Ушки, торчащие из-под шапки

      Едва лучи рассвета забрезжили на горизонте, Тауриэль была тут как тут. Королевский шатер пока что никто не покидал, а значит, владыка был еще там. Оставалось лишь дождаться Леголаса, и можно было выдвигаться в путь. Последний не заставил себя долго ждать, на этот раз оповестив о своем приходе заранее, а не как обычно — неожиданно, со спины.       — Отец еще там? — кивнув в сторону оранжевого тканевого купола, спросил Леголас.       Ответ не успел прозвучать, когда полы шатра распахнулись и оттуда вышел сам Трандуил. Надменный, гордый и молчаливый. Окинув сына коротким взглядом, он произнес:       — Мне нет смысла здесь дольше оставаться. Выдвигаемся через четверть часа.       Королю не имело нужды отдавать какие-либо приказы: его подчиненные сами знали, что сборы должны быть недолгими. Вспыхнула падающая ткань цвета спелых апельсинов, зашуршало подготавливаемое оружие, заскрипело дерево двух повозок с провиантом.       — Мы готовы отправиться в путь, повелитель, — отчитался один из лихолесских воинов.       — Подождем еще кое-кого, — слова Леголаса заставили всех удивиться, но пояснений никто не спросил.       Вынужденная ждать еще, Тауриэль все вглядывалась в едва посветлевший горизонт и думала о Кили, когда ее вдруг окликнули.       — Ты как? — обратился к ней принц.       — Что со мной станется? — пряча за улыбкой трепет, ответила девушка.       — Где твое снаряжение? Я не вижу при тебе ни лука, ни колчана. Ты намерена идти в бой безоружной?       — Боюсь, я давно вынуждена обходиться без них.       Не говоря больше ни слова, Леголас подозвал одного из воинов:       — Принесите ей лук и стрелы. И поторопитесь.       — В этом нет необходимости… — Тауриэль хотела было отказаться от подарка, но, увидев тонкое длинное стрелковое оружие, замолчала. Глаза загорелись, пальцы затрепетали, пробежавшись по гладкому древку и зацепив тугую тетиву, от вибрации которой по коже побежали мурашки.       — Думаю, так лучше.       Леголас тепло улыбнулся, и Тауриэль уже намеревалась поблагодарить друга, когда среди рядов выстраивающихся эльфов прошла фигура. Вскоре все присутствующие различили твердую поступь Арагорна.       — Мое почтение, — приложив ладонь к груди и слегка склонив голову, произнес следопыт, обращаясь к Трандуилу. Переведя взор на Леголаса, он добавил: — Пора. Они приняли наш план.       Леголас кивнул и, оглянувшись на молчавших отца и Тауриэль, снова улыбнулся.       — На этом нам придется расстаться. Мне нужно быть в другом месте, но с вами пойдет Арагорн. Он отыщет этого гнома, где бы тот ни был.       Не говоря больше ни слова, юноша развернулся и зашагал в сторону крепости.       Тауриэль о многом хотела бы спросить старого друга, но не решилась. Трандуил тоже не проронил ни звука, в то время как Арагорн двинулся прочь. Миновав эльфийское войско, шагов через сто он опустился на корточки и провел ладонью по заметно потревоженному снежному покрову. Какое-то время он всматривался в искаженные следы, что-то изучал, а затем поднялся на ноги и произнес:       — Наш беглец пошел в ту сторону. Нам не помешало бы поторопиться, если хотим догнать его.       За прошедшие дни Кили весь извелся. С каждым шагом отдаляясь от Фрамсбурга, он нуждался все в большем и большем мужестве, чтобы не повернуть назад. Нет, он не боялся за себя — он лишь страшился того, что его план мог провалиться. Преодолевая реку Грейлин, он в последний раз оглянулся на бесконечные снега, за которыми где-то там осталась крепость Эотеод, в которой, как принцесса из человеческих сказок, что он разок-другой слушал в детстве, была заточена его любимая. Вот только если в этих самых сказках, чтобы спасти милую, нужно было спешить к ней, то на этот раз спасение было как можно дальше от самой принцессы.       