Ушки, торчащие из-под шапки

      — Зачем ты отправился с нами? Почему именно ты, а не твой друг? В любом случае, не уповай на доверие с моей стороны, — соскочив с коня и едва слышно ступая по хрустящему снегу, процедил Креон.       — Я был бы полным глупцом, надейся на подобное, — Леголас последовал его примеру, передвигаясь, подобно всем эльфам, практически неслышно. — А пошел я с вами по нескольким причинам, и главной является то, что я обещал Гендальфу во всем разобраться. Но, должен признать, я не ожидал от вас такого благоразумия и сговорчивости.       Эорлинг смерил спутника презрительным взглядом, но сдержался. За последнее время его истая неприязнь к остроухим соседям если не сгладилась, что было практически невозможно, то заточилась в определенные оковы. Может быть, тому виной была услуга Тауриэль, безвозмездно подаренная ей Сигрид; быть может, неожиданная помощь Леголаса и его товарища немного растопили ледяную стену отчуждения и враждебности. Неизвестно, да только теперь Креон медленно, но верно понимал две вещи: во-первых, не все эльфы одинаково подлежат уничтожению, и во-вторых, некоторые дела давно минувших дней порой следует там и оставить. Осознание этой суровой истины было сложным, болезненным, но, подобно лекарству, исцеляющему недуг, оно исцеляло его душу.       — У нас не осталось выбора, — стиснув зубы и изо всех сил стараясь не показывать, что слова даются ему с трудом, произнес эорлинг. — Всему виной обстоятельства. Но ты не ответил: почему ты пошел с нами, а не ушел со своим отцом и эльфийкой на поиски того гнома? Не думай и не заблуждайся: эльфы никогда не будут у нас в чести, так что твое решение в высшей степени неоправданно.       — Такие мелочи меня не волнуют, — не поворачивая головы, откликнулся Леголас. Если внимательно приглядеться, можно было заметить, как его лицо едва заметно нахмурилось, но было ли тому виной отношение собеседника? — Найти гнома достаточно быстро смог бы только следопыт, так что мне осталось другое задание. Мне там делать нечего.       — Командир! — перебил говоривших воин. — Разведывательный отряд вернулся с донесением: враг обосновался в ущелье неподалеку, но приблизиться к ним вплотную и остаться незамеченными не удастся.       — Палантир у них?       — Неизвестно. Как я и сказал, разведчики не смогли подобраться.       Двое юношей задумчиво переглянулись.       — Идти всему отряду неразумно, к тому же вы, люди, передвигаетесь слишком шумно, — наконец заговорил Леголас. — Пойду я.       — И не надейся! — сверкнул очами Креон. — Я не допущу, чтобы кто-то другой контролировал ситуацию.       — Ситуация и так не в твоей власти, если ты не заметил.       Несколько секунд непримиримые временные союзники испепеляли друг друга взглядами, после чего Креон с силой выдохнул:       — Мы пойдем вместе. Как только разузнаем, что там происходит, я дам знак своим воинам.       — Я же сказал, — голубые глаза эльфа сощурились, выдавая нараставшее раздражение, — люди не способны передвигаться незаметно. Сорвать все дело непозволительно — слишком многое на кону.       — А я не спрашиваю разрешения у остроухого выскочки.       Новое молчание и новое немое противостояние. Одна воля против другой. Крутой нрав против тысячелетнего опыта. Ну и кто победит?       Не проронив более ни звука, Леголас развернулся и зашагал в ту сторону, откуда пришел отряд лазутчиков. Тут же сзади раздались скрипучие шаги. Шли недолго, и вскоре каменная гряда начала поворачивать, открывая узкое ущелье. Враг, несомненно, обосновался где-то там, внутри, но подкрасться к нему незаметно представлялось задачей по плечу далеко не каждому.       — Стой, — едва слышно произнес Леголас, вскидывая руку и тем самым загораживая дорогу спутнику.       — Что ты…       — Смотри, — приникнув к скале, он указал куда-то вперед.       Последовав примеру, Креон также спрятался за камнями и осторожно выглянул наружу: метрах в пятидесяти показалась одинокая фигура. Одет незнакомец был в широкую шубу, голову в несколько раз обматывала тряпичная повязка, а цвет кожи, хорошо подчеркиваемый белыми снегами, выдавал в нем уроженца жарких краев — южанина.       — Неужели правда? Неужели действительно пираты? — все еще сомневаясь, протянул эорлинг.       Тем временем умбарец неспешно осмотрелся, а потом что-то крикнул. Ему тут же ответили, выдавая местоположение второго дозорного.       — Их трое, — прошептал Леголас. — Еще один сидит чуть выше — во-о-он на том камне.       Вскинутая в сторону ладонь — и план был обговорен: поняв друг друга без слов, юноши двинулись вперед, стараясь аккуратно ступать по снегу и не выдать себя. Первым рухнул тот пират, который был ближе к подкравшемуся эльфу. Мужчина даже не успел вскрикнуть: стрела вошла точно в горло. Едва товарищи заметили потерю бойца, как длинное копье Эотеод сразило второго противника. За ним упал и третий дозорный.       Махнув рукой, приглашая следовать за ним, Леголас поспешил дальше в надежде достигнуть укрытия умбарцев до того, как те хватятся стражи. Где-то среди камней ненадолго мелькнула темно-бордовая ткань шатра, но тут же скрылась. Предчувствуя, что цель уже близко, эльф устремился туда, когда окрик товарища заставил его обернуться.       — Нас окружили! — Креон уже вытащил свой меч, приготовившись обороняться.       Осознание того, что палантир был буквально в его руках, вызвало гнев, но сейчас необходимо было думать о другом. Натянув тетиву, Леголас выпустил новую стрелу, быстро подсчитывая количество противников: слева пятеро, справа девять. Несколько орков-охранников также возникли как из-под земли. Еще человек тридцать выбежали из-за соседней скалы и с воинственными криками понеслись на вторженцев.       — Зажали в тиски, собаки! — отражая атаку врага, выплюнул Креон.       Очередной южанин рухнул в снег, омывая его горячей кровью, где-то неподалеку застонал еще один, глядя на длинную стрелу, торчавшую точно из груди.       — Нам их не сдержать! — раздался неподалеку голос Леголаса.       Прекрасно понимая, что его товарищ прав, Креон оттолкнул очередного нападавшего и схватил висевший на поясе рог. Через секунду низкий протяжный напев прокатился по острой гряде Туманных гор. Подмога должна была прибыть как можно скорее, но до тех пор предстояло выстоять против нескольких десятков человек и не сложить свои буйные головы.       — Сзади! — выкрикнул военачальник, мимоходом замечая подбежавшего к эльфу орка.       — Слева от тебя! — отдал долг Леголас.       Обернувшись, Креон тут же воспользовался подсказкой, но это короткое движение стоило ему потери бдительности. С другой стороны подбежал еще умбарец. Южанин уже занес изогнутый нож, направляя его точно в шею — туда, где заканчивалась броня Эотеод. Креон увидел его слишком поздно… Осознавая, что не успеет защититься, он все равно вскинул свой меч, уже тогда понимая всю тщетность попытки. Но, как бы там ни было, он не мог позволить себе погибнуть просто так, без сопротивления. Не таков был нрав у людей севера. Не так они были воспитаны, не для того закалены.       Темнокожий умбарец упал слишком неожиданно, но в следующее мгновение Креон уже понял, что произошло.       «Я твой должник», — словно сказали его глаза, замораживая своим взглядом опустившего оружие Леголаса, а сведенные в прямую линию брови выдали неимоверное усилие, потребовавшееся для такого признания.       А враги тем временем наступали.       Пираты не использовали луки, что делало их легкой добычей для эльфийского стрелка, но даже так одними выстрелами многих не убьешь — рано или поздно тебя потеснят. Что и не преминуло вскоре произойти. Закинув деревянное оружие за спину, Леголас тут же извлек из ножен длинный клинок — его излюбленная пара, к несчастью, была утеряна в тот момент, когда непобедимый Болг все же пал под чужим натиском.       Один, второй, третий… Противники падали, не в состоянии поспеть за быстрым сыном Эру Илуватара. Кровь то и дело разлеталась брызгами, окрашивая мех шуб, заливая чужеземную одежду, окропляя снег. Но враг все прибывал.       