No-good

— Пак Чанёль? — Отсутствует, — бесцветно отзывается громче всех Ифань. Остальные ученики не обращают на это внимание и потому они вовсе не замечают угрюмое настроение альфы. За исключением Бекхёна, который кивком спрашивает у того в чём дело. Вместо дельного ответа Ву отворачивается к окну и закрывает глаза. Всё с утра идёт наперекосяк. Проснулся альфа с Чунмёном под боком, не позавтракал, толком не умылся, опоздал на несчастные две минуты, получил выговор от преподавателя Ли и как назло Чанёль не появился на уроке. Не день, а кавардак. — Ты в порядке? — негромко спрашивает Бекхён, когда учитель Ли отвлекается. — Да, — Ифань неслышно кашляет. —А что? — Ты уже пять минут пялишься на это, — омега указывает пальцем на картинку спаривающихся лягушек. — И я дико сомневаюсь, что это тебя возбуждает. Если ты, конечно, не стал полным извращенцем… И ничего, что у нас не биология, а история? — Просто день не задается, —вздыхает Ву и трёт глаза, прогоняя остатки сна. —Надеюсь, что дальше будет не хуже. — Наивный, — хмыкает Бён. Преподаватель Ли внезапно затыкается, окидывает злым взглядом друзей, говоря «последнее предупреждение». — Кстати, где наш придурок? — вспоминает про Кая Бекхён. — Иногда мне кажется, что ты питаешь к нему симпатию, просто стараешься не показывать этого. — Я не посмотрю, что здесь препод и врежу тебе. — Я и не против… Преподаватель Ли недовольно шипит на учеников и после возвращается к объяснения материала. — Чонин вчера подрался с Чондэ и поговорил с Кёнсу, — зачем-то говорит Бён. — Что?! — на весь кабинет орёт Ву. — Бён и Ву, встали, собрали вещи и покинули кабинет! — рычит учитель, отшвырнув кусок мела в сторону. Ух, какой нервный дядя.

~~~

Чонин прислоняется к ограждению возле школы и ждёт. На щеке красуется неглубокая царапина, но всякий раз, когда альфа её касается, то на лице расцветает улыбка. — Кёнсу, я должен кое-что прояснить, — вздохнул Чонин, перестав раскачиваться. Бета окинул альфу мимолётным взглядом, однако моментально отвернулся, стоило на секунду увидеть глаза Кая. Кёнсу боялся. Он не знал чего именно, но боялся. Никогда не предугадаешь что взбредёт в голову этому альфе. Все омеги и, возможно, беты без ума от него. Омеги. Почему-то в тот день, когда Кён увидел Бекхёна с Чонином, то ощутил себя… Неполноценным. Недостаточно красивым. Не привлекательным. После той случайности, бета поймал себя на мысли, что уже добрые два часа с некой брезгливостью изучал собственное отражение в своей комнате. Ему не нравилось абсолютно всё. Ноги казались ему несколько короткими, щёки большими, его раздражала бледная кожа, губы непонятной формы, круги под глазами слишком яркие и ему мерещился жир по бокам. Да, у Кёнсу бывают и такие дни. Он же человек в конце-то концов. — Кёнсу-хён, — голос у Кая пропитан нежностью и это заставляет бету проглотить комок в глотке. Почему так больно и неприятно? Может, от понимания, что он не первый и не последний в жизни Ким Чонина? Что он, До Кёнсу, очередная забава? Чёрт. Главное теперь не разреветься перед этим оболтусом. Чонин встал перед бетой, вцепившись руками в цепи качелей. — Между мной и Бекхёном ничего нет, — тихо сказал Кай. — Слышишь? Это было просто недоразумение. Бек мой друг и не больше. Кёнсу решил посмотреть альфе в глаза и поднял голову. Почти сразу же пожалел. Меньше всего бета хочет стать очередным. Меньше всего он хочет, чтобы этот альфа стал первым. Первым кем? — Кёнсу, — прошептал Чонин, наклоняясь к До. — Ты мне очень нравишься. — «Ложь», — произнёс губами тот. А дальше будто время останавливается. Шумная столица с активной ночной жизнью не перестаёт гудеть. Но у неё есть потаенные уголки, тишину которой разрушают мелодии цикад. Даже не