No-good

— У тебя походу хобби, — фыркает Бекхён, едва открыв входную дверь. — Приходить ко мне в дерьмовом настро… Чонин, ты в порядке?! Меньше всего омега ожидал, что альфа буквально завалится на него мёртвым грузом. Кое как держа бессознательного приятеля, он затаскивает того внутрь своей квартиры, зачем-то шепча «всё будет хорошо, чувак» и «ты только потерпи малость». Скорее Бён старается успокоить себя, нежели чем Чонина, которому, в принципе, пофиг. — Ну, вот куда в этот раз полез? — бубнит себе под ноc Бек, стягивая с парня запачканный кровью школьный пиджак. —Опять подрался? Вечно на мою голову сваливаешься, как первый снег. Омега пытается раздеть Кима без лишних увечий, что выходило весьма хреново. А тот только мысленно оправдывается на причитания друга, но открыть рот не может, потому что больно. Очень-очень больно.

~~~

Едва Ифань переступает порог родного дома, как на него с разбегу прыгает нечто. У нечто длинные конечности, писклявый голос при умилении и запах персика. Тао утыкается в шею братишки и мычит что-то нечленораздельное. — Гэгэ, ты тяжёлый, — пыхтит Крис, скидывая обувь. — Чем ты так доволен? — Ты нравишься Мённи, — радостно верещит омега, не слезая с парня. — Он тебе нравится? Хоть чуть-чуть? — Нет, — твёрдо заявляет он. Альфа опускает брата, а сам молча направляется в свою комнату, на ходу ослабляя галстук. Не хотелось говорить брату плохого о его друге, особенно когда они только-только начали ладить, но и молчать тоже не вариант. Просто даже если бы он дал шанс Чунмёну,… чёрт, даже сама мысль об этом кажется какой-то неправильной. Словно он врёт себе. — Совсем не нравлюсь? — интересуется Мён, закрывая за собой дверь. Запах апельсина заставляет немного усомниться в своём решении. Да и Чунмён в просторной футболке Ифаня, соблазнительно облизывающий губы, тоже как-то пошатывает уверенность. Альфа сдержанно сглатывает ком, отворачивается, и снимает рубашку, чувствуя, как руки начинают дрожать. Мён это замечает и хмыкает, мысленно приписывая себе очко. — Абсолютно? — вздыхает он и бесшумно подходит к ничего не подозревающему парню. Омега утыкается холодным носом между лопаток альфы и мажет губами по коже. Крис шумно выдыхает и сжимает несчастную рубашку в руках. — Абсолютно, — кивает он и Мён отходит. — У тебя кто-то есть, да? — фыркает он, видимо уловив посторонний запах. Перед глазами мелькает смущенный Чанёль. Ву мотает головой, прогоняя не те мысли и сдержанней говорит: — Нет, нету. — Даже если и есть, — омега обнимает его, заставляя мурашки пробежаться. — Тебе от меня не отвертеться. Я твой истинный, Ифань. «Истинный»… Звучит как приговор. Крису не хочется слышать это слово. Особенно, если рядом Чанёль.

~~~

— Пап, — как можно беззаботней говорит Лу. — Ты когда-нибудь задумывался о моём будущем? — Ох, Ханни, — пожилой мужчина ерошит крашенные волосы сына. — Я этим живу ещё с момента твоего рождения. — Значит, и… Ну… Брак представил? — Лу смотрел куда-либо, но только не на родителя. Надо же заранее морально подготовить родителя, а не с ходу протараторить «Пап, у меня давно есть альфа и мы не можем спокойно переспать, потому что моя совесть не позволяет.». Тогда у него будет сердечный приступ. — Моего маленького олененка? Отдать кому-то? — Ну, пап, — смеётся тот. Их идиллию прерывает настойчивый стук в дверь. Хань недоуменно смотрит на отца. Мужчина хитро улыбается, встаёт с насиженного места и между делом говорит: — Забавно, что ты о браке заговорил, сынок. У порога стоит очень даже симпатичный парень с дорожной сумкой. Косая чёлка падала на правый глаз, которую парень часто заправлял за ухо, хотя толку мало. Улыбка не широкая, но невероятно милая, даже можно сказать трогательная. — Добрый вечер, дядя Лу, — Хань замечает ямочку на щеке и неосознанно тычет свою щеку. Ямочка. Почему эта ямочка даёт какой-то знак? Чёрт, что-то знакомое в этом парне. —Син, — мужчина хлопает его по плечу и обращается уже к застывшему сыну. — Ханни, помнишь Исина? Он раньше жил с нами по соседству. — Исин? — повторяет омега и… И потом будто током прошибает и воспоминания потоком проносятся в одно мгновение. Вспоминается вечно болеющий мальчишка-бета, которого Лу навещал в палате и приносил ему втихую конфеты. А мальчишка этот рисовал на маленьком блокноте, но рисунки не показывал, ибо стеснялся. Хань до сих пор не видел эти рисунки, даже когда Син переехал в Китай на лечение. Лечение длиною в десяток с лишним лет. — Исин! — омега прыгает на бету с объятиями, чуть не сбивая с ног. — Ты вернулся! — Я же обещал, — смеётся тот. — Так-так, руки не распускать, Чжан Исин! — Ну, пап!

~~~

Кёнсу просыпается посреди ночи и встаёт с дивана. Сам Чанёль спит на полу, а рука его закинута на диван ¬— он крепко сжимал ладонь друга, чтобы тот уснул. До садится на табуретку, поставив чайник на плиту. Спать совершенно не хотелось. Как бы ни старался он, в голове всё равно проплывали те жуткие моменты с Каем. Такое не забывается. Никогда не забудется. Бета принюхивается к своему запястью. Злиться сил нет, хочется плакать — он пахнет Каем. Сколько не мойся — запах не уходит. В этом минус бет — к ним слишком сильно приедается чужой запах, особенно альфачий. Тем более Кёнсу пометили. Он обречен пахнуть им. Следовательно, надеяться на нормальные отношения с другим человеком нельзя. Чёртов Ким Чонин. Чанёль просыпается от свиста чайника. Кёнсу молча роняет слёзы на стол, а сам пустым взглядом уставился на стенку. Пак выключает конфорку и обнимает друга за плечи со спины. — Хочешь, я его убью? Бета мотает головой. — Ну, хочешь, я тебя помечу? Кёнсу смотрит на друга и на его лице читается «Ты с головой дружишь?». А после он отвешивает нехилый такой подзатыльник, ибо такой интимный момент испортил. — Не хватало такого, — хрипит он. — Я так и так пропах этим ублюдком. Ещё тебя прибавить, то я вообще стану человеком лёгкого поведения в глазах других. — Будешь той ещё штучкой, — ржёт альфа, сгребая друга в охапку. — Блять, аккуратней, я нежный материал. — Я слышу. Чайник остывает, а солнце начинает вставать изо горизонта. Всё-таки с друзьями всё намного легче переносится.