Ушки, торчащие из-под шапки

      Уже несколько дней процессия конников была в пути. Тауриэль сидела в одной из опустевших от провианта повозок, подтянув к груди ноги, посматривала на соседствовавшую Сигрид и думала, зачем Бард взял дочь с собой. Все-таки поездка по холодным, заснеженным землям — предприятие не из безопасных.       Ободья колес мерно поскрипывали, продавливая белую дорожную колею, кони попеременно фыркали, выдыхая теплые облака пара, а впереди лежала широкая гладь необъятных просторов, справа упирающихся в вершины далеких Серых гор. Север, холодный и суровый, принимал путников в свои владения.       — Зачем ты поехала с нами? И на кого остались твои брат с сестрой? — последние дни Тауриэль было мало дела до окружающих. Она почти ничего не ела и неохотно шла на разговор. В ее груди все еще ныла боль о принятом решении и собственной утрате, но с каждым оборотом колес, с каждым закатом солнца Кили оставался все дальше, а время и расстояние, как известно, лечат. И вот теперь, чтобы отвлечься от собственных беспощадных дум, эльфийка перевела взор на свою спутницу, рассматривая тут же изменившееся ее лицо.       Сигрид смутилась, опустив глаза и заправляя прядь волос за ухо.       — Мне просто захотелось увидеть чужие края, а за Баином и Тильдой там присмотрят, — улыбнулась она, отводя взгляд, но ее собеседница уловила его направление.       Сигрид говорила что-то еще, а Тауриэль прекрасно было видно, как многозначительно дочь лодочника всматривалась в прямую спину скачущего впереди всадника. За последние три дня Тауриэль успела составить себе представление о предводителе эорлингов. Это был довольно горделивый молодой человек, серьезный и воинственный. Улыбка была редким гостем на его заостренном лице, зато брови часто хмурились, нависая над светлыми глазами, полными скрытых, невысказанных чувств. Именно таким был Креон, и если бы он не грозился убить Тауриэль, та могла бы понять симпатию Сигрид к нему. И все же было что-то, что вызывало отторжение у эльфийки, и она интуитивно верила, что шестьсот лет, отделяющие ее от объекта нелюбви, напоминают о себе не зря.       — Не слишком ли рискованно для хрупкой девушки? — снова спросила Тауриэль.       — Хочется верить, что есть, кому меня защитить. Ну, а ты, Тау… — Сигрид запнулась. Почти наверняка их никто не подслушивал, но рисковать все равно не стоило. — Тересса… зачем поехала с отцом?       Обе девушки тут же замолчали, когда рядом с ними проехал еще один воин. Этого конника Тауриэль заприметила давно, но не могла понять, почему выделила его наравне с предводителем. Наверное, всему виной была манера, с которой тот разговаривал с Креоном: скрытная, надменная, шпионская. Они подолгу что-то обсуждали, периодически оглядываясь на окружающих и, в частности, на Барда. Вот и сейчас этот мужчина проехал мимо повозки с девушками и направился прямиком к вожаку.       — У меня были на то причины, — подождав, пока конник отъедет на значительное расстояние, ответила Тауриэль. — Ты все узнаешь, но в свое время.       Сигрид хотела было что-то возразить, но вдруг вся процессия остановилась. Люди стали вращать головами в разные стороны, кони занервничали.       — Что происходит?       — Мне бы тоже хотелось это знать, — откликнулась Тауриэль. Обычно эльфийские инстинкты остры, но последнее время дочь Эру пребывала не в лучшем состоянии духа и тела, что не лучшим образом сказывалось на ее навыках воина. Вот и сейчас ее реакция запаздывала.       Долго ждать не пришлось — вскинув перед собой руку, Креон воскликнул: «Вон там, смотрите!» На фоне белых снегов, едва различимые, мелькали серые точки. Попеременно они скрывались за сугробами, и посчитать их количество было невозможно. Даже распознать их представлялось сложным, но уже скоро все встало на свои места. По диким пустынным просторам прокатился громкий вой, и уже через секунду один из Эотеод закричал:       — Волколаки!       Отряд тут же переформировался, смыкая ряды и готовясь принять бой.       — Сигрид! На дно повозки! Быстро! — появившийся словно из воздуха Бард тревожно оглядел двух своих спутниц, затем развернул коня и обнажил меч.       