No-good

Кёнсу равнодушно, даже с толикой грусти, оглядывает кабинет, особенно уделяя внимание пустующему соседнему сидению. Чанёль предупредил, что немного опоздает, потому что надо забрать какие-то справки из поликлиники, а может и вовсе не придёт, на что До написал «Ну и вали ты лесом. И без тебя справлюсь». Да, бета своеобразно дорожит другом, и Чан это знает. Кён настолько погрузился в свои мысли, что не замечает перешептывающихся омег класса. А обсуждали они что-то с диким энтузиазмом. Небось какой-то айдол женился или ещё что-то в этом роде. — Кёнсу, — к его парте подходит донельзя счастливый Лу и чуть ли не кидается на бету с объятиями. — Я так рад за тебя! До, вместо ответа, выпучивает глаза и кивает, мол, «что за ересь ты тут несешь, парень?». Правда до Ханя не сразу доходит, о чём он. — Ну, у тебя же альфа появился, да? — хитро улыбается омега и подмигивает растерянному бете. А потом Кёнсу начинает медленно вскипать. «Ким, ёб твою душу, Чонин, что ты наговорил, пока меня не было?! Один гребанный урок пропустил, а уже всякие слухи ползут!» — Странно, — Лу принюхивается, чем пугает того и заставляет шарахнуться дальше, чуть ли не падая со стула. — Я не могу понять, кто у нас пахнет мятой. Или он из параллельного класса? Мята? Какая мята? Ответ сразу всплывает в голову — Чанёль. Бета заметно успокаивается и качает головой. Господи, этот любопытный Лухан доведет его до психушки. — Тогда кто? — широко улыбается омега. — Я его знаю? Он из этой школы? Как вы познакомились? Словесный поток бета останавливает, громко хлопнув ладонями по поверхности парты. Омега затыкается моментально. Прекрасно понимая, что Лу не знает языка жестов, Кёнсу быстро чиркает на листе «Где альфы?». — А, урок отменили, и они решили поиграть в баскетбол с альфами из другого класса, — тараторит парень и продолжает допрос. — Так кто твой аль… Не успевает договорить омега, как в кабинет врывается весёлый, но измотанный Бэкхён в спортивной форме. — Слабаки! — смеётся тот, игриво смотря на альф, что вяло перебирают ногами. — Бэк, мы тебе уступили, потому что ты омега, — хрипло оправдывается Крис, еле дыша. — Не надо мне тут ля-ля, Ву Ифань, — хмыкает тот. — Просто признай своё поражение. — Чёрта с два, омежья бестия, — выдыхает Чонин, еле заходя в кабинет на дрожащих ногах. Сердце пропускает удар. Почему-то неуютно смотреть на альфу после вчерашнего. Даже смотреть на него дольше двух секунд не удается. Это необоснованное смущение бесит. Чонин замечает бету, буравящего парту, и широко улыбается. После признания от былой робости не осталось и следа, что несомненно радовало альфу. Хотелось ещё раз сто признаться бете, чтобы тот даже не сомневался в его намерениях ни на секунду. Альфа был уверен в своих чувствах на сто процентов. Может раньше он и отрицал свою симпатию к бете, то теперь он готов. Просто готов. И его ничуть не смущает, что Кёнсу бета и что «вокруг столько сладких омег, Чонин, а он же бета». Ему плевать. Кёнсу ему нравится и таким. Больно бьющим, малость истеричным и неимоверно холодным. Ким подходит к До, и перешептывания становятся ещё интенсивней. А когда Чонин уже стоит напротив сидящего Кёнсу, то улыбка слишком быстро сползает с лица. Что-то внутри обрывается и больно ухает в сердце альфы. Чонин чуть качает головой, слабо улыбаясь. Парень наклоняется к недоуменному бете, чуть ли не утыкаясь носом в воротник рубашки, и глубже вдыхает запах, которого по идее у бет нет. Если, конечно, у него не появился альфа. Запах мяты не мерещится Чонину и он стискивает руки в кулаки, не находя слов. Кёнсу не может даже и пошевелиться от… Страха? С каких это пор он боится этого альфу? — Чонин, садись на своё место,— отрезвляет строгий голос преподавателя Юн. Ким горько ухмыляется и садится за своё место.

