Ушки, торчащие из-под шапки

      Пасмурное утро уже давно разлилось над обедневшим городом. Сизые тучи еще с ночи заволокли небо и теперь очень медленно, не спеша плыли прочь, отдавая территорию тонким, белым, солнечным лучам. Подняв взгляд вверх, Баин тяжело вздохнул. Отца с Сигрид не было уже давно, хотя обещанные недели истекли, но ни вести, ни сама родня так и не показывались на далеком горизонте.       — Они скоро вернутся, — дернув брата за рукав, откликнулась шедшая рядом Тильда. — Нет смысла в том, что ты каждое утро всматриваешься вдаль в надежде их увидеть.       — Откуда тебе знать? — мальчик пнул лежавший на мостовой камень. — Отец обещал вернуться еще несколько дней назад.       Вдруг разговор ребят прервало громкое карканье, и, вскинув головы, они увидели большую черную птицу. Та летела совсем низко и выбивалась из сил, с трудом махая одним крылом — второе было неестественно прижато к телу и, обмотанное чем-то белым, лихорадочно дергалось. Ворон на последнем издыхании устремился в сторону Эребора, но в какой-то момент силы его покинули. Рванувшись последний раз, пернатый вестник врезался в высокую дымовую трубу одного из домов Дейла и тут же рухнул на черепицу. Ворон истошно закаркал, все еще стараясь уцепиться за крышу. Раздался жалобный скрежет, и вот уже одна чешуйка черепицы упала вниз.       — Нужно ему помочь! — воскликнула Тильда, прижимая ладони ко рту. — Баин, пожалуйста!       Не став спорить, мальчик устремился к росшему рядом дереву и вскоре сам забрался на крышу дома. Стараясь ступать осторожно, чтобы самому не грохнуться на мостовую, он все приближался к трепещущей птице.       — Успокойся… успокойся… — стараясь усмирить испуганное животное, приговаривал Баин, делая очередной опасный шаг.       Вот уже он смог дотянуться до ворона и попытался его схватить, но тот вырвался, снова и снова дергая крыльями и царапая когтями ладони своего спасителя.       — Да угомонись же ты, глупая птица! — шикнул на нее Баин.       Еще один рывок — и ворон оказался в его руках. Бегло осмотрев птицу, Баин потянулся к паутине: липкая, она никак не желала освобождать черное предплечье. Заранее мысленно извиняясь перед несчастным вороном, Баин дернул белые нити, попутно выдернув несколько перьев. Почувствовав свободу, птица тут же устремилась вперед, буквально вырвавшись из цепких объятий мальчишки. Не удержав равновесия, Баин с громким скрежетом соскользнул с черепицы. Короткий вскрик — и он полетел вниз, обрушившись в глубокий сугроб. Снег смягчил падение, однако какие-то валявшиеся под снегом доски мальчик все-таки сломал.       Тильда тут же взвизгнула и поспешила помочь брату, очень надеясь, что он ничего себе не сломал.       — Ты жив? С тобой все в порядке? — причитала она, вытаскивая Баина из-под снежно-деревянного завала.       — Бывало и лучше… — прошипел Баин, глядя, как далеко в небе ворон черной тенью летит к вратам королевства гномов. — Вот же неблагодарная птица!       — Я так испугалась! — Тильда обняла брата, словно желая убедиться, что тот действительно невредим.       — Что со мной станется? Вот за отца — за него точно надо переживать.       Девочка отстранилась и внимательно посмотрела в хмурое лицо рядом.       — Если его что-то задержало, — начала она свою мысль, — значит это было нечто важное.       — Легко тебе рассуждать.       Спокойствие сестры действовало на Баина с обратным эффектом: он злился, раздражался и в итоге волновался еще сильнее.       — Интересно, что могло произойти такого? — поглядывая на возвышавшуюся неподалеку Одинокую гору, как ни в чем не бывало продолжила Тильда.       — И как ты можешь быть так беззаботна?! — Баин резко развернулся, намереваясь выплеснуть все, что накопилось за последние несколько недель, и пнул пригоршню снега.       Он собирался высказать сестре еще много чего, если бы какой-то подозрительный звон не остудил его нрав, привлекши внимание обоих детей. Проследив взглядами туда, где стих перезвон, они подошли ближе и с интересом воззрились на нечто необычное.       — Что это? — спросила Тильда.       