17. Фрамсбург
1 июля 2015 г., 01:41
Высокая крепостная стена одного из самых защищенных городищ на севере давно уже возникла на горизонте, и с каждым шагом лошади, с каждым поворотом колеса телеги ее серый камень неотступно приближался. Приближалось и решение о судьбе пленников. За все то время, что длился остаток дороги, Бард усиленно пытался втолковать Креону, что тот поступает неправильно. Положение же самого Барда усугублялось еще и тем, что этот вскрывшийся обман бросал тень и на него, и на его дочь, и на ту сделку, которую вот-вот должны были заключить двое мужчин. Правителю Дейла кое-как удалось вернуть относительное доверие военачальника Эотеод, но от этого ситуация не налаживалась.
— Креон, отпусти их. Ты ведешь себя безрассудно, — в который раз говорил Бард, когда над головой проплывал широкий свод арки ворот.
— Это мы решим вместе с братом, — эорлинг ударил коня пятками, подгоняя его, и направился прямиком к ступеням одного из самых высоких зданий в городе.
Едва он успел поравняться со входом, как двери распахнулись и оттуда вышел молодой мужчина. Каково же было удивление «гостей», когда перед ними предстал человек, как две капли воды похожий на самого Креона.
— Это мой брат, Иреон, — спешившись, воин махнул рукой в сторону вновь прибывшего.
Однако, пусть братья и были необычайно схожи внешне, дух у них был разный, и в этом еще предстояло убедиться нашим путникам.
Окинув взглядом процессию, Иреон приблизился к близнецу и, наклонившись к нему, прошептал:
— Я знаю, почему вы вернулись пустыми, но об этом поговорим наедине.
— Так и поступим, но вначале, — Креон кивнул в сторону сидевших в повозке Кили с Тауриэль, — нужно что-то решить с ними.
— Кто такие? Гном? И эльф? — брови правителя Фрамсбурга сдвинулись к переносице, образуя строгую прямую линию.
— Гном — наследник Короля-под-Горой, в изгнании. Эльфийка… — Креон помедлил, не решаясь сообщить столь странную весть, — его невеста.
— Наследник Эребора и его невеста-эльфийка? Брат, да ты, видно, умом тронулся в этом походе. Похоже, волнение и напряжение возложенного на твои плечи бремени помутили разум.
— Я бы заставил тебя пожалеть об этой иронии, да только и сам не до конца верю в то, что говорю.
Оба юноши переглянулись, каждый обдумывая что-то свое, но их раздумья бесцеремонно прервал подошедший Бард.
— Это нынешний правитель Дейла, до нападения дракона жил в Эсгароте на Долгом озере. Его гонцы к нам и прибыли недели назад, — представил лучника Креон.
— Что ж, тогда прошу за мной. Нам есть, что обсудить, — подвел итог Иреон, когда к компании подошел еще один эорлинг.
— Подожди, — к военачальнику приблизился верный Драг и, заглушив голос настолько, чтобы его мог слышать только друг, произнес: — Мы что, собираемся посвятить этого рыбака в наши планы? После того, что произошло?
— Поглядим — увидим. Думаю, Иреон с этим разберется. А теперь идем.
— А что делать с ними? — уже громче спросил воин, кивая головой в сторону узников.
— Запирать их в темницу не стоит — умрут еще от холода. Но поместить под арест будет не лишним, — ответил Иреон и тут же отдал приказ солдатам: — Выделите для них комнату и поставьте стражу — пусть караулят день и ночь.
— Да, и позаботьтесь о девушке, — будто невзначай откликнулся Креон, кивая в сторону Сигрид.
Властители Эотеод двинулись в сторону входа. Перед тем, как последовать за ними, Бард наказал дочери не делать глупостей и ждать его. Не то чтобы его старшая отличалась лихим нравом, но отцовское сердце не может знать покоя, пока его чадо не в безопасности, а незнакомый город с чужаками вокруг едва ли можно окрестить безопасным. После напутствий и тяжелого вздоха Бард развернулся и зашагал прочь, вскоре скрывшись за захлопнувшимися тяжелыми створками дверей.
— Идем, — скомандовал один из воинов.
— Постойте! А куда вы их ведете? — Сигрид хотела тут же нарушить запрет отца на глупости, то и дело провожая взглядом связанных Кили с Тауриэль.
— Иреон велел выделить им комнату вместо тюремной камеры. Пусть будут благодарны, что их не запрут поодиночке, а теперь идем.
Пресекши все возможные возражения, эорлинг повел рыбачку в противоположную сторону, но она еще долгое время потом оглядывалась на спины все удалявшихся друзей. И если Сигрид мучилась мыслями, почему молодой человек, к которому она начала испытывать нежные чувства, оказался столь суровым и толстокожим, а также задавалась вопросом, как же помочь своим спутникам, то Барду предстояла аудиенция с местными правителями, в которой нужно было не испортить хрупкие отношения с новыми друзьями, отстоять свои интересы и постараться спасти хорошо знакомых и где-то даже близких товарищей. Трудная работа, требующая деликатного и умелого подхода, но ни тем, ни другим навыком лодочник, к сожалению, не обладал.
