Ушки, торчащие из-под шапки

      — Сюда, скорее! — стараясь кричать как можно тише, пробасил Двалин.       Это был небольшой овраг, в котором можно было постараться укрыться от преследователей. Фили уже с трудом передвигался, все тяжелее и тяжелее опираясь на палку, да и порядком потрепанный Кили тоже изнемогал, хотя и силился не показывать виду. Как назло, дурман Лихолесья действовал сильнее, когда путник ослаблен, а беглецы давно жаждали отдыха. В итоге погоня все больше походила на травлю, и гномов загоняли, как диких зверей.       — Фили, скорее, — откликнулся Кили, помогая брату спуститься и спрятаться.       — А теперь всем тихо, — на этой фразе все замолчали, глядя то на Двалина, то из-за своего вынужденного укрытия.       Сквозь ткань паутины, торчащие корни деревьев и висевшие на них комья земли, сыны Дурина старались рассмотреть своего врага. Пауки как будто бы прошли мимо, не улавливая посторонних звуков и шорохов, а вот орки не спешили покупаться на уловку. Сотни тварей шагали по путанным тропам Сумеречного леса, нисколько не опасаясь заблудиться или попасть под его чары. Большим числом они не должны были встретить сопротивления, и потому слуги Моргота уверенно исследовали окрестности в поисках следов владельца палантира.       Минуты текли медленно — мучительно медленно, шаги над головой звучали все ближе, шорох неумолимо нарастал. Не двигаясь и стараясь не дышать, гномы приникли к земле, и только живые глаза быстро бегали из стороны в сторону, стараясь увидеть сокрытое. На лица посыпалась почва, когда орочьи сапоги прошлись непосредственно над засевшими в канаве беглецами. Навязчивые комья забивались в ноздри, мешая вдохнуть, попадали в глаза, толстым слоем покрывали волосы, но затаившиеся храбрецы стойко переносили эти невзгоды, и вскоре враг прошел мимо. Орки, как известно, могут ориентироваться по запаху, но, видимо, дурман Лихолесья мешал в этом даже им: чудовища периодически встряхивали головами, недовольно фыркали, путаясь в своих ощущениях и напрочь теряя след преследуемой троицы.       — Похоже, ушли, — одними губами произнес Фили, когда шорохи окончательно стихли вдали.       В ответ Двалин лишь коротко кивнул.       — Куда теперь? — наконец-то имея возможность вытряхнуть землю из хвостика, спросил Кили, не преминув избавиться от лишнего груза в прическе.       — Куда-куда… Подальше от этих уродцев! — Двалин провел ладонью по расписанной чернилами лысине.       — Но они же прочесывают весь лес и не успокоятся, пока не найдут Кили. Кстати, Кили, а почему они тебя ищут? — глядя на младшего брата, спросил Фили.       — Это все сложно… Так сразу и не объяснишь, — покачав головой, произнес Кили. — Вы мне не поверите, но у меня в сумке находится старинный палантир. Этот артефакт был у племени Эотеод, к которым я и попал, пока искал Тауриэль. Вот его и ищут эти твари.       — Палантир, говоришь? Это же штука, которая… — задумчиво протянул Двалин, но Фили его перебил.       — А почему тогда он находится у тебя? Как попал в твои руки и зачем, если ты всего лишь искал… Тауриэль? И где вообще эта эльфийка? Ты ее нашел?       — Нашел-нашел. В общем, это долгая история, — Кили небрежно закинул руки за голову, думая, как бы попонятней объяснить друзьям происходящие события и не поведать слишком многое, как вдруг Двалин резко дернулся к нему.       — Осторожно! — но не успел…       Вскинутая вверх рука Кили зацепила одно из полотен паутины, обернувших все вокруг. Белые путы вздрогнули, потревоженные. Завибрировали… Гномы тут же испуганно замолчали, вслушиваясь в голос леса, когда издалека раздалось возмущенное шипение. Темные карие глаза Кили тут же загорелись стыдом и злостью, но помочь это все равно не могло — почуявшие добычу пауки устремились на зов, своими голосами пробуждая вековую чащу от мнимого сна. Трое незадачливых гномов тут же поднялись на ноги, когда совсем рядом с сапогом Фили вонзилась в твердь длинная черная стрела.       — Ушли, да недалеко, Саурон их побери! — раздраженно выдохнул Двалин. — Скорее, бежим!       — Но куда? Они нас схватят!       Беглецы спешили вперед, с трудом разгребая сыпавшуюся землю и стараясь хотя бы выбраться из оврага. Перемахнув через его край, они устремились дальше, надеясь затеряться в хороводе мощных деревьев, но погоня со всем жаром дышала в спину, понукая щелканьем жвал и свистом стрел.       Забежали за широкий ствол, попутно осматривая местность: слева клубился сизый туман над явно опасной речушкой, справа тянулись бесконечные узоры паучьего ткачества, впереди стелился до тошноты монотонный лес.       — Дальше что? — видя, что просвета нет, выдохнул Фили.       Выхода как будто бы и правда не было — их поимка орками была лишь вопросом времени, и это самое время явно играло против детей Ауле. Вдруг вдалеке показалось нечто странное, необычное. Не задумываясь, а действуя инстинктивно, Кили вскинул лук, прицеливаясь в чудное существо. Сомнений в том, что это что-то было живым, не оставалось.       — Это же тот олень! Который явился Торину и Бильбо, когда мы были в этом лесу в прошлый раз, — выдал Фили, узнав в белом сгустке света благородное рогатое животное.       — Ты думаешь, он не опасен? — все еще удерживая лук наготове, спросил его брат.       