Ушки, торчащие из-под шапки

      — Кили, слева!       — Двалин, берегись! Двое справа!       — Обернись, Фили!       Трое гномов бежали вперед, отстреливаясь, отмахиваясь, отбиваясь от полчища врагов, текшего за ними, как разлившаяся, вышедшая из берегов полноводная река. Периодически то один, то другой орк падал, сраженный, но такие успехи были ничтожно малы по сравнению с тем количеством, что еще оставалось в живых. А вот как долго храбрым подгорным жителям удастся держаться на ногах, ответить было сложно. Ситуация усугублялась еще и тем, что, случайно уничтожив свою секиру, Двалин буквально остался с пустыми руками. Миндальничать было некогда, и он позаимствовал на время меч Кили, успешно оборонявшегося луком. А вот когда закончились стрелы…       — Мне нечем защищаться! — завопил Кили, видя, что совсем рядом выскочил враг.       — Лови! — Фили бросил ему один из своих парных клинков.       Поймав подарок, младший ловко сразил неприятеля, и погоня продолжилась.       — Двалин, у тебя на хвосте двое! — заметив, что их наставника настигают, крикнул Фили.       Двалин успел увернуться от вражьей атаки и с размаху снес голову первому орку. А вот со вторым вышло хуже: проткнувший черную броню меч практически застрял в ней, и в попытках извлечь оружие Двалин рухнул вместе с орком, кубарем скатившись с горки.       — Мордор тебя побери!.. — прокряхтел мужчина, скидывая с себя мертвое тело.       В следующее мгновение его уже подхватили под руки двое юношей, утягивая прочь от все догонявших тварей.       — Стой! Куда?! — выкрикнул воин. — Оружие осталось там!       — Что?! Ты потерял мой меч?! — возмущенно воскликнул Кили. — У нас что, два клинка на троих?       — Берегись! — увлекшись возмущениями, Кили не заметил поравнявшегося с ним нового противника, и того сразил его брат.       Орки все нагоняли, уже наступая на пятки. Та или иная тварь порой обгоняла своих собратьев и бросалась на гномов, так что приходилось, невзирая на измотанность, раны и недостаточное вооружение, крутить головой во все четыре стороны и отбиваться с утроенным рвением.       — Киньте мне кто-нибудь оружие! — выкрикнул Двалин, увернувшись от чужой стали. Фили, не мешкая, послал ему свой клинок.       — Мне нужен меч! — настала очередь старшего принца просить о помощи, и вскоре его рука перехватила рукоять брошенного братом подарка.       — Теперь мне! — обмен между Кили и Двалином был столь же быстрым.       Лес мелькал, провожая своим вечным взором троих храбрецов и дивясь все чаще раздававшимся крикам «Меч!». Призыв поделиться снаряжением то и дело звучал от кого-то из гномов, после чего его товарищ перехватывал эстафету.       — Меч!       — Теперь мне!       — Клинок! Мне нужен клинок!       Сразив очередного орка, Кили снова прибавил в скорости, когда вдруг его тело дернулось назад, увлекаемое чужой силой. Быстро обернувшись, он заметил, что другая тварь схватила ткань его заплечного мешка, в котором лежал палантир, и теперь тянула руки дальше, будто намереваясь задушить. Прямо как ревнивая любовница, право слово!..       — Отвали, мразь… Я женат! — абсолютно невпопад процедил сквозь зубы Кили, отрубая черную руку по локоть.       В этот момент сзади раздался очередной клич об оружии, и, случайно перепутав, Кили метнул товарищу то, что сжимал сейчас крепче всего.       — Ты что мне бросил?! — поймав сумку с палантиром, возмутился Двалин. Но выбора не было: орк приблизился слишком опасно.       Сжав лямки походной сумки, гном замахнулся ею что есть мочи. Тяжелый камень с протяжным гулом обрушился на уродливую голову, расплющивая шлем и сбивая чудовище с ног. Когда Двалин на бегу оглянулся, он увидел, что тот несчастный так и остался лежать, точно подкошенный.       