верится, что это — часть Сеула. И в тихом уголке, в районе которого все уже спят, альфа с осторожностью коснулся пухлых губ беты, мысленно боясь спугнуть его. Это касание длится каких-то двадцать три секунды, пока Кёнсу не опомнился и не оттолкнул от себя Кима. — Прости, — Чонин крепко обнял Кёнсу. — Просто меня раздражает запах Чена на тебе. Прости, это эгоистично звучит, но это так. До отпихивался от Кая и, психанув, дал смачную пощёчину, оставив царапину на щеке. Бета от себя это не ожидал. С каких пор он себя ведёт как истеричная омега во время течки? — Я заслужил это, — ухмыльнулся альфа, не отпуская старшего из своих объятий. Бета, усмирив свой пыл, виновато прикусил нижнюю губу и кончиками пальцев провёл по ране на щеке. Подавшись непонятному порыву, Кёнсу встал на носочки и едва весомо губами коснулся раны. Извиняется. — Ничего страшного, Кёнсу-хён, — Ким расплывается в улыбке. — Заживёт до свадьбы! «До чьей, Ким Чонин?». Кай разглядывает мимо проходящих учеников, нежась под солнечными лучами. Пока он не чует запах корицы. Чондэ чуть хмурится, приметив у ограды Чонина, и проходит мимо него, однако его останавливает хриплое: — Чен, надо поговорить! — Лучше ближе к делу, — Чондэ разворачивается, но не подходит к Киму. — Если я узнаю, что ты обидел Кёнсу — не сомневайся, я тебя к нему не подпущу ни при каких обстоятельствах. — Я не обижу его. — Мы посмотрим, Ким Кай. — Чонин. — Ты всегда будешь Каем, — фыркает Чондэ. — Это твоя вторая сущность, от неё не избавишься. Рано или поздно, ласковый и заботливый Чонин улетучится и ты станешь Каем. «Не натворите делов, глупые», — мысленно желает удачи Чондэ, неторопливо шагая на второй урок. — «А то зря я, что ли, весь этот спектакль разыгрывал?»

~~~

Утро Кёнсу встречает в объятиях Чанёля, у которого дурацкая привычка храпеть и сжимать бету в медвежьих объятиях, как плюшевую игрушку. Родители беты давно привыкли к такой картине, потому и решили их не будить в школу, поскольку посчитали, что ребята переутомились от переполняемых чувств. До явился домой позже обычного, заставив родителей немного напрячься, однако, уловив ещё и едва ощутимый незнакомый запах мускатного ореха, они договариваются не допрашивать сына. А уже ближе к полуночи к ним домой заявился донельзя счастливый Чанёль. Отец Кёнсу, учуяв тонкий запах мяты, сокрушенно проворчал: — Только не говори мне, что и у тебя альфа появился? — Нет, дядя, — Чан широко улыбнулся. — Это мой запах. Я альфа. Всегда был альфой. У меня были проблемы с гормонами запаха и поэтому я ошибочно принимал себя за бету. Услышав это, в кухне Кёнсу уронил фарфоровую чашку, и даже не убрав осколки, он рванул в прихожую и буквально повис на Паке, вдыхая лёгкий шлейф мяты. Отец беты хмыкнув на воссоединение неразлучных друзей, направился в сторону кухни и попросил жену поставить чайник, ибо у них нежданные гости с нежданными новостями. — Я альфа, Кёнсу, представляешь? — Чанёль смеялся, однако посерьёзнел и принюхался. — От тебя пахнет Каем? Кёнсу прикусил губу, подавляя улыбку, что не скрылось с глаз Пака. — Ты светишься! — засмеялся без пяти минут альфа. — «Вовсе нет»! — неуверенно жестикулировал Кёнсу, хотя улыбка его выдавала. — Ох, Кёнсу-я, — Пак обнял своего друга. — Чувствую, что жизнь налаживается. — ПакЧан, Кёнсу, чай готов! — позвал ребят отец Кёнсу. — Итак, Чанёль, что за проблема с гормонами и на чистоту: ты же не будешь приставать к нашему сыну? — Ой, дядя, — Чан прыснул. — Я боюсь, что моя нервная система этого не выдержит. —«Пошёл нахуй». — Тётя, Кёнсу матерится! — До Кёнсу! Всю ночь друзья болтали и уснули только под утро. «Ну, один раз можно же им пропустить уроки, верно?» — подумали родители Кёнсу и решили их не будить.