Где-то в глубине души поднялось странное возбуждение: воспитанный, как настоящий охотник, Кили ощущал, что такой добычи никогда прежде не встречал. Да и едва ли встретит после. Чувство того, что может сразить это чудо, вдруг закололо где-то слева в груди, и даже приближение врага, казалось, не могло его заглушить, наоборот, воспламеняя сильнее. Наверное, то же самое ощущение некогда вело Торина, не позволяя ему опустить занесенную руку. Но как бы ни был силен инстинкт охотника-лучника, Кили не был убийцей. К тому же от спуска тетивы его останавливало еще и то, что это белоснежное животное обитает в месте, являющимся родным домом его любимой. И что-то подсказывало юноше, что, выпусти он эту стрелу, Тауриэль не простит его. Опустив оружие, Кили попытался рассмотреть оленя внимательнее, как вдруг со спины раздался особо громкий орочий крик.       — Эти твари уже близко! — Двалин крепче сжал в руках свою секиру, уже готовясь встретить неприятеля.       — Куда бежать?       Неожиданно белый олень склонил голову и, как будто приглашая следовать за ним, двинулся прочь.       — Кажется, он зовет нас с собой, — выдохнул Кили, не веря собственным глазам. Вот уж когда точно поверишь в судьбу и случайные неслучайности!       — Что? Он же направился прямиком в болота! Туда нам хода нет! — выставив перед собой парные мечи и уже начиная пятиться, откликнулся Фили.       — Сам посмотри! Уверен, нам нужно за ним!       — Если останемся тут, — как бы невзначай встрял в разговор Двалин, — нам ходить вообще больше никуда не придется.       Быстро переглянулись. Рассуждать было некогда: стрелы уже вовсю свистели рядом, и потому решение пришло само собой. Удобней перехватив оружие, гномы снова принялись бежать, на сей раз устремляясь вдогонку за волшебным существом. Животное недавно скрылось в тумане, и преследовать его было опасно, но выхода не было. Напрягшись пуще прежнего, беглецы устремились прямиком в это молоко, моля Махала, чтобы очередной шаг по невидимой тропе не стал последним. Однако стоило им окончательно затеряться в этой мгле, как неуловимый олень вновь явился пред их взорами. Его тонкая голова, украшенная величественными ветвистыми рогами, чуть склонилась в сторону, как бы указывая направление, и белый манве опять зашагал прочь, утопая в дымке.       — За ним, — скомандовал Двалин.       Идти практически вслепую было страшно, тем более что совсем рядом журчала Лесная, в пустующих просторах Лихолесья превращавшаяся в ядовитое болото: в прошлый раз Бомбуру даже довелось искупаться в нем. Драматичности атмосфере добавляли еще и крики орков, тоже затерявшиеся в тумане и теперь звучавшие буквально отовсюду.       «Идем?» — спросил взгляд Кили, обращенный к брату, смотревшему не менее растерянно.       «Идем», — так же немо ответил Фили и сделал первый шаг в неизвестность.       Неожиданно земля под ногой смельчака отозвалась каменным стуком; кружившая вокруг нее мгла немного растаяла и волной разошлась в стороны. Наблюдавший за всем этим олень, периодически появлявшийся в клубах дымки, лишь благосклонно моргнул и поспешил вперед, в каком-то хитром порядке перескакивая с место на место.       — Что он делает? — спросил Двалин, не в силах понять странное поведение животного.       Фили сделал еще один шаг, снова разгоняя воздушное молоко. Камень, снова камень…       — Да это же мост!       Постепенно проявлявшиеся куски каменного настила говорили о том, что гномы действительно вышли к некоему мосту — полуразрушенному, но все еще способному служить. С разных сторон доносились топот да вражеское рычание, но орки, казалось, все никак не могли добраться до своих жертв — а может быть, они сами плутали в густых испарениях лесной воды.       — Смотрите, кое-где он обвалился, — указывая рукой на видневшуюся прореху, произнес Кили и тут же понял, почему передвижения их нового друга выглядели столь чудаковатыми. — Он показал нам, как идти! За мной!       Обойдя брата, Кили двинулся по мосту. Каждый шаг делался с опаской, ведь, как ни крути, он мог стать последним. Но животное уж больно спокойно наблюдало за своими незадачливыми попутчиками, как будто не сомневалось в успехе предприятия. На память передвигаться Кили не смог, но примерное ощущение нужного маршрута все же вело молодого гнома, и вскоре вся компания успешно преодолела коварный переход. Как только шедший последним Двалин ступил на твердую землю, олень снова кивнул и, тряхнув рогами, со скоростью молнии скрылся в чаще, угаснув, как одинокий лучик.       — Кажется, он хочет сказать, что здесь мы в безопасности, — глядя вслед чудному животному, неуверенно протянул Фили.       — Безопасно здесь или нет, — махнул секирой в сторону оставшегося позади врага Двалин, — но оставаться здесь нечего.       После этого он пошел дальше, призывая следовать за ним, и вскоре сам растворился в клубах дымки.       — Пока что нам следует оторваться от преследования, но потом придется держать путь на восток, — раздалось откуда-то из тумана. — Долетит ворон или нет — не известно, но двигаться все равно нужно в сторону Одинокой горы.       — Как же нам попасть туда, пока прямо на пятки наступают орки? — силясь разглядеть собеседника, но безуспешно блуждая взглядом по белой мгле, откликнулся Фили.       — У нас нет иного выбора, придется их обойти, и тогда…       Вдруг слова оборвались, сменившись коротким вскриком и незаконченным ругательством на Кхуздуле. Раздался шелест, и там, где еще секунду назад стоял гном, всколыхнулись белые облачка смога.       — Двалин! — в один голос закричали оба брата, но ответом служила лишь тишина.