Погоня кипела с ошеломляющей силой, захлебываясь собственным азартом, тяжелые сапоги сотрясали землю, будто намереваясь пробудить спящий слишком долго вековечный лес. Льющаяся черная кровь питала мерзлую почву, окропляя редкие сугробы и забрызгивая деревья, а немногочисленные трупы, подобно хлебным крошкам, отмечали смертельный путь. Каждый из троих беглецов уже понимал, что слишком долго это не продлится: без возможности опираться на посох Фили был уже на пределе, Кили тяжело дышал, и только целый и невредимый Двалин пока еще стойко держался на ногах.       «Нужно бежать… нужно бежать…» — билась в сознании Кили короткая мысль, пока грудь жгло огнем.       От перенапряжения Кили уже задыхался, боль волнами прокатывалась по телу, пот струйками стекал по лбу, слепляя волосы, капая с ресниц, но ладони все равно судорожно сжимали лямки вновь вернувшейся к нему сумки. Силы утекали, как растаявшие весной ледники, разум застыл, и только жажда жизни и непоколебимая решимость упорно тянули молодого гнома вперед. Он не мог сдаться. Просто не мог. Не мог потому, что совсем рядом, плечом к плечу, двое его сородичей так же рисковали своими жизнями. Не мог потому, что попавший во вражьи руки палантир мог подвергнуть Тауриэль опасности. Не мог потому… потому что был слишком упрям, чтобы сдаться!       Они все бежали, не видя ни малейшей надежды впереди. Только лес, сплошной чужой лес; лишь деревья да лианы, лианы да деревья. Вдруг где-то вдалеке мелькнула эта самая надежда.       — Смотрите! Это опушка! — из последних сил выкрикнул Фили, различая среди деревьев лоскуты светлого неба.       Но его голос отчего-то заглушил резко возросший шум. Беглецы стали оглядываться, силясь выяснить причины непонятного оживления, но особой возможности для этого не было: орки как преследовали их, так и не спешили отказываться от этой затеи. Упрямо глядя вперед, буквально утягиваемый к этому живительному свету, Кили вдруг заметил краем глаза нового противника. Чудовище выскочило неожиданно, сразу же обрушивая на жертву всю свою мощь. Изможденный Кили вскинул оружие, но тело было слишком ослаблено, руки дрожали и с трудом поднимались. Потому и меч на мгновение задержался, не успевая защитить своего хозяина… Гном уже видел, что его оборона прорвана, видел, что опоздает. Внезапно орк громко вскрикнул и рухнул на землю.       «Что?» — мысль тоже пришла с задержкой.       С трудом обернувшись, Кили увидел, что позади них творится нечто немыслимое: вырвавшееся из берегов черное море взбудоражилось, но причина его буйства была иной: словно гордые, несущие свет корабли ворвались в его просторы и теперь отчаянно силились усмирить стихию.       — Постойте! — задыхаясь, выкрикнул Кили. — Остановитесь!.. Подмога прибыла!..       — Что? Торин?.. — с не меньшим трудом переставая бежать, выдохнул Фили.       — Нет. Это не Торин. Это эльфы!       Это действительно были сыны Эру. Нагнав наконец вторженцев, они беспощадно уничтожали врагов, очищая от скверны свой дом. Лес звенел битвой, поглощал ее и отдавался ей. Он ею питался, отторгал ее, но все равно внимал. Мудрый исполин, такой же старый, как само время, казалось, буквально ожил, вобрав в себя огонь противостояния. Крона будто бы сомкнулась плотнее, деревья теснее прижались друг к другу, стремясь заковать в клеть осмелившихся своевольничать нечестивцев. Колыбель бессмертных точно сама встала на защиту, оберегая своих детей.       «Где же Кили?..» — билась в рыжей головке Тауриэль единственная мысль, пока тонкая женская рука выпускала стрелу за стрелой.       