Ушки, торчащие из-под шапки

      — Я клянусь!       Вкус его поцелуя все еще ощущался на губах, пока Тауриэль, не отрываясь, смотрела, как он бросился в бой.       Совсем рядом вскрикнула Сигрид, толкнув зазевавшегося орка, и того сразу же сразил Бард. Проводивший обряд старик, испугавшись, прижался к стене, пока подслеповатый взгляд искал хоть что-нибудь, чем можно защитить собственную жизнь. Где-то разлетелась в щепки деревянная скамья, зазвенело разбитое окно. Вокруг бушевало сражение, но в острых длинных ушах все еще звенело короткое слово «клянусь». Однако счастье, даже самое опьяняющее, рано или поздно утихает, а когда в паре дюймов от лица пролетает ребристое лезвие меча, дурман улетучивается еще быстрее.       Вскинув подол юбки, Тауриэль быстро выхватила свои кинжалы — наверное, чуяла, когда брала их. Скрестив оружие перед собой, будто в своеобразном ритуале, она сделала первый взмах. Первый, но положивший начало очередной битве. В своем белом подвенечном платье рыжая дочь всемогущего Эру напоминала огонь — чувственный огонь, пылающий в объятиях снега. У нее не было приданого, когда давала клятву, и теперь она словно собирала его, с каждой отнятой жизнью врага становясь богаче.       Гремел бой, сталь вгрызалась в тела сражавшихся, лилась кровь: красная и черная, падали поверженные проигравшие.       — Ты в порядке?! — крикнул Кили, тесня очередного орка и не давая ему приблизиться к невесте. Хотя нет, жене — теперь уже жене.       — Думаешь, раз я в платье, то нуждаюсь в защите? — коротко оглянувшись на мужа, усмехнулась Тауриэль.       — Ну я же поклялся тебя защищать!       Гном хотел было отшутиться, когда незамеченный противник вдруг выскочил прямо между ним и Тауриэль, а черное оружие всколыхнуло воздух совсем рядом. Еще бы чуть-чуть — и оно вспороло бы девичье тело, но хватило короткого рывка, чтобы отвести опасность от любимой. Брызнула алая кровь, окропляя самоцветы свадебного ожерелья. Будто сама жизнь сумела дотянуться до далеких холодных звезд.       — Нет!.. — казалось, безразличное небо буквально вырвало крик из груди Тауриэль.       Ее несдержанная ярость — и туша орка просела вниз, рухнув к ногам эльфийки и истекая на полу чернильным пятном. Забыв обо всем, Тауриэль тут же бросилась поддержать Кили, но тот не собирался падать. Придерживаясь за рассеченное плечо, он все старался отвлечься от острой боли.       — Жить буду, — подняв голову и даже натужно улыбаясь, откликнулся гном. Но ведь Тауриэль видела теплые, сочащиеся между его пальцев струйки крови…       — Надо перевязать, — точно вокруг не кипела битва и не взмахивали вражьи мечи, произнесла она. Тауриэль и сама понимала, что говорит наивные вещи, но смотреть, как он, раненый, будет подвергать себя новой опасности, было слишком для нее. Тем более, сейчас. Тем более, теперь.       Вдруг из-за спины раздалось злобное рычание. Отвлекшись на короткий разговор, двое супругов вновь потеряли бдительность, а опомнились, когда прямо на них бросилось очередное отродье Мордора.       — Берегись! — Кили хотел было закрыть Тауриэль собой, выставив вперед меч, но враг, огласив своды дома жалобным скулежом, сам рухнул на пол. — Что за…       Даже в слабом свете свечей было хорошо видно, как из черной шеи, там, где заканчивается пластина лат, торчит длинная стрела. Через секунду откуда-то сверху раздался слишком хорошо знакомый для обоих голос.       — А ты все такой же слабак.       Этот низкий мелодичный тембр, эти светлые волосы, эти холодные голубые глаза… Совсем как у его отца. Как и ожидалось, Леголас не изменился ни на йоту. Лишь немного поубавилось спеси во взгляде.       — Ты?.. — Кили не знал, как реагировать: поблагодарить или затеять новую драку. В конце концов, к этому эльфу он питал особую нелюбовь, усердно взращенную на прежних ревности и соперничестве. Ну что ж, хотя бы теперь у этого длинноухого выскочки не будет прав на что-то претендовать: еще несколько минут назад — быть может, но не сейчас.       — Леголас, откуда ты здесь? — Тауриэль тоже немало удивилась старому другу.       Эльф ненадолго задержал взор на ней, оглядев с ног до головы, но потом быстро отвернулся.       — Поговорим позже, — без дальнейших пояснений Леголас вновь натянул тетиву, выпустив очередную стрелу.       Бой еще продолжался какое-то время, но вскоре пожар противостояния вернулся туда, откуда его принесло ветром. Воины вытолкнули противника за пределы каменных стен, шаг за шагом отвоевывая свою землю. Ночь содрогалась от звона оружия, криков раненых и топота тяжелых сапог. То тут, то там падали новые тела, погибали защитники Фрамсбурга и его захватчики. Но даже самая жаркая битва не может длиться вечно: не успели угаснуть звезды, как последний враг рухнул на пропитанные кровью камни.       