Ушки, торчащие из-под шапки

      На небе все еще горели звезды, хотя ночь и сдавала свои позиции, отдавая бразды правления холодному, пасмурному, снежному утру. Небольшая, но достаточно просторная комната вот уже несколько часов служила местом сбора странной компании. Разговор то и дело затухал, но каждый раз вспыхивал с новой силой, стоило лишь одному из присутствующих задать очередной острый вопрос.       — Должна быть причина, по которой эти орки напали на город! — едва сдерживаясь, чтобы не возвысить голос, в который раз говорил Бард. — Это была целая стая, и они напали внезапно! Если бы не зазвучал колокол, половину Фрамсбурга зарезали бы прямо в своих постелях!       — Я уже повторял и не единожды, — устало откликнулся Иреон. — Мы соседствуем с крепостью Гундабад. После поражения в битве при Одинокой горе многая нечисть вернулась под своды этого их оплота.       — Наверняка это была очередная вылазка. За последние десять лет нам уже доводилось отбивать их нападение, — поддержал брата Креон.       Оба близнеца выглядели довольно спокойно, хотя иной раз скрытая тревога то мелькала в серых глазах одного, то отпечатывалась на лбу другого.       — Это не была обычная атака, — подала голос стоявшая у окна Тауриэль. Девушка периодически поглядывала на залепленное снегом и рассеченное морозными узорами стекло, будто все еще опасаясь продолжения минувших событий, но каждый раз обзор был чист, сер и вьюжен. — Если бы орки желали просто напасть на вас, они бы не вели себя столь скрытно. Я полагаю, вам это известно не хуже моего. Если же это был полноценный захват города, почему такой маленький отряд?       — Что ты хочешь сказать?       — Это были разведчики.       Очередное молчание окутало комнату, но ощущалось, что такие слова эльфийки были весьма неприятны двум правителям. Барда новость также не радовала. С каждым часом этой неизвестности мужчина все отчетливее понимал, как шатко становится его положение здесь. Видимо, нужно было что-то решать и принимать чью-то сторону, но стороны сместились, да и вчерашние проблемы исказились от прибавления новых нежданных событий.       — К чему ты клонишь? — обратился он к Тауриэль. — Что им было нужно на этой земле? Они искали что-то или кого-то? Быть может, проверяли?       — Откуда мне знать? Лучше спросим наших дорогих «хозяев».       — Должен признать, что я не понимаю, почему эти двое до сих пор здесь, а не под стражей, — недовольная улыбка исказила губы Иреона, явно не желавшего и далее выслушивать нападки остроухой «гостьи».       «Эти двое» ответили столь же дружественными взорами, но дальше слов и взглядов, к счастью, дело не пошло.       — Да если бы не мы, вы бы здесь не стояли! — не выдержал наконец Кили. — Хорошенькое дело, да вот только ваш городок почему-то спасали те, кого вы в плен надумали взять! Тоже мне — правители!       — Довольно. Я знаю только, что вы оглушили своих охранников и сбежали. О чем ты вообще говоришь, гном?       — Я говорю о том, что это именно мы спешили дать колокольный сигнал! — Кили уже начинал злиться, негодуя из-за непроницаемости этой холодной маски молодого северянина.       — Мне ничего такого не докла…       — Это правда! — женский голос, который никто не ожидал услышать, заставил замолчать всех мужчин. Сигрид даже вскинула голову, чтобы казаться выше, хотя было видно, как она нервничает.       — Сигрид? — Бард постарался успокоить дочь. В конце концов, он не знал, что именно она собиралась поведать, а любое неосторожное слово могло обернуться сторицей. Тем более сейчас, когда следовало сохранять нейтральную позицию и выждать. Или же нет? Ну и как тут разобраться?!       Глянув на отца, девушка набрала в грудь побольше воздуха и выдала:       — Это правда: Кили с Тауриэль действительно спешили к колоколу, и я была с ними. Это они дали сигнал!       — О чем ты? — откликнулся Креон. — Мы же были там вместе. Это ты побежала в башню.       — Я и Тауриэль. Именно она — та, кто дал сигнал о нападении. Это ее рука заставила колокол звучать!..       Сама Тауриэль удивленно посмотрела на подругу. Такая самоотверженность была столь же странна, сколь и благородна. Отрекаясь от своей неоценимой услуги племени Эотеод и отдавая лавры эльфийке, Сигрид тем самым заставляла местных владык пересмотреть свое отношение к бывшим пленникам. Узники — это одно, а спасители и герои — совсем-совсем другое. И девушка, похоже, это понимала.       Не зная, как иначе выразить свою признательность, Тауриэль лишь едва видимо поклонилась, почти скрывая легкую улыбку, но по потеплевшему взгляду Сигрид она поняла, что послание было получено.       — Именно им весь город и мы обязаны своим спасением!       — Если это так, вы не можете больше держать их взаперти, — подхватил порыв дочери Бард. — Эти двое рисковали своими жизнями ради вас — люди чести не могут закрыть на такое глаза!       Близнецы скупо переглянулись. Было видно, как им не по нраву подобные настроения, но гордость и, как ни крути, эта самая честь не позволяли отмахнуться от доводов собеседника. Однако не эта проблема занимала сейчас умы повелителей севера — внезапный налет орков как нельзя некстати подрывал на корню многие их планы, не говоря уже о том, что вызывал самые тайные опасения, о которых, впрочем, не положено было знать непосвященным. Но даже при таких обстоятельствах отпускать бывших заключенных, один из которых должен принести предполагаемый выкуп, братья не собирались. Оставалось же нечто среднее.       — Из Фрамсбурга их никто не выпустит, даже не упоминайте о таком. Об этом не может быть и речи, — выдал Креон.       — Но взаперти больше их никто держать не станет, — вторил Иреон. — Они останутся в той же комнате, что им выделили вначале, им предоставлена свобода перемещения, но покинуть пределы крепостной стены не удастся: наши дозорные-лучники тут же пресекут подобные попытки, если такие вдруг произойдут.       После этих слов несколько человек стражи, все это время стоявшие у стен комнаты и державшие в поле зрения гнома с эльфийкой, заметно расслабились, а их руки, удерживаемые на навершиях мечей, опустились вниз.       — Пресекут, говоришь? Вы это тем оркам скажите, — презрительно фыркнул Кили, по всей видимости, не очень оценив «щедрость» владык Эотеод.       Очередное упоминание о вторжении слуг Саурона вновь подняло, казалось, забытые вопросы, и все вернулось к своему истоку.       — Так как вы планируете поступить после событий этой ночи? — Бард явно не собирался оставлять эту проблему нерешенной.       — Об этом беспокоиться не стоит: мы пошлем несколько разведчиков проверить, откуда пришли эти твари, — Креон кивнул лодочнику и двинулся в сторону Кили с Тауриэль, теперь обращаясь к бывшим пленникам: — Ваше присутствие здесь больше не обязательно. Вы вольны ходить по всему городу, но не забывайте про наши холода — в доме иной раз куда теплее.       Кили презрительно фыркнул и, подбоченившись, бросил:       — Оружие наше верните. Не хочу в следующий такой раз голыми руками отбиваться от орков, которых опять проворонили ваши дозорные.       В ответ Креон нахмурился, но потом кивнул кое-коему из стражников. Понимая, что здесь больше делать нечего и что им только что показали на выход, прямо намекнув на неразумность покидания пределов комнаты-тюрьмы, Кили с Тауриэль развернулись и медленно зашагали прочь. Не став дожидаться, пока за ними закроется дверь, Сигрид двинулась следом, мимоходом глянув на того, кто все еще был мил ее сердцу. Она обижалась на этого юношу, злилась из-за его суровости и как будто бы каменного сердца, но вместе с этим она также читала в его серых глазах сокрытое тепло и невысказанные слова. Ведь вспыхнуло же что-то там, у колокольни! В такие моменты она верила, что все еще может обернуться в лучшую сторону. Видимо, нужно было просто ждать. Чего-то. Вот и в этот раз в его взоре мелькнуло нечто затаенное, но обстановка была неподходящая для объяснений.       