Нагнувшись, она извлекла из толщи снега небольшой гладкий камень, а через секунду двое спорщиков уже заворожено изучали волшебные золотисто-голубые переливы Аркенстоуна.       — Отец показал однажды… Это же…       — Баин, смотри!       Едва оторвав взор от магического сияния камня, Баин обернулся туда, куда показывала сестра. Вначале не поняв, что же так привлекло ее внимание, он вскоре это осознал. И осознание этого оказалось страшнее всего, что мальчик испытывал когда-либо. Будто зачарованные, ребята смотрели на толпу закованных в латы гномов, покидающих свое длительное пристанище, и ни у кого не оставалось сомнений, по чьи души шли эти воины.       — Они хотят напасть! — прошептал Баин, судорожно схватив сестру за руку. — Они хотят забрать этот камень!       — Что же делать?.. — Тильда прижала ладошку к лицу, готовая вот-вот заплакать.       Мальчик смотрел на гномье войско и боялся шелохнуться. Он был способен сохранять храбрость, когда знал, что рядом отец — сейчас же, оставшись один, с огромной ответственностью на еще слабых плечах, он с ужасом ощутил, как одинок и беззащитен. Что мог сделать обычный сын рыбака против силы, ему неподвластной? Разве что склонить голову и принять неизбежное. Но… не в этот раз! Баин как никогда прежде чувствовал, что обязан что-то предпринять. Обязан, потому что в его руках жизнь младшей сестры и судьба доверенного отцом города. Обязан, потому что иначе никак, потому что именно его ладонь сжимает то единственное, что может всех спасти. Справиться бы только…       Храбрец лихорадочно сглотнул, прося сами небеса о большей смелости. Он знал, что должен был делать. Знал. Теперь бы справиться…       — Жди здесь!       — Ты куда?! — закричала Тильда, пока провожала брата испуганным, замутненным от слез взглядом.       Бард спешил как мог. Неистово погоняя коней, они с Сигрид буквально летели по заснеженной равнине. Опасаясь загнать лошадей, но не в силах сбавить ход, они все сильней и сильней приближались к заветной Одинокой горе. Чем выше упирался в небеса острый каменный пик, тем сильней зрела в сердце тревога. Мужчина не забыл страшные слова двоих гномов, случайно услышанные в палантире, нисколько не сомневаясь, что стал невольным свидетелем объявления войны его народу, и потому страх за родных и близких подгонял все жестче.       — Отец! — выкрикнула Сигрид, указывая на царившее у подножия Эребора оживление.       Бард тоже перевел взгляд на плато и увидел, как сотни три воинов покидают своды цитадели Трора и седлают своих снежных баранов.       — Нет… — и без того было понятно, по чьи жизни собирались эти гномы. — Быстрее, Сигрид! Быстрее!       — Торин, что ты собираешься делать? — мельтеша среди небольшого гномьего войска, спрашивал Бильбо. — Неужели ты сам отправишься туда?       — Ты же все слышал, — Торин закинул ногу в стремя. — Двалин с ребятами просит помощи. Они заточены в Сумеречье, и орки наступают им на пятки. Счастье, что ворон с посланием вообще долетел: птица, как ты видел, была совсем истощена!       — Да, но как ты их отыщешь? Лес-то большой! Да еще и этот дурман эльфов… А вдруг вы не успеете на выручку? Вдруг орки настигнут их раньше?       — Друг мой, — Король-под-Горой положил ладони на узкие плечи хоббита. — Беспокойство — в твоем характере, но что бы ты ни сказал, я не брошу своих родных в беде. Однажды я уже был суров с одним из них, но позволить ему и остальным погибнуть — этого я сделать не могу.       — Ну что, кузен, — перебил говоривших подошедший Даин, — выступаем?       — Пора бы. Время не ждет, — откликнулся находившийся поблизости Глоин.       — Стойте!..       Все присутствующие тут же обернулись на слабый крик: сперва было не различить, что или кто служил его источником, но вскоре невдалеке показалась маленькая фигурка мальчика, со всех ног несшегося к Торину.       — Стойте!.. — Баин уже задыхался колючим ледяным воздухом, грудь сжималась в спазмах, содрогаясь от боли, но храбрец снова и снова рвался вперед.       — Что это значит? — узнавая в незнакомце сына Барда, растерянно спросил Торин.       — Может быть, Бард хочет что-то нам сообщить? — предположил Бильбо.       — Остановитесь!.. Не делайте этого!.. — Баин наконец-то добежал и теперь с трудом пытался отдышаться. Глаза слезились, а слова с хрипом вырывались из горла, но он все силился говорить. — Не нужно… на нас нападать!.. Вы же ищете тот камень?..       — Что? Камень? — Торин еще раз удивленно воззрился на мальчика.       — Ты говоришь об Аркенстоуне? — быстрее всех догадался Бильбо.       — О нем… Вы ведь его ищете?..       — При чем здесь Аркенстоун? Бард хочет его обменять на золото?       — Отец?.. Он…       Но Баин не успел договорить: откуда-то неподалеку раздался новый крик. Двое всадников поспешно приближались к гномьему войску, и вскоре в одном из них разговаривавшие признали самого лодочника.       — Нет! Баин, уходи оттуда! — видя, что его сын вот-вот может расстаться с жизнью, находясь в такой близости к врагу, Бард еще сильнее хлестнул поводьями, устремляя лошадь галопом.       — Отец?..       Бард еще не успел толком остановиться, на ходу спрыгивая с седла. Неожиданное появление незваного гостя заставило гномов заметно напрячься, кто-то взял оружие наизготовку. Но общая настороженность не напугала мужчину: выхватив меч, он устремился к Баину.       — Что вы задумали?! Неужели пойдете войной?! После всего, что было?       — О чем ты говоришь? — Торин непонимающе взирал на Барда, сжимавшего в ладонях оружие и, судя по взволнованному виду, явно не знавшего, от кого первого ждать нападения.       — Легок на помине! — уперев руки в боки, выдохнул Даин. — Чего это ты надумал явиться? Никак решился на что-то подлое?       — Бард, что случилось? — не желая, чтобы подначивания Даина сыграли нехорошую роль в этой странной ситуации, встрял Бильбо. — О какой войне ты говоришь?       — Не лгите мне! Вы же вновь собрали свое войско, чтобы уничтожить наш город! Я видел это! Всему причина Аркенстоун? Неужели эта вещь стоит стольких жизней невинных людей?!       — Войско? Уничтожить город?.. О чем ты говоришь? — Торин все никак не мог взять в толк речи собеседника. Какая война? Что за шутки говорит этот рыбак? — Я собрал эти силы, чтобы спасти своих племянников. Они угодили в ловушку в Лихолесском лесу, а за ними по пятам следуют орки. Уничтожить врага и защитить своих — вот причина, по которой эти гномы сейчас стоят здесь, вооруженные и готовые к бою.       Слова «племянники» и «орки» резко остудили пыл Барда. Все эти долгие дни, что он с дочерью спешил обратно в Дейл, мужчина свято верил в то, что его народу грозит опасность со стороны своевольных соседей. Он порядком позабыл о событиях, еще недавно занимавших его в столице Эотеод, но напоминание о Кили и второй армии орков сразу же заставили вспоминать.       — Ты хочешь сказать… — Бард старался собрать части разрозненной информации в одну общую картину, — что войско из Гундабада сейчас преследует твоего племянника? Кили, так ведь?       — Откуда ты знаешь? — тот факт, что какому-то рыбаку было известно значительно больше, чем того можно было ожидать, немало обескуражил Короля-под-Горой. Однако Торин быстро взял себя в руки.       — Я… не знаю всего, но кое-что мне все же ведомо, — медленно откликнулся Бард. — Если мои опасения справедливы хотя бы отчасти, твой племянник в большой опасности. Уверен, это как-то связано с Эотеод.       — С Эотеод? А они тут при чем?       — Ты сам узнаешь.       Мужчины замолчали, каждый осмысливая услышанное. Вдруг всеобщее внимание привлек тихий голос.       — Значит, вы не собрались отобрать Аркенстоун? — Баин как-то подозрительно прижал руку к груди, как будто опасаясь ее отвести.       — Наш камень королей? Почему ты говоришь об этом?       — Потому что…       Мальчик не знал, что делать. Хранить тайну было опасно и как-то неправильно, сказать — стоило ли вообще? Испытующе глядя на отца, он наконец решился. Засунув ладонь за пазуху, он извлек оттуда драгоценное сокровище. Все присутствующие тут же воззрились на великолепной красоты артефакт.       — Баин, откуда он у тебя? — как будто обомлев, спросил Бард. — Где ты его нашел?       — Что значит «нашел»? — тут настала очередь Торина удивляться. — Он же все это время был у тебя. Ты же сам приходил к нам и требовал свое золото. Разве ты не собирался обменять их?       — Я… — делать было нечего, приходилось говорить правду. — Я собирался сделать это с самого начала, но в битве камень был утерян. Нам нужны были деньги, чтобы пережить эту зиму, и мне пришлось солгать, что он у меня. Я надеялся, что к сроку камень найдется.       — Вот и нашелся! — неподобающе ситуации бодро откликнулся Бильбо и тут же получил добрую порцию тяжелых взглядов.       — Что ж, дальше юлить нет смысла, — Бард взял находку из рук сына. — Вот оно ваше сердце горы, и теперь выбор за тобой, Король-под-Горой.       Несколько секунд Торин молчал, снизу-вверх, но оттого не менее решительно взирая на правителя Дейла. Гномья гордыня боролась в нем с собственной совестью, алчность силилась подавить доброту. Еще ощущались последствия драконьего недуга. И наконец…       «Я — не мой дед», — борьба была окончена, справедливость восторжествовала.       — Что ж, Бард, убийца дракона, как только я вернусь, вы сразу же получите обещанное. Я верю твоему слову — пусть до моего возвращения камень останется у тебя.       — Торин, ты с ума сошел! — выкрикнул Даин, но нахмуренные брови его кузена, волевой взор голубых глаз — все это говорило о непоколебимых намерениях сына Дурина.       — Таково мое решение.       С трудом отведя взгляд от реликвии предков и еле-еле оставаясь верным своим речам, Торин уже хотел было оседлать барана и дать сигнал к выступлению, когда Бард его остановил.       — Я верю тебе, Торин, сын Траина. Я верю, что ты сдержишь свое слово. А потому… — он протянул Аркенстоун, — я возвращаю его тебе.       Окружающие замерли, не находя в себе сил сказать хоть что-то. Оба мужчины только что проявили невиданные чудеса верности своей чести, и одно это заставляло трепетать от раскинувшегося перед глазами зрелища.       Несколько секунд гном колебался, а потом принял дар.       — Как только я вернусь, я выполню то, что обещал.       Брать с собой столь ценное сокровище было опрометчиво, но Балин, как назло, остался внутри горы, а провожал войско один Бильбо. Вот только Бильбо и Аркенстоун… Аркенстоун и Бильбо… Эту коллизию уже проходили.       — Отнеси его в Эребор, — Торин передал камень хоббиту, но в последний момент придержал того за плечи и как можно пристальнее заглянул ему в глаза: — И на этот раз без фокусов.       Кристальный намек, приправленный толикой угрозы, был понят. Бильбо как-то судорожно сглотнул, по привычке шмыгнул носом и кивнул.       — На этом все! — наконец садясь в седло, скомандовал Король-под-Горой. — Выдвигаемся! Нас ждут наши родичи!       — Постой! — Бард в последний раз остановил гнома. — Ты сказал, что едешь спасать своих племянников. Я отправлюсь с тобой: в конце концов, быть может, мне удастся помочь.       Едва ли дело было в благородстве — не все так просто… Бард прекрасно понимал, что, если гномьей армии не остановить противника, если силы врага прорвутся к горе, Дейлу несдобровать. Ну, а если так, то он сделает все, чтобы живой щит перекрыл путь нечисти к его дому! Отправиться с Торином — значит, так тому и быть!       Немного поколебавшись, Торин все же согласился.       — Хорошо. Расскажешь подробности по дороге.       — Отец! — хором откликнулись стоявшие рядом Баин с Сигрид.       — Не беспокойтесь. Я вернусь живой и невредимый.       — Я поеду с тобой! — неожиданно выдал мальчик. — Я хочу помочь!       Окинув сына быстрым взглядом, Бард замешкался, но вскоре добрая улыбка озарила его лицо.       — Сынок, ты и так настоящий храбрец. Ты уже сделал неизмеримо много, но теперь у вас будет другое задание.       Седлая лошадь, Бард развернул ее и, глядя в лица своих детей, произнес:       — Сигрид, Баин, возвращайтесь в город. Найдите Тильду. Предупредите людей: орки не должны сюда попасть, но люди обязаны быть готовы к худшему!       В дальнейших разговорах больше не было смысла, и мужчина подстегнул своего коня; гномье войско тоже оседлало своих скакунов. Не прошло и нескольких минут, как снег украсился дивным узором множества копыт. Наездники уже спешили скрыться вдалеке, пока воздух все еще доносил звуки их спешки, и только хоббит да брат с сестрой долго потом смотрели вслед удаляющимся товарищам, друзьям и родным.