Ушки, торчащие из-под шапки

      — Вроде, и комната, а на деле — та же тюрьма, — недовольно произнес Кили, меряя шагами деревянный пол.       Такие бессмысленные фразы не сподвигали на беседу, но позволяли не тяготиться вынужденным молчанием. В конце концов, Кили с Тауриэль впервые за долгое время остались наедине, совершенно одни, и само по себе это обстоятельство буквально требовало какой-то разрядки, некой ясности, но, к сожалению, ни один, ни другая не знали, о чем говорить. Было ясно, что настал момент, но вот для чего? Для объяснений, клятв, извинений? Все не то… Все правильно, но все мимо.       — В любом случае, это лучше холодных камней да решеток, — не зная, как еще ответить, откликнулась Тауриэль.       Снова молчание и снова трепет невидимыми волнами стелился между несчастными, измученными пленниками своих же собственных недомолвок и предубеждений. Но рано или поздно наступит момент истины, и говорить придется. Потому что надо, потому что хочется, потому что по-другому никак. Что ж, лучше поздно, чем никогда.       — Прости меня, — Кили наконец остановился и поднял взор. — Если бы тебе не пришлось вступиться за меня, они бы не узнали, кто ты.       — О чем ты? — Тауриэль никак не ожидала услышать такие странные и воистину глупые слова, и потому тень непонимания тут же исказила черты ее лица. — Это ведь ты спас мне жизнь: не бросься ты тогда на того воина и мы бы упали в реку. И ты за это просишь прощения?       — Не только. Похоже, что я и так доставил тебе хлопот в этой поездке. Да еще и тот треклятый поцелуй!.. Тауриэль, прости, но, глядя, как он тебя поцеловал, я думал, что больше не владею собой! А-а-а! К балрогу! Сам виноват! — Кили сжал кулаки, стараясь унять вспыхнувшую злость на самого себя. Как бы то ни было, про ревность он забыл раз и навсегда, но вот корить себя за то, чего могло бы не быть, он пока еще не перестал.       — Мы оба виноваты в том, что случилось. Нужно было… — Тауриэль запнулась, чувствуя, что холодный рассудок уступает место эмоциям, но заставила взять себя в руки. — Нужно было думать.       Не желая начинать новую битву, теперь с самой собой, девушка встала с кровати, на которой сидела до сих пор, и подошла к окну. Сквозь немытые стекла в старой, но крепкой раме виднелись крыши соседних домов, высокая, припорошенная снегом колокольная вышка, где-то далеко на темном небе загорались первые звезды. Начинался снегопад.       — Знаешь… я хочу, чтобы ты знала. Я назвал тебя тогда своей невестой и…       — Я все понимаю, — продолжая смотреть в окно, перебила Кили Тауриэль. — Это был действенный способ отвести от меня угрозу. Ты можешь не беспокоиться из-за своих слов.       За прошедшие с момента их обнаружения бесконечные часы она кое-как сумела совладать с собственными душевными переживаниями, и сейчас воскрешать их вновь не хотелось. Кили же на самом деле хотел сказать, что та фраза была искренняя, идущая из самого сердца, но некая отстраненность его собеседницы погасила порыв. Похоже, еще было не время.       — Знать бы, что задумали эти Эотеод… — стараясь отвлечься и увести разговор на другие, не менее животрепещущие темы, Кили заговорил вновь. Однако полностью остыть ему все равно не удалось: эмоции так и бурлили в груди, словно магма в вулкане. — У них явные планы на меня, но я не позволю, чтобы ты пострадала! Они навсегда запомнят, с какими гномами связываться не стоит! Мы выберемся из этой передряги, слышишь?       Тауриэль обернулась, чувствуя, как жгучая нежность к этому смелому юноше переполняет ее до краев. Наверное, ее собратья посмеялись бы над храбростью того, кого древние сильные мира сего наделили небольшим ростом, но Кили был не намного ниже ее самой, и уж тем более смеяться над ним она не могла. Да и как тут не проникнуться, когда эти жгучие глаза даже в полумраке сумерек горят решимостью и жаждой действий, когда это красивое, но мужественное лицо утрачивает юношеские черты, обретая боевой лик? Сильные руки сжимаются в кулаки, тело подбирается, и вся наружность облекает себя гордым словом «воин»!       