Где-то на горизонте виднелись высокие верхушки деревьев, и гном почти не сомневался, какому лесу они принадлежат. Да… далеко же он забрел, надеясь увести за собой орков и отогнать опасность от города людей. Он заметно устал, прошагав весь этот путь пешком: при уходе из крепости о своем кучерявом скакуне можно было смело забыть, и теперь от столь длительного напряжения рана на груди снова стала напоминать о себе. Как некстати.       Ненадолго остановившись, чтобы перевести дух, Кили вновь подумал о том, чем грозит его неудача. Он из последних сил молил Махала о благоволении, ведь даже сама мысль, что он напрасно бросил Тауриэль, еще и обрекши ее на верную гибель, была страшнее самой смерти. Еще крепче сжав лямки сумки, в которой покоился проклятый палантир, юноша еле сдержал очередной приступ паники, но тут в памяти всплыла та самая ночь побега. Можно было гадать до бесконечности, поняли ли его послание обладатели камня Амон-Сула, но то, как тот пират взирал на него, как пристально всматривался в собственный палантир, как окликал своих сородичей на незнакомом языке, говорило достаточно красноречиво. К тому же несколько раз Кили специально старался разглядеть Фрамсбург, опасаясь самого худшего, но ни разу артефакт не сообщил страшного. Совсем немного сведений, но и они согревали душу. Теперь же оставалось лишь надеяться, что вторая армия орков получила весть, что искать нужно в другом месте. Но надежды — надеждами, а ледяные тиски тревоги все равно не отпускали гномье сердце, снова и снова сжимая его своей стальной хваткой.       Выход был всего один — идти вперед. Все дальше и дальше.       Было раннее утро, когда, едва проснувшись, Кили заметил на еще темном горизонте многочисленные маленькие тени. Эти тени двигались, и сомнений в том, что увиденное — не обман предрассветных сумерек, не осталось. А вот и свершилось долгожданное!.. Поспешно схватив свои пожитки, гном вскочил на ноги и бросился туда, где громадными исполинами возвышались деревья Сумеречного леса.       — Это было неправильно… неправильно, — качая головой, говорил Фили.       Не прошло и часа, как они с Двалином очнулись ото сна и вновь выдвинулись в путь. Бараны лениво перебирали копытами, вспахивая скрипучий снег, и, казалось, совсем не желали в такую рань пускаться в очередную поездку.       — Что значит «неправильно»? — зевая, откликнулся Двалин.       — Нам следовало идти по следам Кили, а не стараться его перехватить уже на землях Эотеод. А что если он не добрался туда, вдруг что-то изменилось? Где нам тогда искать брата?       — Мы уже обсуждали это множество раз, и в какой-то мере ты прав, — Двалин лениво тряхнул поводьями, — но подумай сам: нам бы пришлось наступать на пятки Трандуилу, а ведь наша задача — его опередить. Следовать вдоль Лихолесья было самым верным решением. Вот увидишь, мы найдем нашего потерявшегося прохвоста!       — Ты говоришь так, будто Кили сам вывернет из-за ближайшего сугроба, — фыркнул в усы Фили.       Отвернувшись от товарища, он посмотрел вперед, готовый созерцать бесконечные, надоевшие снега, как вдруг вдалеке показалась маленькая фигурка.       — Смотри! — окликнул он Двалина.       Фигурка все приближалась, но понять, кто это, было невозможно. Даже определить расу и то представлялось проблематичным.       — Каков шанс, что на нашем пути в этих краях попадется случайный путник? — выхватывая секиру и поигрывая ей, отчего татуировки на его кистях пришли в движение, протянул Двалин.       Поняв намек спутника, Фили спешился и поспешил укрыться за соседним холмом. Краем глаза он видел, что незнакомец упорно приближается. Баранов спрятали тут же.       Минуты текли медленно, в какой-то момент обоим сидящим в засаде стало казаться, что странник свернул в другую сторону, как вдруг совсем рядом зашуршали шаги. В сговоре не было нужды — все произошло очень быстро.       — Стой, где стоишь! — выпалил Фили, выскакивая из-за укрытия и наставляя клинки на застигнутого врасплох несчастного. Но каково же было удивление юноши, когда в незнакомце он признал собственного брата!       Кили весь напрягся, но выхватить оружие не успел: ладонь так и осталась лежать на навершии меча, пока шальной взгляд перебегал с одного лица на другое.       — Вот так-так… — весело выдохнул Двалин, убирая за спину ненужную более секиру. — Какая встреча!       — Фили!.. Двалин!.. Что вы здесь делаете? — когда первая волна ошеломления прошла, воскликнул Кили.       — А ты как думаешь? Тебя пошли спасать. Тебе, часом, не ведомо, что Трандуил тебя ищет?       — Трандуил? — имя лесного короля представлялось сейчас не особо важным, учитывая, что на хвосте висела целая орочья армия, и противопоставить ей было нечего. Именно поэтому Кили в который раз обернулся, проверяя местоположение противника, и с жаром выпалил: — До этого эльфа мне сейчас нет дела. Тут проблема посерьезней!       Одновременно радуясь и настораживаясь отсутствию Тауриэль, которая, вроде как, должна была быть рядом с его братом, Фили уже хотел было уточнить, что владыка Лихолесья представляет не меньшую проблему, но его перебил Двалин. Бывалый вояка заподозрил подвох и решил сразу же «прощупать почву».       — Какие еще неприятности ты собрал на свою голову на этот раз? Ты же направлялся к Эотеод!       — Я уже оттуда! Долго объяснять, но у меня с собой одна вещь, которую жаждут захватить орки и пираты Умбара. Что бы ни случилось, но они не должны ее заполучить! Мне нужно укрыться где-нибудь или еще что-то придумать…       Оба гнома тут же переглянулись, пытаясь понять, когда именно их товарищ успел повредиться рассудком настолько, что стал бредить наяву. Вдруг Двалин заметил на горизонте темную полосу. Спустя много лет бесконечных и тяжких битв он уже нутром чуял своего старого врага — вот и на этот раз воин не сомневался, кого видит вдалеке.       — Орки, говоришь? — не отрывая тяжелого взгляда, протянул он. — Они почти тебя нагнали.       Двое братьев тут же обернулись, с ужасом понимая, что их наставник прав.       — Все за мной! — не теряя более ни секунды, Двалин метнулся к своему барану и вскочил верхом.       Юноши поспешили к другому животному. Подсаживая брата, Кили видел, что резкие движения и нагрузки даются тому с трудом, и невольно укорил себя в том, что послужил их невольной причиной, но времени на самобичевание и извинения не осталось: нужно было спешить! Вскочив позади Фили, он ударил животное по бокам: «Пошел!».       — Куда ты ведешь нас? — перекрикивая свист ускорившегося ветра, воскликнул Фили.       — Туда, где даже орки не смеют вести себя вольно.       Разъяснять тайный смысл фразы не было нужды: оба барана поспешно приближались к опушке Сумеречного леса.       «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — не сговариваясь и даже не глядя друг на друга, думали братья. — В прошлый раз все закончилось печально…»       Очень скоро высокая стена чащи вспорола небо своими вершинами, вставая одновременно и преградой, и защитой для трех беглецов.       — Баранов нужно отпустить. Им там не пройти, — слезая со своего скакуна, Двалин хлопнул того по крупу, и очень скоро хруст от копыт растворился в звенящем воздухе утра.       — Но как мы пересечем этот лес? — спросил Фили, снимая притороченную к седлу свою походную палку. — И что насчет дурмана эльфов? Тропа далеко-далеко отсюда, а ведь даже по ней нам в свое время не удалось выйти из этой ловушки.       — Выхода нет. Нужно идти.       