Ушки, торчащие из-под шапки

      — Дальше следы обрываются, — поднимаясь с колен, откликнулся Арагорн. — Гном, без сомнений, вошел под сень Сумеречного леса, но там, внутри, найти его будет гораздо сложнее. Но я должен сказать еще кое-что.       Эльфы внимательно посмотрели на него, однако Тауриэль уже сейчас ощущала, как где-то в груди что-то словно сжалось. Предательский холодок пробежался по спине девушки, когда она позволила себе подумать о худшем. А об этом худшем, к сожалению, были все основания думать. Два дня назад их силы натолкнулись на доказательство того, что план Кили сработал: снежная долина была практически вся истоптана тяжелыми сапогами чужой армии. Надеяться же, что это мог оказаться не их общий враг, было глупо. И наивно. Значит, орки опередили эльфов.       — Различить следы Кили практически невозможно, — стал пояснять Арагорн, — потому что все они стерты множеством других отпечатков. Целое войско орков преследовало его и, боюсь, до сих пор бежит за ним вдогонку. Если ему удалось укрыться в лесу, у него есть шанс выжить, но нам нужно спешить.       — Этой нечисти не удастся вести себя в моих владениях, как дома, — холодно откликнулся Трандуил.       — Возможно, ваши дозорные засекут вторженцев, — предположил следопыт. — Но, скорее всего, орки не захотят сильно углубляться в ваши земли — если только их не вынудят.       — Если они на это осмелятся, их ждет суровая кара.       — Мы должны нагнать их раньше! Если они настигнут Кили, у него не будет ни единой возможности выжить! — Тауриэль не могла смолчать, видя, как спокойно рассуждают эти мужчины о судьбе ее любимого. Однако изрядная прозорливость тут же подсказала девушке правильные слова: — К тому же если палантир попадет в их мерзкие руки, нам будет несоизмеримо сложнее вернуть его.       — Она права. Ваше Величество, нам следует поторопиться.       Лесной владыка смерил скупым взглядом спутников и, не говоря ни слова, сильней хлестнул вожжами.       Тьма, кружившая вокруг, начала медленно растворяться, сон, тяжелый и изнурительный, отступал. Голова гудела, как после того случая, когда они с Торином еще в молодости мерились твердостью лбов. Он тогда, кажется, победил, но из-за постоянного головокружения не мог есть несколько дней. Словом, победа была не так сладка, как представлялось вначале. Вот и сейчас Двалин с трудом пытался понять, в каком боевом состоянии находится его тело, но гул в висках настойчиво мешал сосредоточиться.       — Тролля мне в бороду… — пробасил гном, открывая глаза и силясь подняться.       — С пробуждением тебя, — раздалось совсем рядом.       Основательно проморгавшись, Двалин увидел сидящих около костра Фили и Кили. Оба брата грелись возле теплого огня, но как только заметили, что их товарищ очнулся, заметно приободрились.       — Что произошло? — скривившись от очередной вспышки головной боли, спросил Двалин. — Ничего не помню…       — И не мудрено, — Фили улыбнулся, махнув раскуренной трубкой. — Ты сорвался с обрыва и полетел прямиком в реку. Наверное, ты здорово ударился, и если бы не лианы, так бы камнем и пошел ко дну.       — Сколько времени я провалялся без сознания?       — Чуть больше дня, — глядя на лоскуты вот-вот начавшего светлеть неба, видневшиеся среди толстых веток и снежного покрова, ответил Фили. — Верно, успел надышаться ядовитых испарений, пока мы тебя вытаскивали.       — Ну надо же было так! — Двалин недовольно стукнул кулаком по колену, когда вдруг острая, как лезвие, мысль пронзила мозг. — Костер! Вы развели костер! Глупцы! Хотите, чтоб нас поймали сразу же?!       — Не беспокойся, — откликнулся Кили, копаясь в походной сумке, — огонь слабый, и его не видно среди этого тумана. Мы проверяли. Даже запах табака не ощущается дальше четырех-пяти шагов.       Мужчина недовольно фыркнул, но промолчал. Он о чем-то задумался, когда к действительности его вернул несколько смущающий звук.       — Надо двигаться в сторону Одинокой горы. Но сначала не помешало бы подкрепиться, — будто не его живот усиленно урчит, абсолютно невозмутимо произнес Двалин.       — Угу, да только у нас другая проблема, — Кили вывернул наизнанку мешок брата, но оттуда высыпались лишь моток веревки, кое-какая поклажа и несколько хлебных крошек. — Еда совсем закончилась. Моя провизия иссякла еще пару дней назад, а буквально вчера доели и ту, что взял Фили.       — Вот же повезло!.. Ну и где в этом треклятом Лихолесье найти хоть что-нибудь съедобное?! — новость пришлась весьма не по душе воину-богатырю, привыкшему к плотной и обильной трапезе.       — Но эльфы ведь чем-то питаются, — скромно откликнулся Фили.       И тут Кили вспомнил!.. Тогда он не придал словам Тауриэль должного внимания, слушая вполуха, но сейчас он усиленно старался воскресить в памяти ее наставления.       — Прячутся у корней деревьев… — подскочив на ноги, стал бубнить себе под нос юноша. — На глубине ладони…       — Ты чего?       Оба гнома недоуменно переглянулись, наблюдая за странным поведением товарища, а сам Кили в это время уже усердно изучал корни одного из ближайших деревьев-исполинов, разгребая руками землю и что-то ища.       — Как там, она сказала, эти штуки называются? Томбо… тумбо… А, балрог с ними! Лишь бы найти!       Мерзлая, твердая, почва забивалась под ногти и царапала пальцы. Копать было нелегко, но столь смешное препятствие никогда бы не остановило такого упрямца, как Кили.       — Эй, дружище! — Двалин шутливо окликнул своего ученика. — Ты, видать, что-то перепутал — гномы обычно копают в горах, обустраивая в пещерах жилье, а не роют себе норы, как кроты.       «Очень смешно», — обернувшись, сверкнул уничтожающим взглядом Кили.       Долгое время удача отказывалась улыбаться искателю, но вскоре рука зацепила что-то твердое, пальцы сжались и извлекли на свет нечто странное, похожее на сморщенный картофель.       — Ай да Тауриэль! Ай да моя умница! — расплываясь в улыбке, произнес Кили.       Окрыленный трофеем, он еще усерднее принялся за поиски, и вскоре в его ладонях помещались несколько штук этих странных растений.       — Держи, — он бросил Двалину парочку томболанов.       — Что это? — недоверчиво разглядывая необычный предмет, протянул тот.       — Это… тумбур!       — Кто?.. — на этот раз подивился Фили, даже вскинув от изумления брови.       — Не важно, как это называется, — Кили постарался за напором скрыть смущение. — Главное, что это можно есть.       Промыв в рыхлом сугробе будущий ранний завтрак, гномы насадили необычные «картофелины» на ветки, точно шашлык, и стали их жарить.       — Безвкусное какое-то, — пережевывая очередной кусок, недовольно откликнулся Двалин. — И как эльфы это едят? Вот то они и тощие такие — уму непостижимо, в чем там жизнь теплится! Да еще и вечная!..       — Жуй-жуй, а то в случае голодной смерти наши жизни не удержатся даже в наших крепких телах, — подзадорил друга Фили. — А ты, братец, настоящий герой! И откуда ты узнал?       — Да разве это геройство? Я всего лишь внимательно искал.       Когда чуть поутихла теплая радость от осознания, что его жена, сама того не зная, спасла их всех, Кили поднялся на ноги и незаметно отошел от костра. Последние несколько часов он ощущал, что бинты на его ране сильно сползли в сторону, отчего жесткая ткань туники неприятно терла кожу и сам шрам. Делать новую перевязку на виду у остальных не хотелось, так что он зашел за ближайшее дерево и медленно скинул с себя пальто. Холод тут же уколол тело, прокатываясь волной сумасшедших мурашек, но такое вот испытание было необходимо. Следом соскользнула с плеч туника.       — Помочь? — раздалось справа, когда Кили уже развязывал бинты.       — Спасибо, братишка, но я справлюсь.       Фили так и остался стоять, взирая на перепачканные полосы ткани, потрепанными змеями обвивавшие тело младшего брата. Кили полностью стянул с себя лишнее «облачение» и уже начал новую перевязку, когда увидел напряженный взгляд голубых глаз, устремленный прямо ему в грудь, на широкий уродливый шрам. Ему не надо было спрашивать старшего, чтобы узнать, о чем он сейчас думает. И без объяснений Кили знал, что Фили до сих пор винит себя в случившемся. Еще там, в Синих горах, матушка перед уходом наказала сыновьям следить и оберегать друг друга, но тогда, в развалинах Вороньей Высоты, они сделали все, что смогли, и их вины в произошедшем не было. Вот только Кили смог это осознать и отпустить, а Фили пока еще нет.       — Выглядит страшнее, чем есть на самом деле, — усмехнулся Кили, искоса глянув на брата. — Вдобавок я знаю, что ты носишь такой же на спине.       Простая фраза, не наполненная неким особым смыслом, но именно она заставила Фили облегченно выдохнуть. Наконец-то груз ответственности старшего брата стал чуть легче… Совсем немного, но все же. Глядишь, так все и пройдет.       — Одевайся скорее, — улыбнулся тот в свои усы-косички. — Не хватало еще, чтобы ты простудился.       — Вот еще, — уже натягивая пальто, хорохорился младший.       Оба замолчали. Где-то позади весело потрескивал огонь, вверху скрипел толстыми ветвями Сумеречный лес. Мимолетное и очень обманчивое спокойствие.       — Знаешь, я все хотел тебе кое-что сказать, — нарушая тишину, откликнулся Кили. — Думаю, ты вправе узнать об этом первым.       Фили внимательно посмотрел на него, приготовившись слушать.       — Там, в столице Эотеод, произошло кое-что… Я…       Кили еще не успел договорить, когда со стороны костра донесся оклик:       — Ну вы куда пропали? Решили сыграть в прятки в этих гиблых местах?       Братья нерешительно переглянулись.       — Ладно. Расскажу в более приятной обстановке — за кружечкой вина, например.       Фили какое-то время пристально изучал лицо собеседника, а потом согласно кивнул, и оба гнома зашагали на зов. Как только они поравнялись с Двалином, тот, теребя бороду и недоверчиво поглядывая на походную сумку Кили, произнес: — Я тут вот что надумал… Если этот палантир — такая уж опасная штука, так, может, лучше уничтожить его?       Братья снова переглянулись, но на этот раз недоуменно: в конце концов, в словах их товарища был определенный смысл, хотя и звучали они диковато. Если артефакт — главная причина, по которой силы зла охотятся за гномами, да и сам этот камень опасен для своих обладателей и для всего Средиземья в целом, его уничтожение могло бы решить несколько проблем разом.       — Не уверен, что это лучший выход, — сомнения все же мешали Кили принять волевое решение.       — Он прав, братец, — поддержал Двалина Фили. — Если палантир исчезнет с лица земли, тебе не придется скрываться. Ну же, надо попробовать!       Видя, что его младший ученик все еще колеблется, Двалин самостоятельно достал из сумки стеклянный шар и положил его у ног.       — Посмотрим, как ты выдержишь это! — выхватывая свою секиру и с размаху обрушивая ее на камень, выдохнул гном.       В следующее мгновение сталь соприкоснулась с черной матовой поверхностью. Раздался пронзительный звон, будто кто-то ударил в колокол, заставивший всех зажмуриться от неожиданности, а когда они пригляделись к тому, что должно было остаться от палантира, увидели рассеянные по земле осколки металла. Подняв свое оружие на уровень глаз, Двалин недоуменно воззрился на сломанное, обкромсанное под самое основание острие.       — Наивно было полагать, что все будет так просто… — протянул Кили, будучи не в силах оторвать загипнотизированный взгляд от целого и абсолютно невредимого шара.       Не успели гномы осознать всю серьезность произошедшего, когда неожиданно вдалеке раздались какие-то посторонние шорохи — видимо, звук удара выдал их местоположение. Медленно, но верно шумы приближались, и, как и прежде, это не сулило ничего хорошего.       — Да что ж такое! И чего им не сидится спокойно?! — гаркнул во весь голос Двалин.       Вторжение гостей позволило тут же сбросить тенета оцепенения, и путники, ожив, ринулись собирать свои вещи.       — Нужно уходить! — Кили подскочил к костру и стал его активно затаптывать.       — Сюда! Быстрее!       Гномы устремились прочь, когда Кили вдруг вспомнил…       — Палантир! — он чуть было не позабыл о своей ценной ноше и, рванув назад, подхватил его, быстро запихнув в сумку. Тяжелый шар тут же подпрыгнул внутри. Через секунду древняя реликвия заняла уже привычное место за спиной Кили.       Опять бежать, опять спасаться. Опять нестись неведомо куда, блуждая в дебрях волшебного леса, как бездомные скитальцы. И вновь эта неопределенность того, что ждет в конце пути.       А между тем изматывающая гонка уже началась.