Не в силах сдержать довольную улыбку, Тауриэль снова отвернулась к окну, хитро поглядывая то на собственное отражение, то на бравого гнома. Вдруг среди этой игры взор уловил нечто иное, что-то инородное, чужое. Все светлые и приятные мысли тут же вылетели из головы, когда, приглядевшись, она различила темные фигуры, крадущиеся по соломенным и каменным крышам. Незнакомцы были велики и передвигались, заметно сгорбившись. Их одеяние слабо походило на броню — скорее, на угловатые элементы лат, оружие было тяжелым, слишком тяжелым для человека, а серо-черный цвет кожи, который так услужливо высвечивал полумесяц, не оставлял ни малейшего сомнения в том, кем были пришлецы.       — Орки… — опаляя стекло теплым дыханием, прошептала эльфийка. — Кили, здесь орки!       — Что?! Ты, верно, обозналась. Откуда здесь взяться этим тварям?       — Я не знаю, зачем они здесь, но ясно вижу, что это именно они.       Кили метнулся к окну, замечая во мраке улицы массивную крадущуюся тень. Да, отрицать слова Тауриэль было бессмысленно: слуг Моргота ни с кем не спутаешь.       — Нужно предупредить жителей! — Тауриэль двинулась было к выходу, но гном ее остановил.       — Погоди… Почему мы должны предупреждать Эотеод? Это ведь они засадили нас сюда!       — Кили… Сейчас не время для распрей. Какой бы конфликт у нас не сложился с людьми, орки — наш общий враг.       Понимая, что она права, но все еще злясь на свою вынужденную тороватость, Кили метнулся к двери.       — Откройте! Слышите? Эй, вы! — барабанил он по дереву, пока ржавые петли не скрипнули и на пороге не показались двое охранников.       — Чего крик поднял? Неужто скучно стало?       — Зато вам скоро не до скуки станет.       — О чем ты говоришь? Шутить вздумал, гном? — недовольно откликнулся страж.       — Шутить будем после, — в проеме показалась Тауриэль, отворяя дверь еще шире. — Отряд орков в городе. Они передвигаются по крышам, и, судя по тишине, ваши дозорные их до сих пор не заметили. Нужно предупредить горожан, подать сигнал.       Эотеод переглянулись, а после один из них ответил:       — Врать сначала научись, а потом указывай, эльф. Наша стража не могла проглядеть такого врага, наши посты не младенцы охраняют!       — Снегопад начался — орков легко можно было не заметить, — хоть грубое обращение и охладило пыл рьяно помогать этим людям, совесть и осознание того, что и Бард с Сигрид тоже в опасности, не позволили Тауриэль сдаться на волю малодушия.       Но эорлинги, казалось, просто не желали слушать доводы пленников. Им было наказано стеречь узников, а вера в сомнительные истории о каких-то тварях в ночи могла стоить им провала в деле.       — Хватит этих россказней! Наши дозорные знают свое дело, а вам впредь не стоит вмешиваться. Командовать будете у себя на родине, а здесь — наша земля!       Этой короткой фразы хватило, чтобы ситуация тут же прояснилась. Что ж, раз Эотеод не желают быть спасенными, придется их спасать… насильно.       Практически не сговариваясь, Кили рванул к одному из стражников, наваливаясь всем весом и выталкивая его в коридор, когда Тауриэль ловким рывком колена выбила весь воздух из легких другого воина. Удар пришелся ниже нагрудной пластины, и мужчина тут же согнулся пополам, роняя копье. Этих секунд хватило, чтобы второй, не менее меткий, удар погасил смятенное сознание. Эльфийка уже хотела было броситься на помощь Кили, когда увидела, как мощный гномий кулак врезался в чужое лицо. Из разбитого носа тут же потекла кровь, но охранник этого уже не чувствовал, быстро сползая по стене.       — А потом скажут, что я пролил их кровь, — небрежно вытерев пальцы о пальто, откликнулся Кили.       — Нет времени разговаривать. Идем!       Тауриэль устремилась в конец коридора, где, как она заметила, ранее обосновались их стражники. Интуиция не подвела — там же оказалось еще оружие. Схватив нож, она бросила Кили прислоненные к стене лук со стрелами. Лестницы преодолели быстро, перескакивая через ступени, тут же отзывавшиеся жалобным скрипом беспощадного времени. Вот уже виднелся силуэт двери, вот женская рука отворила последний заслон к свободе, как вдруг на пороге возникла фигура.       — А вы разве не под стражей должны быть?.. — неожиданное появление ее друзей, покидающих свое вынужденное пристанище, заметно смутило Сигрид, а оружие, угрожающе поблескивавшее в свете неполной луны, заставило внутренне сжаться. Нет, она нисколько не боялась своих спутников, но их решительный вид без прикрас и преувеличений говорил о том, что скоро нужно ждать беды. Если только та уже не случилась.       — Сигрид! — Тауриэль хотела что-то сказать, как вдруг краем глаза уловила постороннее движение.       Все произошло слишком быстро. Могучее тело орка приземлилось прямо между тремя говорившими, встряхнув землю и огласив ночную тишину глухим рычанием. Сигрид вскрикнула и начала пятиться, когда орк одним махом сбил Тауриэль с ног.       — Ах ты!.. — развернувшись, тварь двинулась на окрик Кили, но тот среагировал быстрее. Один взмах меча… но пришедшийся по железной пластине брони.       Вскинув булаву на упреждение, орк уже хотел было снести голову незадачливому сопернику, как вдруг острое лезвие прорвалось сквозь его металлическую защиту. Враг завыл, издавая какие-то стрекочущие звуки и глядя на торчащий из груди нож, а потом рухнул на землю и замер, медленно заметаемый белыми пушинками снега.       — Здесь оставаться не безопасно. Нужно уходить, — эта короткая битва стала словно глотком свежего воздуха для Тауриэль. Казалось, она вновь ощутила вкус жизни.       Все эти поездки, недомолвки, чужая личина, переживания и невозможность объясниться с любимым заметно подточили дух лесной девы, но теперь же необходимость в молчании отпала. Теперь можно и нужно было говорить правду, теперь нужно было идти дальше, шагая с того места, на котором они нынче стояли. И теперь, наконец-то, позволено было стать самой собой. Гордой, беспощадной воительницей, способной защитить себя и своих близких. И послушный клинок в недрогнувшей руке — как ярое тому подтверждение!       — Что же будет… — Сигрид поднесла руки к лицу. — Откуда они пришли? А отец? Что будет с отцом?..       — Бард справится, не переживай, но вот горожан нужно предупредить, — с этими словами Тауриэль огляделась, ища взглядом хоть что-нибудь, но городская стена была далеко, а быстрые, вырываемые из темноты тени то здесь, то там сновали по крышам домов. Наконец цепкий взор уловил колокольную башню.       — Предупредить их должна была стража! Куда смотрят дозорные? Глаза им вырвать и отдать на ужин троллям! — Кили гневно выругался, но эльфийка его осадила.       — Вон туда. Нам нужно к тому колоколу, — острый конец ножа тут же указал на деревянную вышку, на вершине которой виднелся массивный, но, к несчастью, хранивший молчание инструмент.       Не проронив более ни звука, трио вынужденных спасателей устремились в указанном направлении. Виляя в узких улочках и стараясь отслеживать скрытного врага, беглецы спешили, как могли, но неожиданно где-то неподалеку раздался сдавленный крик. Одинокий, он прозвучал, словно слабая искра тут же потушенного огня, которому не было дозволено перерасти в полноценный пожар. А ведь пожар вот-вот должен был охватить этот сонный и ничего не подозревавший город…       — К нам очередные гости пожаловали, — перехватывая поудобнее отобранный у орка меч, откликнулся Кили: из-за угла, откуда раздался тот крик, вышли еще трое орков.       Не став дожидаться особого приглашения на бой, гном сам бросился в атаку. Он даже не подумал, что шансы были не равными. Ранив первую тварь, Кили тут же рухнул в снег, не успев увернуться от предательского нападения со спины. Благо тупая дубинка не рассекла плоть, к тому же меховая ткань пальто смягчила тяжесть удара, зато сознание заметно помутилось, как и взгляд, перед которым теперь зажглись навязчивые белые пятна.       Тауриэль, не медля больше ни секунды, рванула на подмогу. И все же враг неожиданно оказался силен; вдобавок узкие улицы Фрамсбурга мешали развернуться, и каждый второй взмах оружия натыкался на препятствия. Поняв, что дело хуже, чем они думали, Тауриэль крикнула Сигрид:       — Беги к колоколу! Предупреди стражу и людей! Скорее!       