Шли быстро, ступая по невидимым стежкам, петляя среди высоких поднятых корней, пролезая под свисавшими лианами, огибая странные овраги и расселины. Уже знакомое опьянение, вызываемое воздухом Лихолесья, мешало ориентироваться и даже думать, но храбрецы отчаянно старались сохранять трезвость рассудка. Радовало только то, что снег в этих местах почти не долетал до земли, нависая легкими белыми шапками в самой кроне, а потому опасаться, что лишние следы выдадут беглецов, не приходилось.       Незаметно для обоих спутников Двалин то и дело поглядывал на парней, и если Кили еще держался, не считая того, что периодически прижимал ладонь к груди, то Фили было совсем тяжко. Он грузно опирался на посох, но отчаянно стремился скрыть от чужих глаз свои трудности. Очень скоро стало ясно, что такими темпами они придут лишь к собственной могиле. Наконец Двалин не выдержал.       — Значит так, — поворачиваясь к попутчикам, произнес он. — Бесконечно скрываться от преследования мы не сможем, особенно здесь. Рано или поздно нас схватят и убьют. Нам нужна подмога.       — Что? О чем ты говоришь? — спросил Кили.       — О Торине. Нам нужна его помощь.       — Нет… — юноша почти решительно махнул головой, отчего его длинная челка упала на лицо. — Он изгнал меня, и я не посмею обратиться к нему.       — Еще один упрямец! Весь в мать и дядю… — доброе лицо его наставника заметно посуровело. — Не будь глупцом, Кили. Если тебе наплевать на собственную жизнь, подумай о брате.       — Со мной все в порядке! — с готовностью выпалил Фили, когда вдруг почувствовал увесистый тычок в пятку. Двалин даже не взглянул на него, но Фили и так понял, что это значит. Уняв собственное тщеславие и пожертвовав бравадой, он постарался напустить немного грусти в голос и добавил: — Но порой бывало и лучше… Наверное, позвать Торина — идея, не лишенная смысла.       Не заметив, что им манипулируют, Кили стиснул зубы — гордыня все еще боролась в нем с проблесками разумности. Все-таки верно подметил Двалин: упрямство ему досталось воистину от предков! После короткой битвы, выбрав наконец жизнь брата, Кили коротко кивнул.       — И как ты намерен его позвать? — уже менее напряженным тоном спросил смутьян.       — Общаясь с эльфами, ты, я вижу, совсем потерял сноровку, — фыркнул Двалин. — Пока будешь лезть наверх, Кили, пораскинь мозгами и сам найдешь ответ на свой вопрос.       Несколько секунд братья вникали в смысл слов, но вскоре лица обоих прояснились осознанием истины. Однако свет, их озаривший, тотчас же погас. Оба юноши быстро поняли, что находятся не в самом лучшем состоянии, чтобы покорять высоченные деревья Лихолесья.       — Я справлюсь, — откликнулся Кили, нервно поправляя сумку на плече. Сей нехитрый жест тут же вызвал укол боли в потрепанном еще на свадьбе плече, и это не укрылось от внимательных глаз бывалого вояки.       — Нет, это сделаю я, — Фили уже собирался было отложить свой посох, когда Двалин тяжело вздохнул и развернулся в сторону ближайшего ствола.       Лазать по деревьям — едва ли призвание подгорных жителей, и потому процесс шел не так гладко, как того можно было желать. Ветки скрипели под тяжестью богатыря-гнома, увесистые сапоги скользили по заснеженной коре, пальцы то и дело норовили сорваться.       — Вот же послал Махал учеников… — бурчал себе под нос «покоритель высоты». — Один — самоотверженный глупец, другой — влюбленный бунтарь! Подсобила Дис, ничего не скажешь… Нет, Флир был не таким… Это все от Торина тянется, его тлетворное влияние. Эх, сейчас бы сюда Бильбо, да этот воришка-хоббит прохлаждается в горе! Курит себе табак и в ус не дует, плут! Повезло — так повезло, ничего не скажешь…       Пока лез, Двалин несколько раз вляпался в следы паутины — видно, восьмилапая напасть Сумеречья не спешила покидать свой оплот. Еще несколько последних метров — и лысая татуированная голова показалась над припорошенной снегом красноватой кроной. Теплый дурман, сквозивший там внизу, сразу же вытеснило дыхание морозного ветра, и Двалин с непривычки закашлялся. Тряхнув бородой, он огляделся: вдалеке виднелась родная Одинокая гора, а в ней должно было находиться войско их сородичей, на которых теперь возлагались немалые надежды. Убедившись, что опасности пока что не наблюдается, Двалин вскинул лицо к небу и смачно каркнул.       