— Ну и как мы поступим теперь? — переходя сразу к сути, откликнулся Бард. — Я полагаю, кое-что изменилось с недавних пор.
— А я полагаю, что это что-то сидит сейчас под охраной наших воинов, — Драг угрожающе двинулся на него. — Объясни же нам, зачем ты соврал?! Что ты задумал и какие цели преследуешь?
— Я уже все рассказал и, кажется, дал понять, что ни они, ни мой народ не представляют для вас угрозы. Более того, мы все еще хотим сотрудничать.
Наблюдавший за всем этим Иреон отошел к окну, глядя то на своего брата, то на помощника, то на гостя.
— Кто они такие, и зачем, брат, ты привез их сюда?
— Эльфийка выдавала себя за его жену, — кивнул Креон в сторону Барда. — Как он клянется, это произошло неумышленно и всему причиной наша ненависть к эльфам. Эта девушка, Тауриэль, кажется, просто намеревалась отправиться на север и под безопасной для нее личиной присоединилась к нашему отряду. А гном… с ним другая история. Его поймали наши люди в окрестностях Речной. Бард сказал, что знает этого мальчишку.
— Это действительно так, — согласился Бард. — Он с группой Торина Дубощита пришел к нам в Озерный город. Это было незадолго до нападения Смауга. Как бы там ни было, но едва ли этот юноша имел злой умысел, когда нагнал нас. Я был склонен поверить, что его изгнали: с непредсказуемым нравом правителя Эребора я хорошо знаком.
— Оказывается, он племянник нынешнего Короля-под-Горой, правда, находящийся сейчас в изгнании, — добавил Креон.
— Это не ложь?
Но по напряженному взгляду Барда все стало ясно.
— А что насчет эльфийки? Вы сказали, что она невеста этого гнома.
— Об этом мне ничего не известно, — Бард опустил взор, не желая распространяться на столь сомнительную тему. Своя собственная глупость и недальновидность все еще терзали мужчину, и пусть потревоженные чувства уже затухали, но осадок пока что никуда не исчез.
На какое-то время повисла тишина, а потом военачальник эорлингов вновь заговорил.
— Я подумал, что мальчишку можно использовать. Эльфийку тогда трогать не стоит, раз она так важна этому гному, а вот от него будет польза.
— О какой пользе вы говорите? — Бард все не мог взять в толк, что имеют под собой слова северян.
Возможно, он о чем-то догадывался, но всегда лучше знать наверняка: как правило, это избавляет от многих ошибок и недопонимания. К тому же он не забыл, с какой целью прибыл во Фрамсбург, и голодная судьба его народа все еще тяжелым грузом давила на его плечи. Ах, сколько же трудностей, сколько условностей, тайн, загадок и недосказанности! И сколько же нужно сил, чтобы выпутаться из этой все туже затягивающейся петли и не потерять все!..
Двое близнецов посмотрели на гостя, после чего тяжело переглянулись. Казалось, они на что-то решались.
— Твоему народу, кажется, тоже причитается золото Одинокой горы, — наконец заговорил Иреон. — Мы предлагаем объединить наши силы в завоевании сокровищ Эребора.
Пронзительная тишина мгновенно окутала комнату. Из деревянных окон в помещение лился свет белого заката — на севере даже солнце белое. Его лучи, проникая сквозь туман, теряют свой цвет, становясь едиными с окружающей природой: белая земля, белое небо, белое солнце. Вот только жизнь в этих краях далеко не таких чистых оттенков — она полна трудностей, лишений, несправедливости. Но именно они и закаляют характер этих сильных мужей, и сейчас один из них, буквально очерченный сиянием светящегося ореола, гордо стоял, окруженный состарившимся деревом стен и строгой простотой убранства. Но именно так он выглядел настоящим лидером, настоящим предводителем. Впрочем, оба брата стоили друг друга.
— О каком завоевании ты говоришь? — Бард не верил собственным ушам. — Неужели вы собрались идти войной на Торина? Но зачем это вам? Вы же столько лет жили в мире!
— Мир в Средиземье — вещь хрупкая: он может просуществовать тысячи лет, а потом треснуть в один момент. Скажу прямо: у нас есть причины не любить гномов, но главная наша цель — золото. Это не корысть — это желание возродить свой город. Особенно сейчас, когда на то есть причины. И возможность.
— Но как же вы намерены это сделать? Одинокая гора полна гномов, они вооружены и не жаждут расстаться с теми богатствами, что недавно получили назад.
— Когда мы выдвинулись в путь, мы… — тут заговоривший Креон глянул на брата, но это длилось всего мгновение, после чего он вновь обернулся к Барду, — не знали, что гора хорошо охраняется. Мы были не готовы, поэтому нам пришлось вернуться, чтобы перевооружиться и собрать еще воинов. Сейчас же мы можем взять с собой большую силу.