В первый момент Сигрид обомлела от страха. Очнулась она, когда рычащий орк двинулся на нее. Вскрикнув, Сигрид помчалась вперед, не оглядываясь и не останавливаясь, хотя несколько секунд спустя она услышала тихий свист, похожий на то, как лезвие режет воздух, и последовавший за ним гул падающего тела.       Темные дома мелькали перед глазами, как случайные путники, выплывая из пелены снега, чтобы пятью-шестью шагами и парой тяжелых выдохов позже остаться позади. Вот уже метрах в ста показалась дубовая сводчатая арка входа. Девушка тут же ускорилась, как вдруг внезапное столкновение сбило ее с ног. Мысленно уже приготовившись умереть, она зажмурилась, когда из темноты донесся оклик.       — Эй! Сигрид, это ты? Ты не ранена? — открыв глаза, она увидела Креона, уже склонившегося, чтобы помочь ей подняться.       — Нет… — нахлынувшая волна смущения тут же дала о себе знать, но в следующую секунду мысль о том, что ее друзья, сражающиеся, остались позади, а этот город спокойно спит и не знает, какая опасность над ним нависла, мгновенно прояснила разум. — Нужно дать сигнал! Нужно предупредить людей, что здесь орки! Мне нужно в башню!       Сигрид рванулась вперед, когда почувствовала крепкую хватку на своем локте.       — Стой, дуреха! Там опасно!       — Тогда помоги мне!       Несколько секунд Креон смотрел на рыбачку, дивясь ее смелости, о которой раньше и не догадывался, а потом без дальнейших объяснений они побежали в сторону уже хорошо видневшейся колокольни. До входа оставались считанные десятки метров, как вдруг в воздухе просвистела стрела, а с очередной крыши спрыгнули еще орки.       — Я прикрою, — выставив перед собой меч, Креон закрыл Сигрид и стал пятиться к арке.       Несколько медленных шагов — и один из орков бросился на своих жертв. Но чудовище не успело добежать: оно рухнуло в снег прямо у ног эорлинга, и даже сквозь пелену падающего снега можно было разглядеть торчавшую в спине стрелу.       — Где там следующий? — больно самоуверенно откликнулся Кили, вновь натягивая тетиву.       — Ребята! — дочь Барда тут же облегченно выдохнула, различая невдалеке своих друзей, к счастью, живых и невредимых.       — Почему вы не под стражей? — Креон уже хотел было возмутиться, когда понял, что сейчас не лучшее время для подобных выяснений.       Появившиеся из темноты пленники не стали ждать, пока враг перегруппируется. Не сомневаясь, что Кили ее не заденет, Тауриэль поспешила вперед к оборонявшимся товарищам, если военачальника Эотеод, с которым в текущей ситуации сложилось временное перемирие, можно было так назвать.       — Дайте сигнал! Я прикрою! — крикнул ей вслед Кили, выпуская очередную стрелу.       Когда пробежавшая мимо Тауриэль схватила за руку Сигрид и потащила в башню, Креон дернулся, не решаясь признать ее как союзника, но бросившиеся на них с Кили орки тут же прояснили расклад сил и предпочтений. А девушки тем временем преодолевали ступень за ступенью, чеканя резкие и точные шаги. Пролет, еще один… Как вдруг откуда-то снизу послышалось рычание и моргульское наречие.       «Значит, все же прорвались», — Тауриэль не хотелось думать, что кто-то из их защитников внизу пал, и потому враг беспрепятственно проник в башню, но этот преследующий топот говорил красноречивее слов. Значит, нужно было принять бой.       — Беги дальше! Я тут разберусь сама, — уже разворачиваясь, на прощанье крикнула Тауриэль. Обернувшись, ее спутница увидела, как эльфийка, перемахнув через поручни, спрыгнула вниз.       Ноги уже не слушались, дыхание вырывалось с хрипом и кололо горло, но Сигрид не могла остановиться. Вот еще несколько мучительных ступеней — и среди деревянных балок показался массивный колокол. Из последних сил рванувшись вперед, девушка потянулась к инструменту, а через секунду хрупкая женская рука что есть мочи дернула за веревку. Над городом прокатился громогласный бой набата.