, и Тауриэль резко дернулась назад. Капюшон тут же упал на голову, закрывая лицо практически до глаз. Девушка потянулась было к кинжалам, спрятанным в сапогах, но не так давно травмированная нога не выдержала равновесия. Поскользнувшись на снегу, Тауриэль дернулась, и длинные полы пальто напрочь перекрыли доступ к оружию. В последний момент она нащупала на земле оброненный кем-то меч — видимо, дело было еще во время битвы с орками — и, схватив его, стала отступать, пятясь спиной. Капюшон мешал обзору, но меч, как назло, был двуручным и слишком тяжелым, чтобы освободить хоть одну руку.       — Эй! Ты кто такая? Совсем с ума баба сошла! — крикнул один из воинов.       Знакомый голос Сигрид раздавался уже совсем рядом, когда Тауриэль резко очутилась в комнате, где обычно Бард с товарищами решал дела жителей Дейла.       — …и не проявлю, окажись один из них передо мной. Они ответят за свое преступление, уж поверь мне!       Резко обернувшись, Тауриэль увидела самого Барда, троих его детей и еще несколько человек, одетых так же, как и воины снаружи. Все присутствующие резко замолчали при ее появлении, но на хорошо знакомых лицах, как показалось самой Тауриэль, застыло выражение ужаса и нерешительности. Спустя несколько секунд в помещение ворвались те двое эорлингов, преследовавших девушку.       — Креон, она ворвалась сюда, как сумасшедшая! Не представляю, кто это такая, но настроена эта девчонка явно не дружелюбно.       — Кто ты такая? — холодно произнес военачальник Эотеод.       Капюшон предательски мешал, закрывая боковой обзор, и Тауриэль пару раз дернула головой, пытаясь скинуть его, но овечий мех плотно прижался к волосам и заколкам, а руки все еще тянул к земле этот неудобный тяжеленный меч. А потом произошло то, чего не ожидал никто.       — Вам не стоит беспокоиться, господа, — низкий голос Барда уверенно прозвучал в холодных камнях комнаты. — Я не говорил ей о том, что послал к вам. Она ничего не знала, вот и неправильно все поняла. Это моя жена… Тересса.