И тут она его заметила. А колчан опустел…       — Кто-нибудь! Быстрее! Бросьте мне оружие! — орк наступал на молодого гнома, но обороняться тому было нечем: оба парных меча пока что находились в руках друзей.       Казалось, такая ситуация некогда происходила, и подобный клич уже разносился под сводами этой чащи.       Орк взмахнул длинным клинком, и Кили лишь в последний момент удалось увернуться. Бросив быстрый взгляд на землю, он, к сожалению, не увидел ничего, чем можно было бы защититься. Фили был далеко и не услышал его крика, а у Двалина дела шли еще хуже. Приготовившись скакать, как заяц, лишь бы уйти со смертельной траектории, Кили уже дернулся в сторону, когда враг его опередил. Холодное черное лезвие и полные ненависти глаза — это было бы последнее, что увидел храбрец в своей жизни, если бы орк вдруг резко не замер и не повалился на него. Не успев подивиться нежданной удаче, Кили рухнул вниз, придавленный чужим телом. Еще только начав выбираться из-под тяжелой туши, он заметил, что напасти на этом не окончились: очередной слуга Саурона спешил к беспомощной жертве, жаждав закончить начатое своим собратом. Орк уже практически навис над беззащитным гномом, неспособным выбраться. Вдруг острый взгляд карих глаз скользнул вокруг, выхватывая единственный шанс на спасение. Рука потянулась вперед, к случайной надежде, торчащей прямо в неподвижной туше. Пальцы рефлекторно сжались, нож рассек воздух, и мгновением позже на лицо Кили брызнула черная кровь. Второй враг упал рядом, более не шевелясь.       «Кажется, я его уже где-то видел», — мелькнула странная мысль, пока взор жадно скользил по изогнутому лезвию и плетеным резным узорам. Да, такое уже случалось. Некогда он уже просил этот кинжал. И на этот раз получил желаемое. А в следующую секунду…       — Кили!       Вот теперь лес точно взорвался ее взволнованным криком.       — Тауриэль?..       Это было невозможно! Невозможно… Как она могла оказаться здесь?       Быстро поднявшись на ноги, Кили стал озираться по сторонам, мучительно ища знакомые очертания, то и дело поглощаемые хаосом сражения. И тут он заметил ее. Рыжие волосы, колыхавшиеся на слабом ветру, красивое, но испуганное лицо и глаза, полные трепета и ужаса. Но стоило Тауриэль убедиться, что ее любимый жив, страх покинул ее взгляд, растворившись, как предрассветная дымка. И как уходящий туман уступает место утреннему солнцу, так и ее взор стал наполняться теплом и несмелой радостью.       — Зачем ты здесь?! Зачем пришла сюда?! — выпалил Кили, ощущая, как гнев и счастье, сплетясь тугим змеиным клубком, душат его.       Но ответить ей не дали: враги теснили, бой кипел, как магма в вулкане, пуща шумела, унося свои стоны к небесам. Вот уже показалась светлеющая опушка.       Гномьи принцы, конечно, соблюли все меры предосторожности, обустраиваясь лагерем, проверили, не виден ли их костер, не привлечет ли запах дыма ненужных гостей. Так-то оно так, да не все так просто. Пусть плотный туман и скрывал огненное марево, а запахи Сумеречья поглощали табак и гарь, но теплый воздух, как известно, всегда поднимается вверх, и если, просачиваясь сквозь толстые ветви и ржавые листья, он был практически невидим, то высоко над кроной, серые клубы являли себя в полной красе. Подобная недальновидность могла бы стоить гномам жизней, если бы она эти самые жизни не спасла.       Подъезжая к границе владений Трандуила, Торин все терзался сомнениями, куда именно держать путь, ведь ворон сообщил только то, что троица находится где-то в глубине леса. Бард также не мог помочь с ответом, и приходилось двигаться вслепую, как вдруг… ответ возник сам собой.       — Вон там! — махнул рукой лодочник. — Виднеется слабый дым! Должно быть, костер.       