Как только участников разговора заметно поубавилось, Иреон повернулся к Барду и произнес:       — Ну что, правитель Дейла? Ты готов дать свой ответ на наше прежнее предложение?       — Это просто так не закончится. Что-то должно произойти еще… — покачиваясь на стуле возле окна и глядя на все сильнее разыгрывавшуюся вьюгу, произнес Кили.       С того разговора прошло два дня, и все это время бывшие пленники были вынуждены провести в стенах чужого дома, в чужих краях, не имея возможности их покинуть и ожидая чужого решения. Но ожидание вполне прогнозируемое дополнялось еще и ожиданием неясным. Что означал тот лазутчицкий отряд сил зла? Что служило ему причиной? Была ли достигнута его цель? И самое главное — каковы будут последствия такого визита?       — Креон обещал послать разведчиков, — неопределенно откликнулась Тауриэль, прокручивая в руках свой клинок. — Быть может, он что-то узнает.       — Этот самонадеянный тролль ничего не узнает! Ты же видела, с каким выражением лица он это говорил!       Девушка не ответила: бессмысленно подтверждать очевидное, а других сведений у них все равно не было. Повисла тишина, нарушаемая лишь тихим свистом ветра за окном да легким шуршанием колышущейся занавески. Устав, наконец, качаться на стуле, Кили обернулся к своей собеседнице.       — Скажи, когда все это закончится, куда ты пойдешь?       Тауриэль снова смолчала, на этот раз отложив в сторону кинжал и опустив взор. Несколько секунд она медлила, а потом заговорила.       — Скажи, почему тебя изгнали? Что такого ты совершил, что твой король так осерчал на тебя?       А вот и тот самый вопрос… Сколько раз он уходил от ответа… Сколько раз увиливал… Что ж, похоже, время наконец-то пришло. Усмехнувшись себе под нос, Кили сложил руки на груди и, задорно глядя на Тауриэль, выдал:       — Ничего такого… Я всего лишь позаимствовал у Торина несколько камушков, на которые Трандуил положил глаз, и отнес их лесному владыке.       — Зачем? — умные зеленые глаза смотрели, не моргая, хотя смутная догадка уже плескалась в них, заточенная в идеальный круг зрачка.       — Хотел, чтобы он даровал тебе прощение.       — Зачем?       Кили засунул пятерню в волосы, теребя и без того взъерошенную прическу. Все-таки мужчине далеко не всегда так просто дается обнажить душу, и хоть у гнома был уже такой опыт, очередная попытка ни в коем разе не обещала быть легче предыдущей.       — Ты же сама говорила, что главным препятствием к тому, чтобы быть вместе, служит разница в наших статусах. Ты сказала, что, будучи изгнанницей, ты не можешь искалечить судьбу королевскому наследнику. Что ж… теперь ты вольна вернуться к себе домой, а вот мне в собственный дом путь заказан.       Наконец-то он это сказал! Кили мог бы это сделать уже давно, но навязчивая тревога, что, поменявшись ролями, они вновь будут разделены, не давала ему смелости признаться. Стыдно это осознавать, но он боялся, что, обретя прощение своего короля, она сможет зажить прежней жизнью, в то время как он будет более не вправе претендовать на нее. Наверное, нечестно было скрывать подобное, но, как говорится, в любви и на войне… Он поступил так в надежде завоевать любимую — едва ли за такое можно осудить.       — Кили, ты… — Тауриэль не нашлась что сказать. Она даже и представить себе не могла, на что он пошел ради нее!       