Черное небо очень медленно светлело, улицы города постепенно стали пустеть: кто-то занимался ранеными, другие убирали трупы орков и товарищей, иные же просто переводили дух, не в силах поверить, что пережили эту ночь. Тяжело вздохнув, Тауриэль устало опустилась на один из трухлявых ящиков, облокотившись о мерзлую стену. Из ослабевших рук выскользнули парные кинжалы и упали в снег. На первый взгляд их было даже не признать — настолько они были перемазаны чернилами орочьей крови. От подступавшего и все явственнее ощущавшегося холода эльфийка поежилась.       — Замерзла? — на плечи опустилось родное пальто, согревая не столько своим мехом, сколько чужой заботой.       Кили присел рядом, тоже откидываясь на спину. Перевязать рану тогда так и не удалось, но гном, в силу своих корней, был крепким молодцом. О боли он уже практически позабыл, и только пропитавшаяся красным пятном туника неприятно липла к телу и к самому порезу. Не говоря ни слова, Тауриэль подняла подол собственного платья и вырвала длинную полоску ткани.       — Потерпи немного.       Перевязка не заняла много времени, и уже через несколько минут рана, промытая снегом, была тщательно укрыта от ветра и грязи. Временное средство, но зато теперь можно было быть уверенной, что силы ее самопровозглашенного защитника не растают, как утренний туман.       — А у нас на родине принято немного иначе отмечать свадьбу. Хотя… какая свадьба без доброй драки? Правда, боюсь, мы с тобой перещеголяли всех! — пытаясь сохранить серьезное выражение лица, вдруг откликнулся Кили.       В первый момент Тауриэль непонимающе воззрилась на супруга, но предательская улыбка, которую тот никак не мог удержать, с каждой секундой все ярче и ярче озаряла его лицо. И вот уже в карих глазах заплясали озорные огоньки, и веселый смех обоих молодоженов звонко разнесся над тихой улицей.       — Хорошо, что с вами все в порядке! — появившиеся Сигрид с отцом медленно приближались к молодой парочке.       — Значит, вы живы. Рад, что не придется хоронить товарищей, — Бард выглядел очень усталым и измотанным. Точно так же, как и все, перепачканный кровью и потрепанный, он тем не менее старался бодриться. То ли присутствие дочери не позволяло расслабиться, то ли он все еще страшился, что минувшее нападение может повториться с минуты на минуту.       Они с Сигрид последовали примеру друзей и тоже присели рядом. Тела буквально молили об отдыхе, а напряженным нервам требовалась разрядка.       — Что здесь произошло? Может быть, кто-нибудь видел Креона и его брата? — после нескольких минут молчания спросил Бард.       В ответ Тауриэль лишь покачала головой, когда невдалеке раздался чужой, незнакомый голос.       — Нам бы тоже хотелось повидать местных правителей. Насколько я понял, вы знаете, где их искать.       Обернувшись, все четверо увидели двоих мужчин, и если Леголас так или иначе был знаком всем, то его спутника они видели впервые. Темные, немного вьющиеся волосы, очень молодое, почти отроческое, лицо и умные серые глаза, в которых странным образом читались опыт и мудрость.       — Мы не враги, так что просим вас отвести нас к тем, кто правит этим городом.       — Кто ты такой? — поднимаясь на ноги, спросил Бард.       — Его имя Арагорн, — ответил за спутника Леголас, — и я ручаюсь за его честность и добрые намерения.       — Зачем вам нужны эти братья? Как вы попали в город и, главное, зачем?       — Попасть сюда не составило труда, и вы в этом убедились этой ночью, — тот, кого назвали Арагорном, вопреки ситуации сохранял полнейшее спокойствие. — А Иреон и его брат нам нужны именно из-за того, что случилось. Мы с Леголасом преследовали эту орочью армию, и мы почти наверняка знаем, по какой причине они пришли к стенам Фрамсбурга. Однако, боюсь, не все так просто, и поэтому мы хотим…       — Кажется, кто-то меня искал, — собеседники тут же обернулись: невдалеке, закинув на плечо свое излюбленное копье, стоял Креон.       Оглядев разговаривавших и в первую очередь изучив незнакомцев, он неспешно приблизился к разношерстной компании. Поравнявшись с Леголасом и смерив его агрессивным взглядом, он презрительно выдохнул: «Эльф…»       — Тебя это смущает? — чуть прищурившись, откликнулся лихолесский принц.       — Меня это злит — смущаться впору таким, как ты. Слишком много вас, мерзавцев, развелось на нашей земле!       — Ты правитель этого города? — уводя разговор в более важное русло, перебил юношу Арагорн.       