Можно было, конечно, предположить, что разжечь огонь мог и случайный путник, да и вообще — мало ли странностей в этой заколдованной чаще, но Торин был практически уверен, чьих рук это дело.       — Вперед! — скомандовал он, хлестнув поводьями.       Баранов пришлось оставить, да и идти было не далеко, а затем, войдя под сень Лихолесья, гномы услышали отчетливые звуки сражения. Все было понятно без слов. А значит… пора вскинуть секиры и молоты, обнажить кистени и мечи и устремиться вперед — туда, где ждали подмоги их близкие!       Завидев неожиданных гостей, эльфы заметно занервничали: выдержать бой на два фланга они бы не смогли даже на своей территории, особенно сейчас, когда многие их товарищи пали в битве при Одинокой горе. Но гномы не собирались нападать на своих соседей — влившись, как железный, тяжелый поток, они мгновенно стали теснить общего врага. Лязг оружия и звон брони разносился на далекие мили вокруг, а крики, вопли и кличи нещадно колыхали оживший воздух, будто стремясь докричаться до самих звезд.       Перевес светлых был велик, но зло, как известно, не знает ни жалости, ни страха. Орки не боялись собственной смерти: все, что их ныне волновало — так это смерть противника. И они охотно сеяли ее по древней земле. Но как бы ни был беспощаден и силен враг, он оказывается беззащитен и одинок перед еще большей силой, что издревле зовется взаимопомощью. Волей случая объединенные армии гномов и эльфов теснили слуг Мелькора, прогоняя прочь из обители бессмертных. Орки отступали, падали, сраженные меткими стрелами, умирали, проткнутые острыми мечами.       Битва долго длилась, идя уверенными шагами на север, к другой границе некогда Великой Пущи, оставляя после себя кровавый шлейф. Изгони два войска орков за пределы леса, они бы не пошли дальше, но тут вмешался еще один случай. Или судьба. А быть может, чья-то умелая воля…       Уже на краю чащи, где деревья заметно редели, словно опоздавшие страждущие, произошло нечто непредвиденное. Оно было настолько неожиданным, что даже темные силы опешили, столкнувшись лицом к лицу с неотвратимым роком. Роком, управляемым умелой старческой рукой, сжимавшей верный посох.       Сказать по чести, Креон не собирался никому помогать. Когда день спустя после отъезда эльфов он со своими людьми обнаружил артефакт врага, военачальник думал, что все закончилось благополучно. Он тем более не собирался так просто позволить магу увезти палантир Амон-Сула, но камень ныне покоился в телеге, накрытый непримечательным серым покровом, и уже давно покинул пределы земель эорлингов. А стоило Гендальфу воспользоваться камнем, как открылась и ситуация, сложившаяся у преследователей второй орочьей армии.       Совесть — далеко не главное достоинство, коим обладал военачальник Фрамсбурга, но в этот раз она напомнила о себе. Будто проснулась после долгой спячки, выглянув из-под объятий глубоких холодных снегов, точно подснежник. И на этот раз, впервые за долгое, очень долгое время, мужчина поступил так, как считал правильным. Зная, что ни брат, ни товарищ Драг не примут его волю, что сам подставит себя под удар, которого можно было избежать, что вновь подвергнет своих людей опасности, вынудив их защитить чужаков… Но это было правильно. Эти самые чужаки невольно взяли на себя ответственность решить их проблемы, а долги, как хорошо понимал сам Креон, нужно отдавать. Значит, оно того стоило.       Эотеод ринулись под своды Сумеречья, отрезая врагу пути к бегству и зажимая его в тиски: гномы, эльфы и люди, а в центре этой смертельной ловушки — обреченные на поражение. Тройная комбинация, случайная комбинация, удачная комбинация.       Минуты совместного боя пролетели удивительно быстро, и вскоре все было кончено.