Чувствуя, как вот-вот потеряет контроль над разговором и над ситуацией в целом, Кили вскочил на ноги и подошел к сидящей девушке.       — Тауриэль, послушай! Я знаю, что теперь я бездомный скиталец, у которого нет ничего, кроме его рук и желания этими самыми руками строить собственную жизнь. Я понимаю, что едва ли тебе нужен такой, как я… Гном, смертный, к тому же изгнанный… но я люблю тебя! Я спешил за тобой, как мог — жаль, что настиг так поздно… Но я всей душой люблю тебя! И ты, как мне кажется… тоже.       Тауриэль слушала, не шелохнувшись и не произнося ни слова. Сердце колотилось нещадно, так и просясь выскочить из груди. Наверное, сделай оно это, и маленькая комната огласилась бы его шальным пульсом.       — И я понимаю, что сейчас не самый лучший момент, потому что это нападение орков… эта неизвестность, эта нависшая тень чего-то грядущего… Все это говорит о том, что я полный глупец, раз спрашиваю сейчас!.. Хотя нет! Именно потому, что мы не знаем, что принесет завтрашний день, я… прошу тебя… ты выйдешь за меня?..       Тишина, звенящая и тугая, как тетива. Она оглушала. Все посторонние звуки враз стихли, уступив место лишь мучительному «Тук-тук, тук-тук!» и ответному «Тук, тук-тук, тук-тук…».       — Кили… Ты хоть представляешь, о чем говоришь?.. — наконец обретя дар речи, проговорила Тауриэль. — Это же на всю жизнь… Такие решения нельзя принимать легкомысленно!..       — Легкомысленно?.. Легкомысленно?! — такое несправедливое слово покоробило слух, эхом стуча в ушах и заставляя кровь пламенеть в венах. Недавнюю робость как рукой сняло, стоило лишь усомниться в решимости молодого гнома. — Легкомысленно думать, что я могу сомневаться! Легкомысленно считать мои слова хоть сколько-нибудь необдуманными! Это местные правители ведут себя легкомысленно, а я серьезен как никогда! Ведь если не сейчас… то когда?..       Эти эмоциональные фразы вырвались из самого сердца, и теперь Кили, забыв, как дышать, смотрел на Тауриэль, опасаясь, что своим напором все испортил.       Было страшно. Он боялся, но храбрился. Боялся и гипнотизировал ее смятенный взгляд.       Было страшно. Она боялась, но не так, как прежде. Боялась упасть в этот омут, но не смела отвести взор.       Страх и неверие в то, что у бездны может быть дно, ошеломляли, но жажда счастья и любимого существа с несокрушимой силой сметала все препятствия на своем пути. Что ж, значит, эти самые препятствия не так уж и непреодолимы.       — Weeron… [Я согласна]       Короткое и незнакомое слово. Впрочем, этим двоим не впервой.       — Это значит «да»?.. — чураясь собственного хриплого голоса, прошептал Кили.       Но ее улыбка, с каждой секундой все явственнее расцветавшая на мягких губах, была красноречивее любых фраз. Несмелая улыбка и как будто робкая, но и ее было с избытком для Кили, который с трудом справлялся с эмоциями, неудержимо рвущимися наружу. Не в силах поверить и в то же время умирая от счастья, он дернулся к любимой, сжав ее ладони в своих, но резко разжал пальцы, снова запустив их себе в волосы. Отвернулся, опять повернулся к ней. Нахмурился и тут же улыбнулся. Одно за другим сильные чувства сменялись на его лице, и только непередаваемое волнение неотступно терзало тело и душу этого воина.       — То есть… ты согласна?.. Значит… Я… нужно найти того, кто обвенчает…       Тауриэль молчала, глядя на его метания, не в состоянии ни помочь, ни побороть собственную бурю эмоций.       — Только не уходи никуда! Прошу, только не уходи!.. Я скоро вернусь и тогда… — молодой гном наконец-то сумел совладать с дрожью.       Кили растерянно огляделся кругом, потом рванул к лежавшему в углу своему пальто и, даже не успевая его надеть, поспешил к выходу. Захлопнувшись, деревянная дверь гулко скрипнула, пока шаги тяжелых сапог, быстро удаляясь, стучали по лестнице.