Постоянно перемещаясь и орудуя мечом направо и налево, Креон то и дело оглядывался на товарища: он не беспокоился за жизнь эльфа, но потерять единственного союзника в этом неравном бою было равноценно гибели. Подмога вот-вот должна была прибыть, но секунды ползли ленивыми насекомыми, и ничего не менялось. В очередной раз оглянувшись на Леголаса, юноша заметил, что тот дерется сразу с тремя противниками. Один уже рухнул в снег, держась за рассеченное плечо, второй умело теснил лесного принца, пока третий старался обойти сбоку. Вскоре раздался сдавленный стон, и двое соперников перестали представлять опасность. Двое… но не все трое. Тот, что был ранен в плечо, поднялся с колен и бросился на Леголаса со спины.       — Подлец, — презрительно фыркнул Креон.       Свист летящего кинжала и громкий крик заставили Леголаса резко обернуться. Но искать долго не пришлось: грубая железная рукоять весьма красноречиво торчала из брони лежавшего у ног пирата. Быстро подняв взор, эльф буквально прочел на лице северянина короткое «Долг уплачен».       Было бы у этих двоих время на выяснение отношений и межрасовой неприязни, они бы о многом смогли помолчать. Но времени не было. Приходилось снова поднимать оружие, в который раз доказывая свое право на жизнь. Приходилось опять и опять убивать, чтобы не быть убитыми.       Очередной звон оповестил о скрещенных клинках, и, вот-вот готовясь парировать удар, Леголас взглянул в глаза своему противнику. Это длилось лишь мгновение, но и его хватило, чтобы уловить нечто странное. Схватка вокруг кипела с безжалостной силой, в то время как увиденное поразило: в этих оливкового цвета глазах не было и тени злости или ненависти. Они были удивительно спокойны. Лицо эльфа тут же исказилось от пришедшей в голову мысли, а чужая, едва различимая улыбка под крепившейся к тюрбану и скрывавшей лицо соперника тканью будто бы подтвердила догадку.       — Вы?.. — не веря собственным глазам, выдохнул Леголас. — Но как?..       — А ты, как я погляжу, совсем растерял навыки, лесной принц, — все еще блокируя оружие, ответил умбарец.       В этот момент Креон заметил, что у его товарища очередные проблемы, и поспешил помочь, уже занося меч для последнего удара.       — Нет! — выкрикнул Леголас, отталкивая своего «врага» и закрывая его собой.       Эорлинг успел отвести руку, но его ошарашенный взгляд был весьма красноречив.       — Он нам не враг, не нападай. Я сам разберусь.       Вдруг из-за поворота, среди бесконечных скал раздался все нараставший клич. Звуча громче и напористее, он неодолимо приближался, и вскоре в ущелье хлынула толпа вооруженных северян. Торопясь защитить своего военачальника, они ворвались в цепь чужаков, разрывая ее и уничтожая звенья. Несколько минут в объятьях камней гремела жестокая битва, но не успела сталь насытиться вражьей кровью, как последний из нынешних обладателей палантира пал сраженный.       Стараясь отдышаться, Креон взглянул на такого же уставшего Леголаса. Затем снова на умбарца, казалось, никак не реагировавшего на то, что его сородичи повержены. Не тратя силы на новые загадки, Креон коротко кивнул. Оставался последний шаг. Направив стопы к яркому шатру, Эотеод двинулись прямиком туда.       — Я ничего не понимаю… — проводив эорлингов долгим взглядом, Леголас обернулся на своего уже не враждебного собеседника. — Что это значит? Почему вы здесь? А знает ли об этом…       — Нет, — пират коротко мотнул головой, после чего опустил скрывавшую половину лица часть куфии.       — Но… откуда вот это?.. — Леголас нерешительно поднес руку к щеке, все еще вглядываясь в эти спокойные глаза. Да, глаза те же. Знакомые.       — Знаешь, юноша, пора тебе выбираться из-под опеки отца. Повидаешь мир, другие народы, вспомнишь навыки маскировки и удивительные чудеса обычной краски.       С этими словами мужчина зачерпнул пригоршню снега и усиленно протер кожу. Не прошло и десяти секунд, прежде чем смуглый оттенок сменился на бледный, цвета слоновой кости, а несколько татуировок полностью потеряли свои очертания.       — Но зачем нужен был весь этот маскарад? Наверняка эта повязка на голове тоже неспроста, — даже убедившись, что речи его товарища искренни, Леголас все равно недоумевал, как и, главное, зачем этот призрак из прошлого вдруг очутился в здешних местах при столь необычных обстоятельствах.       — Все просто настолько, что даже объяснять нечего. Эти пираты намеревались изведать новые территории, прощупывали почву. Я узнал об этом и не мог допустить, чтобы они обосновались на северо-востоке — это было бы слишком близко… К сожалению, я не смог толком ничего сделать: история с палантиром всплыла весьма неожиданно, и я уже не мог отступить. Похоже, что ты тоже оказался втянутым в это дело. Что ж, думаю, тебе будет интересно послушать, — мужчина указал на шатер, откуда уже доносились голоса.       Леголас неохотно двинулся в указанном направлении, сопровождаемый старым знакомым.       — Вы разве не собираетесь вернуться? Вас ведь ждут, — отдергивая полог завесы, спросил Леголас.       — Не все так просто. О видящем камне уже знают, и это знание представляет опасность. Думаю, что сперва мне придется завершить начатое.       Находившиеся внутри четверо умбарцев были связаны и сидели под надзором стражи Эотеод. Увидев своего «сородича» и быстро осознав его предательство, узники заметно напряглись, но путы исправно делали свое дело, мешая шевелиться. Эорлинги тоже колебались, не понимая, как поступить с чужаком, но их предводитель никак не реагировал на того, а значит, приходилось выжидать приказа. Сам же Креон стоял поодаль и, не отрываясь, смотрел на огромный черный шар, покоившийся прямо в центре, притягивая взоры, сковывая дыхание и заставляя сердца биться быстрее.       — Камень Амон-Сула, — раздался рядом голос Леголаса.       — Значит, это правда, — выдохнул Креон.       Не столько интересуясь пришедшими, сколько своей находкой, военачальник уже хотел приблизиться к артефакту, когда шорох и крики позади заставили его обернуться. Оказалось, что один из пленных все же попытался сбежать, сбив с ног охранника, и рванул к выходу из шатра.       — Взять его! — рыкнул Креон, но тут же замолчал. Увиденное поразило его не меньше самого найденного палантира.       Все произошло слишком быстро. Деревянный посох мгновенно вспорол воздух, сбивая с ног беглеца, светлые мудрые глаза под кустистыми бровями вспыхнули скрытым гневом, а длинная остроконечная шляпа, упершись в ткань купола, довершила удивительную картину.       — Значит, вам удалось его найти и отвоевать… — тяжело выдохнув, протянул Гендальф.       Все присутствующие тут же отшатнулись от незнакомца и замерли, в нерешительности переводя взгляды с командира на странного старика.       — Гендальф? — Леголас первым обрел дар речи. — Что ты делаешь здесь? Откуда?       — То же, что и ты — ищу видящие камни.       — Гендальф? — имя мага во второй раз прозвучало под сводами темного шатра. Креон недоверчиво смотрел на пришлеца, не решаясь поверить в то, что перед ним тот самый волшебник.       — Ты меня не знаешь, но я знаю, кто ты. Но сейчас не это главное, — майа оглянулся на связанных пленных и широкими шагами приблизился к одному из них. Склонившись над умбарцем, он произнес: — Отвечай! Откуда у вас камень?       Южанин что-то прошипел, но чужое наречие не было знакомо ни жителю Лихолесья, ни уроженцам Фрамсбурга.       — Я спрашиваю, откуда у вас палантир? Кто еще знает, что он у вас? — уже на другом языке спросил маг.       Эотеод слушали, не понимая смысла диалога двух человек, но не решаясь прервать его. Даже Леголас с Креоном насторожились, внимая странной беседе. Пират что-то говорил, периодически выкрикивая проклятья, но противиться воли бессмертного старца не мог. С сильнейшей неохотой он рассказывал, отвечал, раскрывал секреты.       — Как вы узнали, что второй палантир у Эотеод? — задал очередной вопрос Гендальф.       — Ты считаешь себя мудрым, маг, — презрительно сплюнул узник, — а на деле так глуп.       — Отвечай!       Мужчина помедлил, но вскоре заговорил вновь:       — Они сами о себе сообщили, когда случайно связались с нами. Мы видели их, как на ладони! Эти глупцы, видимо, не знали, как пользоваться палантиром, и потому позволили так легко себя обнаружить.       — Но откуда вы узнали, что их камень находится именно во Фрамсбурге? Как?       — Ответь мне, старик: многих ли ты знаешь правителей в Средиземье, которые похожи друг на друга, как две капли морской воды? Только северным племенем Эотеод управляют близнецы. Их сходство… оно и выдало их с головой!       — Кто еще знает о том, что оба артефакта сейчас находятся здесь? Кто-нибудь знает?!       В ответ южанин лишь протяжно рассмеялся. Поняв, что большего не получит от пленника, Гендальф выпрямился и, тяжело вздохнув, подошел к молчавшим до сих пор эльфу и эорлингу.       — Я уверен, что весть о нахождении здесь камней Амон-Сула и Аннуминаса скоро разлетится по всей Арде. Мне известно, что на берегу залива Форохел стоит лишь один корабль Умбара — это значит, что остальные отчалили, неся с собой сведения о находке.       — Но, Гендальф, — нахмурившись, произнес Леголас, — откуда ты столько узнал про оба камня? Встретив нас с Арагорном в Ангмаре, ты рассказал лишь об одном из них. И как ты вообще узнал о нем?       — Я бы и не узнал, — садясь на большой деревянный стул, устало откликнулся маг. — Никто бы не узнал, если бы не сами Эотеод. А быть может, это были не они, а пираты. Но леди Галадриэль считает, что всему причиной северяне.       — Владычица Лориэна? А она здесь при чем?       — Лучше спросить у них, — кивнув головой в сторону Креона, ответил Гендальф.       — Что ты хочешь сказать? — слова мага прозвучали для Креона как обвинение, и потому он заметно напрягся, настороженно поглядывая то на эльфа, то на самого обвинителя.       — Ты не знаешь? Ну тогда я объясню… Учась пользоваться видящим камнем, вы случайно, сами того не осознавая, связались с королевой Лотлориэна. Увидеть вас она не могла, но смогла почувствовать. В отличие от множества правителей, леди Галадриэль обладает собственной реликвией, позволяющей зрить многое.       — Ты говоришь о ее зеркале? — понимая, к чему клонит рассказчик, поделился догадкой Леголас, и ответный кивок тут же подтвердил ее.       — Да… о ее зеркале… Она долго смотрела в него и вскоре поняла, что то послание было принесено с далекого севера. Но никаких других сведений у нас не было, кроме смутного предположения, что кто-то пытается использовать молчавший долгое время палантир. Догадаться же, что это может быть за камень, не составляет труда. Тем более что таких может быть только два. Я тогда еще находился в Эреборе, когда она сообщила мне свои опасения, и хоть дела у Торина шли прескверно, я вынужден был пуститься в новый путь.       — Подождите, — перебил говорившего Креон. — Что значит «сообщила»? Владения этой эльфийки, насколько мне известно, находятся весьма далеко от Одинокой горы. Как же она могла сообщить что-то?       — Все просто, — на этот раз ответить решил Леголас. — Особо мудрые эльфы могут общаться при помощи одних лишь мыслей. Ей совсем не обязательно было находиться рядом с Гендальфом, чтобы сказать ему что-либо. Я знаю немногих, кому открыт этот дар, и владычица Цветущего Лориэна — одна из них.       Такая весть показалась Креону слишком уж ошеломляющей, что он предпочел промолчать, внутри переваривая столь непостижимые вещи.       — Теперь вы знаете почти все… — Гендальф обвел взглядом двоих своих собеседников. — Таким образом, собрать оставшуюся информацию и сложить все части загадки не составило особого труда, тем более что моими глазами были одни из самых зорких в Средиземье.       Объяснения и откровения подошли к концу, и в шатре воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием старика, да злобным шипением связанных пленников. Каждый из присутствующих и ставший невольным слушателем сейчас молчал, осмысливая всю необъятную весть, сулившую то ли горе, то ли радость.       — И что ты намерен делать теперь? — когда первая волна эмоций прошла, задал вопрос Леголас.       — Единственно верное… Увезти этот палантир к лорду Элронду. Я созову совет, и он решит, как поступить с вновь найденными реликвиями.       — Что?! — оцепенение как рукой сняло, стоило лишь эорлингу услышать слова мага. — Я не позволю забрать этот артефакт! Он стоил стольких жизней моих людей, что он наш по праву! Мы уже лишились одного и второй не отдадим!       — Глупец! — черная тень стала растекаться по ткани купола, исходя из тела майа, точно то была сама воля бессмертного, на время ставшая видимой. — Вы уже чуть не лишились всего, в порыве жадности стремясь удержать то, что для вас слишком необъятно. Вы откусили кусок, который не сможете прожевать! Пока что не сможете.       — Ты не заберешь его, — Креон не собирался сдаваться. Ни за что. — Это единственный шанс для моего народа вернуть былое величие.       — Тебе бы не о величии тревожиться, молодой командир, а о жизнях своих подданных. Я уже сказал, что других кораблей на якоре не стояло, а это значит, что скоро все будут знать, каким сокровищем вы владеете. Не обладая должной мощью великих держав, вы же сами заинтересованы в том, чтобы как можно быстрее избавиться от этой угрозы! Так что не о палантире тебе нужно думать, Креон, а о союзниках, о крепких узах со своими соседями — вот залог благоденствия твоего края.       — О каких соседях ты говоришь, маг? Об эльфах, натравивших на нас целое войско орков, а потом бросивших в беде? О гномах, все время стремившихся нас обворовать — их золото вскружило им голову, и его блеск и поныне затмевает им взор? Драконы, как мотыльки на свет, вечно летели на их богатства, а страдали от этого невиновные! Ты помнишь, что случилось, когда прилетел Ската?       — В твоих словах столь же мало справедливости, сколько и здравости, — хмурясь, ответил Гендальф. — Едва ли Трандуила можно бесконечно винить в не его вине. О гномах же ты привык думать хуже, чем они есть, и пусть эти упрямцы сами спровоцировали такое к себе отношение, тебе, молодой правитель, пора бы видеть чуть дальше собственного носа!       Было заметно, как северянин мечется, как тщеславие в его сердце борется с благоразумием, как отвоевывает преимущество то одно, то другое, как ущемленная гордость буквально кричит о своих правах.       — Погрузите камень в повозку. Я заберу его с собой в Ривенделл, — не желая дольше тратить время на бесполезные разговоры, Гендальф поднялся со стула.       Волевое решение было принято до того, как Креон принял свое собственное, и, полный негодования и протеста, он двинулся вслед за магом. Верные воины, уводя за собой пленных, тоже зашагали следом. Шатер быстро опустел, служа временным пристанищем ныне только двоим своим гостям. Посмотрев на Леголаса, умбарец несколько секунд изучал юношу: было что-то в облике лесного принца, нашептывавшее о его странном желании остаться наедине с артефактом. Не собираясь препятствовать и лезть в чужую душу — в конце концов, уж кому, как не ему, было что скрывать, — незнакомец коротко кивнул и двинулся прочь, намереваясь дождаться товарища снаружи.       Точно зная, что теперь его никто не видит, Леголас медленно подошел к черному шару. Матовое стекло продолжало хранить молчание, но стоило эльфу положить руку на его гладкую холодную поверхность, как оно ожило. Красные всполохи частой рябью пробежались по всему пространству огромной сферы, и вскоре эта бесформенная игра стала преобразовываться в знакомые очертания. Где-то в глубине палантира мягким огнем загорелись волосы цвета осенней листвы, двумя океанами разлился взгляд знакомых милых зеленых глаз. Тауриэль быстро бежала, едва придавливая белый снег, спеша за фигурой идущего впереди Арагорна. Позади ехал в седле Трандуил, все тем же отстраненным взором глядя куда-то сквозь пространство. Они спешили отыскать того гнома. Она спешила, и Леголас прекрасно знал почему. Знал… и потому не пошел с ней тогда. Сейчас же, глядя на ее напряженное, полное удерживаемых сильных эмоций лицо, он понял, что поступил правильно. Так, как будет лучше для обоих. Когда-нибудь он сможет принять это окончательно. Наверное.       «Пора… — с грустью смотря в бесчувственное стекло шара, думал юноша. — Пора… Пора тебя отпустить… Раз и навсегда. И теперь уже насовсем. Особенно теперь, ведь больше ты не будешь одна. Что ж, да поможет тебе Эру. Найди того, кто живет в твоем сердце, и будь счастлива, если таково твое счастье».       Не в силах дальше терзать и так израненную душу, Леголас одернул руку. Через несколько секунд полы шатра с тихим шелестом закрылись за ним.