Несколько минут ничего не происходило, но вскоре откуда-то издалека донесся звук хлопающих крыльев. Большая черная птица летела на зов, паря в светлом небе рваным лоскутом самой тьмы. Верный ворон Эребора спешил на оклик хозяина. Завидев гнома, он покружил рядом и медленно опустился на подставленную руку. Смоляные глаза-бусинки даже не моргнули, пока птица внимала посланию, как вдруг произошло нечто неожиданное… Двалин ощутил, что его кто-то дернул за ногу; тело рухнуло вниз, едва успев зацепиться за верхние ветки.       Испуганный ворон с громким карканьем влетел в крону дерева, кружа над хозяином, но не в его силах было одолеть лихолесского паука. Чудовище щелкало жвалами, силясь схватить свою добычу, пока висевший гном отбивался изо всей мочи. Стараясь спасти попавшего в беду товарища, ворон рванул к пауку, но тот выстрелил паутиной, в довершение махнув своей ворсистой лапой. Удар пришелся мимо, хотя несколько черных перьев вырванными клочьями устремились вниз. От паутины, к несчастью, птица не успела увернуться. Слепив белыми оковами одно крыло, та потянула свою жертву вниз.       — Кили! Фили! — заорал Двалин, видя, как с трудом трепыхается подбитый ворон. — Убейте паука! Быстро!       Двое юношей, уже несколько секунд мучительно вглядывавшиеся в шуршащую редкую листву, тут же подскочили. Не медля, Кили натянул тетиву. На мгновение тело паука мелькнуло среди алых листьев, и, свистнув, стрела устремилась вперед. Выстрел изначально был неудачным, и случай незамедлительно подтвердил это: паук всего лишь повернулся брюшком, и прочный хитиновый покров легко отразил атаку.       — Кили! Он съест ворона! — снова раздалось сверху.       — Что б тебя! — с жаром выдохнул юноша, выпуская вторую стрелу.       Острый наконечник угодил точно в глаз чудовищу, и оно истошно зашипело, от боли и злости дергая передними лапами. В какой-то момент остальные конечности соскользнули с опоры, грузное тело утратило равновесие, и паук рухнул вниз. Ударившись несколько раз о толстые ветви, он приземлился на землю, где с ним и покончил подоспевший Фили. Спасенная птица тут же устремилась в небо, лихорадочно взмахивая обоими крылами, но паутина все так же крепко сковывала одно из предплечий. Движения получались рваными, и было понятно, что надолго сил несчастного животного не хватит. Отчаявшись избавиться от пут, ворон направился прочь, истошно каркая и вновь и вновь борясь за собственную жизнь. Его протяжные вопли еще долго потом звучали среди мощных деревьев Лихолесья, попеременно то приближаясь к земле, то вырываясь из ее объятий.       — Что с птицей? Она ранена? — с тревогой в голосе спросил Фили, когда Двалин наконец спрыгнул на твердую почву.       — Ее крыло задела эта паучья тварь! Я успел ей сообщить все, что нужно, но велик шанс, что ворон не доберется до Торина.       — Как же так… И что теперь делать? — нахмурившись и стараясь не выдать собственное волнение, откликнулся Кили.       Но ответить на его вопрос никто не успел, даже если знал этот самый ответ: одновременно со всех сторон раздалось шипение, шелест и ничего доброго не обещающий шорох.       — Еще пауки! — выдохнул Фили, крутя головой во всех направлениях, но враг, казалось, их просто-напросто окружил.       Не успели путники «порадоваться» компании, как откуда-то из чащи прилетели отзвуки рычащих голосов и топота множества ног.       — Орки! — прошипел Двалин. — Не везет, так не везет… Бежим!