~~~

— Я не собираюсь знакомиться с твоими родителями! — вопит Лухан, выбегая из очередного бутика с одеждой. — Как будто у тебя есть выбор! — кричит Сехун, с тремя пакетами одежды бегая за своей омегой. Посетители торгового центра с удивлением наблюдают за этой комичной парочкой, в которой омега вопит что-то уже на китайском, а альфа смотрит на него, мягко говоря, как на дебила. Се не понимал волнение Ханя и его рьяный протест против встречи с родителями. Ведь, если у них всё серьёзно, то знакомство с родителями — первый шаг к доказательству этого, верно? Лу же не понимал такого рвения своего альфы на знакомство с их семьями. Куда они торопятся? Они, грубо говоря, относительно недавно признали свою истинность и чуть не переспали, да и вообще они ничего не знают о друг друге. В начале им бы разобраться друг с другом, потом уж втягивать туда родителей. Желательно родителей Лухана потом. Ибо они не очень-то и жалуют корейцев. Ладно, если быть совсем честным, то родители Ханя видят своего любимого сыночка только с китайцем, ибо «Ханни, у корейцев другой менталитет и методы воспитания». Люди сами порой не замечают, что проявляют национализм, даже просто не желая и не рискуя понимать других. Лу не знал, как объяснить родителям, что его истинный альфа по национальности кореец, не знающий китайский язык, и слабо верит, что родители проявят снисхождение, ибо они вовсе не верят в такую чепуху, как «истинность». В такой тупиковой ситуации оказался Лу. И почему-то он уверен, что родители Се его не примут по той же причине. Хань не глупый, он знает, что не понравится им, поскольку он китаец. — Ты не хочешь знакомиться с ними, — говорит Се осторожно, потому что ему страшно. — Потому что это несерьёзно? — Что несерьёзно? — не понимает Лу, вырвавшись из своих раздумий. — То, что между нами, — хмурится Се. — Наши отношения. Тебе они кажутся несерьёзными? — Сехун, милый, — Хань встаёт на носочки, обнимает своего альфу за шею и шепчет. — Наши отношения — самое важное в моей жизни. Я… Я просто боюсь. Всё слишком стремительно идёт. Я же мало о тебе знаю. И нам стоит что-то делать с нашими порывами ревности. А то, того гляди в психушку укатим. — Я всегда буду тебя ревновать ко всем, Лулу, — О не стесняется присутствия посторонних людей и уже откровенно лапает омегу, проводя ладонями по спине и спускаясь вниз. — Се, не при людях, — с придыханием шепчет Хань и тихо стонет в плечо альфы. — Ч-Чёрт. С-с-смазка. — Упс, — ухмыляется О и отпускает омегу. — Интересно, у сортира много людей? — Ну уж нет! — шипит омега. — Я не собираюсь так рисковать! — Кстати, ты когда позволишь мне овладеть тобой? — Сехун облизывает губы и смотрит омеге в глаза. — А то на одном минете не проживём, Лулу… И мне интересно как ты справлялся со своими течками до «нас»? — У меня чувственный запах, — хмыкает омега, провоцируя альфу на ревность. — Все от него без ума. — Надо бы и метку поставить, а то я гляжу, ты совсем распустился, — рычит Се. Не теряя ни секунды, Сехун перекидывает Лухана на своё плечо и уносит из торгового центра под осуждающие порицания пожилых женщин. Как будто они в молодости были святыми.