Упустил.

~~~

— Слушай, Кёнсу, меня это вообще не волнует по идее, — Ифань старательно смотрит куда-то в сторону, только не на бету. — Но Чанёль где? Сейчас перемена и потому половины класса пока нет в кабинете. До красноречиво поднимает бровь и скрещивает руки на груди, разглядывая альфу. Не волнует его. Да, охотно верится. И нервное дергание правой ноги тоже от «не волнения». И глаза, что разглядывают всё, что-либо, только не реакцию беты, уж точно не из-за смущения. И не из страха быть пойманным с поличным. — Ты ничего такого не подумай! — начинает зачем-то оправдываться альфа. — Просто я хотел бы реванш за ту игру. Реванш он хочет, ага. И покраснел он от предвкушения. — Так что… Не знаешь, где он? — мямлит Ву. Бета легко улыбается парню и быстро печатает на телефоне «В больницу за какими-то справками поехал». И шире улыбается, когда Фань облегченно выдыхает, якобы незаметно.

~~~

Игра заканчивается слишком быстро, лишь потому что Чанёля не было, а Кай как-то слишком вяло играл. Кёнсу не раз замечал тотальный игнор со стороны альфы во время игры, словно избегает его. На До староста благополучно повесил закрытие спортзала и потому бета выжидал, когда все наконец свалят. И по этой же причине бета принимает слишком длительный горячий душ, стараясь попутно разобраться со собственными мыслями. Надо бы к Чанёлю сходить и занести его тетради, а то этот новоиспеченный альфа всегда отличался безответственностью. Что и написал Кёнсу своему непутёвому другу. Когда бета выходит из раздевалки более-менее освежившим, бодрым и в благоприятном настрое, то последнее нарушает хмурый Ким Чонин, восседавший на лавочке словно царь. «Вали домой», — напечатав это, До демонстративно вертит экраном смартфона перед альфой. Кай на это криво ухмыляется и втягивает носом запах геля, исходящий от беты без намёка на мяту. — Наконец-то от тебя не воняет этой травкой, — холодно выдаёт Ким, на что До непонимающе моргает. — Мята. От тебя разило мятой за километр. Кёнсу заметно бледнеет, что забавляет Чонина больше. Альфа встаёт со своего насиженного места и подходит к ничего непонимающему бете. — Кто он?— в пустом спортзале эхом разносится рык. Кёнсу почему-то в ответ мотает головой. — Прикрываешь своего хахаля? — хмыкает альфа, хватая бету за запястья, на что тот поджимает губы. — И давно он у тебя? До кидает злой взгляд на парня и пытается вырвать свои ладони из захвата, чем и бесит Кая. Альфа, не отпуская запястья, тащит того в сторону кладовой для спортивного инвентаря. Кёнсу рыпается, кусается, пытается пнуть, но все попытки тщетны. И тогда становится страшно. Ким толкает парня к стене и прижимает к ней, горячо дыша в лицо. — В чём дело? — криво улыбается Чонин. — Я противен тебе? Из-за того, что я не он и от меня не воняет мятой? Мускатник слишком дешёвый запах для тебя? Кёнсу пытается оттолкнуть Кая. Как он может говорить такие вещи ему? Он не из тех бет, что по запаху ориентируются о материальном благополучии. А Кай, видимо, считает иначе. Альфа впивается в пухлые губы беты в требовательном поцелуе, заставляя того приоткрыть их. Кай сто раз представлял такой поцелуй с бетой и в реальности всё намного лучше. Ноги Кёнсу дрожат от страха, как и всё тело и это не ускользает из внимания Кая. Кёнсу задыхается в поцелуе, в котором его рот буквально трахают языком, и поперхивается то ли