— Но даже если так, едва ли у вас достаточно мощи, чтобы легко одолеть врага. Гномов много, и они…
— Мощь бывает разная. Не всегда это лишь бойцы, — Креон хотел сказать что-то еще, но замолчал, буквально спиной чувствуя предостерегающий взгляд близнеца. Казалось, было что-то, о чем говорить непозволительно. Или пока что рано.
— Но зачем вы рассказываете это все мне? — не заметив заминки, спросил Бард.
Его настораживало то, что эти люди посвящали его в свои тайны, ведь плата за подобное «доверие» зачастую бывает высока.
— Потому что твоим соотечественникам тоже причитается золото. Не ты ли говорил, что гномы не желают исполнять обещание? Так мы тебе предлагаем сотрудничество.
— Вы хотите, чтобы мой народ поднял свое оружие против Торина Дубощита?
— А разве не твой народ уже сделал это однажды? Перед битвой с орками, — насмешливо откликнулся сидевший у дальней стены и все это время молчавший Драг.
Бард не знал, что ответить. Ситуация складывалась очень серьезная, и, надо признать, она давно вышла за свои первоначальные пределы. Собираясь на север, мужчина никак не намеревался вести разговоры о новой войне: он лишь хотел не дать своим близким умереть от голода и холода! Он хотел мира, а тут такое!..
И все же в предложении близнецов было рациональное зерно: если Аркенстоун не будет найден, никто не поручится за то, что взбредет в голову Королю-под-Горой. Как бы наследник Дурина сам не пошел войной на Дейл, и, если это случится, без подмоги им не выстоять. И сейчас эта самая подмога буквально сама предлагала свою помощь. Но даже если выбрать мирный путь, кто сказал, что ему просто так дадут обещанный обоз с продовольствием? Еще и Сигрид приехала в этот город! А ведь никто не может гарантировать безопасность самого Барда в случае отказа местным правителям. Сложно, как же это сложно! И этот край пропасти, на котором стоял мужчина, подтачивала еще и неизвестная судьба Тауриэль и того гнома. Что намерены с ними сделать эти два брата? Убить? Не похоже… Ну и что же решить в такой ситуации? Какой путь избрать? Что выбрать?
— А что насчет пленных эльфийки и гнома? — Бард старался тянуть время, чтобы собраться с мыслями.
— А вот тут все гораздо интереснее, — улыбнулся Креон. — Если этот гном — действительно племянник Короля-под-Горой, можно использовать его, затребовав выкуп. Тогда возможно решить дело без использования силы: одними переговорами. Все осложняет только то, что он может быть изгнан на самом деле. Тогда неизвестно, на что пойдет правитель Эребора ради опального.
— В любом случае, это один из вариантов, — откликнулся Иреон.
— А как… вы поступите с Тауриэль?
— Нам не нужны пленники, да и убивать ее уже бессмысленно, хотя особых причин сохранить ей жизнь нет. Отпустим и ее, и этого мальчишку, как только дело будет улажено. Ну так что? Что ты решил, Бард, убийца дракона?
На секунду воцарилось молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием, да звуками, доносящимися снаружи. Судя по более терпимому отношению Иреона к бессмертным соседям, можно было сделать сколько-нибудь обнадеживающий вывод, что не все из Эотеод желали мучительной смерти Лихолесским детям Эру — видимо, Креон, в отличие от родича, хуже сдерживал свой буйный нрав. Однако даже осознание этого не вселяло уверенности, что обещаниям близнецов можно верить.
— Мне нужно время подумать, — с этими словами Бард развернулся и зашагал прочь.
Едва за ним закрылась дверь, Драг вскочил на ноги. Видно было, что он недоволен происходящим, но открыто перечить вождям он был не волен.
— И вы позволите ему просто так уйти? Он же сейчас сбежит и предаст нас.
— Не сбежит, — Иреон даже бровью не повел. — Я думаю, ему можно верить.
Мостовая Фрамсбурга отдавалась гулким эхом, пока каблучки Сигрид чеканили свой быстрый ритм. Не усидев в комнате, что ей отвели в одном из домов города, она направилась на поиски своих друзей. Вся эта невероятная история, невольным свидетелем которой она стала во время путешествия, все не отпускала девушку, но теперь она была уверена, что наконец-то все поняла. Сигрид интуитивно догадывалась о симпатии ее отца к эльфийке и не могла осуждать его за это. Как не могла осуждать и саму Тауриэль. Именно эта тайна о непонятных чувствах Тауриэль была разгадкой к самой дочери Эру. Все разговоры о любви и уходе на север, все печальные взгляды и те, что наполнялись жгучей нежностью, когда она смотрела на молодого гнома, теперь обрели свой смысл. Все встало на свои места. И пусть Сигрид была не в силах понять такой любви, оставить своих друзей в беде она не могла никак, и вот теперь она спешила на их поиски.
Солнце уже давно скрылось за горизонтом, на землю опустились сумерки, медленно просыпался на небе полумесяц. Приближалась ночь.