Стая спешила к своей добыче, разгребая мощными лапами снег и скуля от вожделения крови. До эорлингов оставались какие-то десятки метров.       — Сдохни, — Креон метнул свое копье, сразив первого варга.       Его воины последовали примеру, но хищники уже ворвались в строй своих противников. Испуганные кони дико заржали, пока их наездники силились одолеть могучих голодных волков, размахивая оружием и стараясь выровнять повода.       — Держись позади меня, — скомандовала Тауриэль, оборачиваясь к Сигрид.       Последняя испуганно кивнула. Тауриэль уже собиралась достать свои ножи, но в последний момент помедлила: хоть вокруг и кипела битва, случайный взгляд мог признать ее эльфийское оружие. И все же нерешительность могла стоить жизни и ей, и ее попутчице. Быстро решившись, Тауриэль потянула руки к голенищам сапог, когда вдруг увидела, как огромное животное прыгнуло прямо на них. Варг, в длинном прыжке перелетев через борт телеги, выставил острые когти, направленные прямо в грудь Сигрид.       — Берегись! — толчок, и эта хрупкая жизнь была спасена.       Тауриэль ощутила, как холодный снег обжег лицо, а воздух буквально выбило из легких от удара. Пока она отталкивала Сигрид, варг вышиб ее из повозки, и теперь эльфийка растянулась на снегу, а рядом мелькнула серая волчья шерсть. В следующее мгновение Тауриэль осознала, что шапочка безвозвратно слетела прочь. Это промедление грозило стать последним в ее жизни, но хищник, казалось, сам не ожидал такого приземления. Отпрыгнув и тряхнув косматой головой, он поспешил закончить начатое, но не успел добежать до своей жертвы: лапы подкосились, и он рухнул в снег, протяжно заскулив и распластавшись прямо перед лежавшей Тауриэль.       — Отец! — воскликнула Сигрид, когда Бард нацеливал новую стрелу.       Глянув на эльфийку, Сигрид поняла, что падение, скорее всего, было слишком сильным: Тауриэль стиснула зубы и пыталась подняться, но не так быстро, как следовало. Соскочив с телеги, Сигрид тут же бросилась к подруге. В этот момент над равниной раздался голос Креона.       — Всех убили? Кто-нибудь ранен?       Воины начали озираться, оглядывая друг друга, туши мертвых волков и большие алые пятна на снегу.       — С ней все в порядке? — спросил один из эорлингов, приближаясь к Тауриэль, но Сигрид тут же закрыла ее лицо собой, нависая сверху.       — Да, все хорошо, — а сама подхватила валявшуюся рядом вязаную шапочку и быстро скрыла от чужих глаз острые эльфийские ушки.       — Ладно, если все живы, — Креон подскакал ближе, бегло осматривая вмиг замолчавшую дочь Барда, — то выдвигаемся в путь.       Затем он махнул рукой и развернул своего скакуна.       — Благодарю тебя, — поднявшись на ноги и глядя на свою спасительницу, откликнулась Тауриэль. Сильное падение все еще давало о себе знать легкой слабостью в теле, но последствия обещали скоро отступить. Но даже так произошедшее было слишком опасно: она могла подвергнуть своих друзей риску. Впредь это не должно повториться.       Сигрид тепло улыбнулась и направилась обратно к обозу, в то время как сама Тауриэль присела на корточки, всматриваясь в серую морду хищника. Эти животные явно отличались от своих обычных собратьев, и в памяти тут же всплыли слова Леголаса, некогда оброненные на берегу Долгого озера.        — Гундабадские варги, значит… Похоже, в Битве Пяти Воинств нашло свою смерть далеко не все зло.       К вящему огорчению молодого гнома, Дейл оказался намного больше, чем он себе представлял. Петляя в бесконечных улицах, меряя шагами одни и те же площади, Кили все мучительно размышлял, как бы ему отыскать Тауриэль. В прошлый раз, возвращаясь с Вороньей Высоты, он встретил ее совершенно случайно и теперь ума не мог приложить, где искать. Вывернув за очередной угол, он огляделся: вокруг только люди, погруженные в свои суровые дни, борющиеся с напастями и до последнего верящие, что наступят лучшие времена. Шуршали женские юбки, постукивали по камням мостовых сапоги, раздавались громкие мужские голоса. Вдруг среди этой канители мелькнуло нечто знакомое. Приглядевшись повнимательнее, Кили различил выходивших из какого-то дома Баина и Тильду. Забыть этих детей он не успел и теперь, надеясь на лучшее, спешил к ним, придерживаясь за грудь и поправляя сползающие лямки походной сумки.       — Эй! Эй! — ребята обернулись на крик, с удивлением признавая в кричавшем гнома.       — Я помню тебя. Это ведь ты тогда раненый лежал у нас дома, — нахмурившись, ответил Баин, невольно притягивая к себе сестру.       Не то чтобы он боялся старого знакомого, но отношения, сложившиеся между жителями Эребора и Озерного города, заставляли опасаться всего странного. А гном, шатающийся по улицам города людей — это само по себе непривычно.       — Я рад, что ты меня не забыл, — улыбнулся Кили, обводя взглядом обоих детей Барда. — А где ваш отец?       — А зачем он тебе? — видно было, что мальчик нервничает или же просто не желает отвечать.       — Ну, не хочешь говорить — не надо, но я надеялся, что вы сможете мне помочь. Я ищу девушку, эльфийку, ту, что спасла меня тогда от яда.       — Тауриэль! — откликнулась Тильда, серьезным взглядом изучая собеседника. Сказала и сама смутилась своего же порыва, невольно прячась за брата.       — Верно, — Кили не смог сдержать новой улыбки: раз эти дети даже помнят ее имя, значит они точно знают, где ее можно найти. — Так где она? Мне нужно ее отыскать.       — Ты ее здесь не найдешь.       Баин взял сестру за руку и потянул в сторону, но так легко отделаться от молодого гнома ему не удалось. Кили тут же поспешил следом, преграждая путь двоим ребятам.       — Что значит «не найду»? А где она?       — Она… — маленькая Тильда снова хотела встрять в этот «мужской» разговор, но брат не дал ей договорить.       — Она ушла отсюда. Далеко ушла. Зачем тебе?       Кили так и хотел сказать «Не понял…», но мысли, быстрее слов, сами захватили его рассудок. Самые страшные картины десятками проплыли перед глазами, заставляя сердце, еще недавно трепетавшее от предвкушения, сжиматься от страха. Как ушла? Почему ушла? Куда ушла?.. Голова кружилась, а ноги стали ватными, проваливаясь под тяжестью резко ставшего неподъемным тела. Наконец кое-как справившись с волнением и навязчивой немотой, Кили прохрипел:       — Куда она ушла? Мне нужно ее найти, — Баин дернулся было уйти, но Кили схватил его за локоть, разворачивая к себе. — Мне нужно ее найти, слышишь? Очень нужно!       Мальчик стиснул зубы, отчего желваки четко обозначились на бледных щеках — совсем как у Барда, — но через несколько секунд выдохнул. То ли тому причиной послужил безумный блеск в карих глазах напротив, то ли выражение лица гнома не оставило выбора, но Баин сдался.       — Мой отец отправился на север вместе с воинами Эотеод. Тауриэль поехала с ними. Кажется, отец обмолвился, что она не вернется.       Можно было задать еще несметное количество вопросов, да только Кили внезапно понял, что все потраченное время — это каждый шаг, на который она, его любовь, отдаляется от него. А значит, медлить было нельзя.       — На север, говоришь?       — Вон туда, — Баин махнул рукой влево от Одинокой горы. С этими словами он двинулся прочь, утягивая за собой сестру, и только Тильда еще долго потом оглядывалась на странного гнома.       «Думай, думай!» — твердил себе наследник Дурина, буквально физически ощущая, как разум замедлился и стал неподатливым. Мысли метались от тупика к тупику, пока среди этого хаоса не образовался просвет.       Оглядевшись, Кили увидел невдалеке небольшого жеребца, привязанного к дереву. Животное мирно пощипывало сухую жухлую траву, кое-где пробивавшуюся сквозь слой снега, и изредка постукивало копытом. Прикинув, что возвращаться к горе к оставленным там баранам он не хочет, Кили метнулся к лошади и, пока никто не видит, отвязал поводья. Через несколько секунд ему в спину уже раздавались гневные крики, но беглец их не слушал. Сердце стучало, как сумасшедшее, и клокотало, как проснувшийся вулкан; дыхание сбивалось от волнения, а он уже мчался вперед. Вперед — и на этот раз он не даст Ей скрыться!