собственной, то ли чужой слюной. — В чём дело? — издевается Кай, с наслаждением наблюдая, как слюна стекает по подбородку беты. — Он нежен, а я слишком резок? До принимает ещё одну вялую попытку оттолкнуть парня, но всё равно бесполезно. Сердце болезненно ноет и стучит слишком быстро. — Почувствуй, — альфа насильно тянет запястье парня к своей ширинке. — Чувствуешь? Понимаешь, что ты со мной творишь? Кёнсу с ужасом нащупывает возбужденную плоть сквозь ткань школьных брюк, и кривится от отвращения. Кай судорожно пальцами цепляется за ремень, при этом умудряясь кусать нежную кожу шеи парня. Кёнсу закрывает глаза и понимает, что возбуждается от грубых прикосновений альфы. — Ого, мы тоже тут возбуждены, — хмыкает Ким и спускает брюки беты, несильно сжимая твёрдый член Кёнсу сквозь боксёры. — А твой мятный не против? Сильный удар в скулу. Пока альфа прижимает ладонь к ноющему месту, Кёнсу, полностью дрожа, натягивает брюки обратно и бежит к выходу из кладовой. Но его хватают за волосы и буквально затаскивают в помещение, швыряя на стол. — Сука, — рычит Кай, насильно разводя ноги испуганного беты. Глаза До застилает пелена слёз и он мысленно понимает, что выхода нет. Кай снимает с несопротивляющегося парня ненужные брюки и боксёры, рвёт пуговицы с рубашки, и с остервенением кусает кожу, оставляя яркие отметины. Момент, когда Ким входит в податливое тело, Кёнсу запоминает адской болью и унижением. А потом бета будто впадает в астрал, пока альфа буквально вдалбливается в него. «Чанёль, где ты? Мне страшно. Мне больно. Чанни, Чанни…» — Ч… Ча-Ча-Чан-ни! Дверь распахивается и Пак не верит собственным глазам. Словно это плохая шутка, очень неудачный розыгрыш. Чанёль сам пропускает момент, когда перепуганный Кёнсу пытается оттащить его от полусознательного Чонина, лицо которого напоминает красное мессиво. Но он отчётливо помнит, как вышвыривает альфу из спортзала и рычит проклятия в его адрес. Идут домой они в тишине. Благо, Юра ушла ночевать к подруге. Чанёль ставит чайник на плиту, а после ведёт друга в свою комнату. Сняв школьную одежду с беты со стеклянными глазами, альфа морщится при виде ярких засосов на теле. Слишком много меток. Одев в свою одежду, которая ему великовата, Пак садит друга на диван и выдаёт: — Не сдерживай себя. Бета не плачет. Он ревёт. Тихо, истерично, иногда говоря подробности чудовищного поступка Кая. Чанёль слушает, вернее вслушивается в голос немого беты. — Чанни, мне так страшно было, — Кёнсу крепко обнимает друга. — Он… Он говорил такие противные вещи, Чанни. А ведь вчера говорил, что дорожит, что ценит. Я знал, что это ложь. Правда, знал. Чонину ничего не стоит говорить подобные вещи, а я, идиот, верил. Поверил как сопливая омега, мать твою! Я так ненавижу себя. Мне… Так больно. Я чувствую себя таким грязным, Чанни. Тебе не противно касаться такого человека? Пощёчина. Кёнсу горько ухмыляется: — Так и знал. — Идиот, — рычит парень. — Ты мне никогда не будешь противен. Ты мой друг, Кёнсу. Я никогда от тебя не отвернусь! Последнюю фразу альфа буквально выкрикивает, заставляя бету вздрогнуть и вновь заплакать. Пак сам обнимает До, позволяя ему уткнуться в своё плечо. — И как мне жить дальше, Чан? — Ты должен жить, — шепчет альфа. — У тебя голос красивый. Между тем, Чонин еле бредёт по пустым улицам, осознавая, что запах мяты принадлежит Чанёлю.