Креон перевел недовольный взор на второго незнакомца. Совсем еще юнец, а смотрит так, будто за плечами полжизни. Он явно не так прост.       — Кто вы такие и что забыли в этих краях? Насколько я помню, ни я, ни мой брат не звали вас. Особенно его…       Не будь обстановка столь напряженной, а недавние события столь трагичными и серьезными, расовая вражда непременно вспыхнула бы вновь, но теперь представителю Эотеод было не до того, и занимали его куда более важные проблемы и вопросы. Леголас же в ответ усмехнулся не менее презрительно, чем сам эорлинг, но что-либо ответить ему помешал Арагорн.       — Едва ли Леголас — ваша самая большая проблема, — Арагорн кивнул в сторону одного из тел орков. — Мы пришли, потому что сами обстоятельства привели нас. Но, думаю, вам и так известно, зачем мы пришли.       — Кто ты такой? Для простого чужеземца ты говоришь слишком дерзко, — приблизившись еще сильнее, спросил Креон.       — Едва ли мое имя многое тебе скажет. Достаточно знать, что в Артедайне таких, как я, кличут Следопытами Севера.       — Следопыт, значит. Вот уж кого нам тут не хватало…       — Мы пришли не выяснять личные отношения, — встрял Леголас, — а поговорить о чем-то более важном. От этого зависит судьба вашего народа, и вы это знаете.       — О чем идет речь? — вмешался в общий разговор Бард.       Все остальные, кто до этого лишь слушал речи чужеземцев, тоже навострили уши, встав со своих мест и подходя ближе. Увидев явное оживление и заинтересованность, Арагорн обратился к хранившему молчание Креону.       — Где твой брат? Нам предстоит длинный разговор, и здесь не лучшее место.       Окинув тяжелым взглядом окрестности и своих воинов, сновавших то тут, то там, эорлинг какое-то время медлил, а потом развернулся и, бросив напоследок: «Следуйте за мной», зашагал прочь.       Пришли быстро, тем более что этот дом и эта комната были многим уже знакомы. В центре помещения стоял Иреон, а рядом из стороны в сторону прохаживался Драг. Завидев большую компанию, в том числе и незнакомцев, двое товарищей напряженно переглянулись, но тут военачальник Эотеод приблизился к брату-близнецу, отвел друзей в сторону и в нескольких словах что-то передал.       — Что ж, — когда объяснения были проведены, Иреон снова вышел в центр помещения, — стало быть, есть дело ко мне. И что же привело вас в наши суровые края?       Такое отстраненное обращение, столь сухие фразы явно свидетельствовали о том, что он не настроен на разговор. Не выдержав, Арагорн подался вперед:       — Думаю, довольно ходить вокруг да около. Вам должно быть известно, почему этой ночью целая армия орков напала на город.       — Я не знаю, кто ты такой и…       — Пора оставить эти игры, — следопыт приблизился к Иреону и, глядя в светлые серые глаза, заговорил как можно доверительнее. — Вам угрожает опасность, и, быть может, вы даже не представляете ее масштабов. Вы знаете, кто ваш враг? Знаете, что ему было нужно здесь? Зачем он приходил? Орки — это ведь не все, кто желает вам зла.       — Что ты имеешь в виду?       — Только то, что нам известно многое из того, что вы желали бы скрыть. К несчастью, не нам одним. Единственное, что вы можете сделать ради спасения своих людей — это рассказать нам все. Иного пути просто нет.       Казалось, заранее заготовленные слова сами собой испарились из речи Иреона. Он глубоко вдохнул, намереваясь что-то ответить, но передумал. Было видно, что он колеблется, сомневается, взвешивает все «за» и «против». Обернувшись к замершим брату и другу, он еще какое-то время хранил молчание, будто взглядами переговариваясь с ними, а потом наконец выдал:       — Хорошо. Пусть будет так. Мы пойдем навстречу.       — Что?! — Драг будто подпрыгнул на месте. — Ты намерен посвятить этих чужеземцев в наши дела?! А как же наши планы? Как же наш народ?!       Упрек был более чем справедливый, и Иреон знал это, но он также знал, какой ценой эта ночь едва не стала последней для города. Они оказались не готовы, преступно не готовы… Еще день назад он бы приказал схватить чужеземцев, но этот день миновал, принеся с собой слишком многое. Слишком. И если был шанс разобраться с главной причиной случившегося, им воспользоваться стоило. Стоило вопреки всему.       — Довольно, Драг, — устало выдохнул Иреон. — Я знаю, как ты радеешь за общее дело, но тебе пора снять маску злодея и посмотреть на ситуацию со стороны. И в первую очередь это нужно ради нашего же народа.       Несколько секунд мужчины гипнотизировали друг друга взглядами, будто их разговор все еще продолжался, а потом Драг тяжело вздохнул, принимая чужую волю. Коротко кивнув, Иреон произнес:       — Давай. Неси…