No-good

— Бек, ты заболел? — спрашивает Ифань, остановившись у парты. Логично, в принципе, ибо омега сидит в медицинской маске, которую на натянул чуть ли не до глаз. Ифань умничка же, ну. Сразу же догадался. Его только погладить надо. Но почему-то омеге хочется врезать своему нерадивому другу в нос. Ногой. С разбегу, как в фильмах. Бек оглядывается и, убедившись, что на них никто не смотрит, чуть опускает маску. Крис офигевает при виде огромного синяка на щеке и почти кричит, правда Бён вовремя затыкает, заявив: — Твой ебанутый дружбан приставал ко мне. И такую, блять, пощёчину влепил. — Кто-кто это сделал? — Ифань в трансе проводит пальцем по сине-фиолетовой коже на щеке. — Кай, блять, Кай это сделал! — Бек кусает губы и дергается от прикосновений друга. Крис качает головой. Нет. Не может быть. Чонин не мог так поступить. Кто-либо, только не он. — Бекки, ты... — Если ты, блять, спросишь уверен ли я, я тебе врежу, — шипит тот, показательно хрустя пальцами. — Чонин не мог, Бек… — Как видишь, смог! — громко кричит омега, вскочив с места, и, на взгляды одноклассников шипит. — Чего уставились, блять?! Возвращайтесь к своим делам! Только сейчас альфа замечает, что тело друга мелко дрожит, как и голос. Бек смотрит в сторону, потому что даже глаза его выдают. Омега корит себя. Он всегда ругал себя за излишнее доверие. Бён знает не понаслышке, что никому доверять нельзя. Нельзя доверять никому всецело и верить, что это взаимно, потому что так не бывает. Но. Но такого от Чонина даже он не ожидал. Альфа, что солнечно улыбался и кидал ехидные комментарии той ночью ядовито ухмылялся, пригвоздив руки омеги к изголовью кровати. Грязные комментарии, жаркий шёпот в ухо и эти неприятные прикосновения кажется навсегда отпечатались в голове Бекхёна. Он по-прежнему не может поверить в это. Вернее, не хочет. Это же Чонин — глуповатый парнишка, строящий из себя альфа-самца. — Я сам не хочу в это верить, — Бён закрывает глаза. — Но это так, Ифань. Ву подрывается с места и, поддавшись какому-то внутреннему чутью, заключает друга в объятия. Бек на удивление одноклассников, да и самого Ифаня, мякнет в руках альфы и тычется лбом в плечо. Потому что, Бек хоть и дерзкий и брутальный, но он всё же омега. — Ой, как трогательно, я сейчас расплачусь, — противно смеются у входа кабинета. Крис хмурит брови, но не отпускает Бёна, хотя тот начинает брыкаться и говорить «Фань, отпусти». Чонин направляется к друзьям(?) широкими размеренными шагами, при этом ухмыляясь. Ву принюхивается и почти моментально морщится от ядерного запаха алкоголя от Кима вперемешку с его запахом и... мяты? Мята? Откуда она на Чонине? Может он успел переспать с какой-то омегой? Да, скорее всего так. Но в голову Ифаня упорно лез образ Чанёля, что заставляло волноваться и усомниться в своих подозрениях. — Ой, малыш Бекки, ты простудился? — наклонился к омеге он и шумно втянул воздух. Запах Бёна перемешался с запахом Чонина, что заставляет альфу шире ухмыльнуться. — Фань, убери его, иначе я его прикончу, — севшим голосом просит омега. — Ой, да кому ты сдался, педик, — громко смеётся тот. Одноклассники всё это время стояли молча, вслушиваясь в каждое слово темного альфы и потому все буквально навострили уши после слова «педик». Бек всё-таки вырывается из объятий Криса и хватает Чонина за воротник школьной рубашки, на которой были засохшие пятна крови. Ким криво улыбается, склонив голову на бок. — Что? Ты же хотел мне врезать, Бекки-я, — издевательски тянет альфа. Это не он. Нет. Это кто-либо, но только не Чонин. Я не верю. Я не хочу верить. Верните мне настоящего Чонина, а эту больную пародию себе забирайте! — Протрезвись сначала, сукин сын, — рычит тот и отталкивает некогда друга подальше. — В маске небось трудно дышать, да? — омега сжимает ладони в кулаки, уговаривая себя не сорваться. Ифань хватает Чонина выше локтя и вытаскивает из кабинета, ведя за собой. Как назло навстречу им попадаются Чанёль и Кёнсу. Последний, кстати, не в самом лучшем свете — опухшие глаза, губы в мелких трещинках, синяки на запястьях, что видны даже сквозь ткань рубашки, и сильный запах мускатного ореха. От осознавания последнего Крис тормозит и непонимающим взглядом смотрит на Кима, на что он облизывает свои полные губы и приторно-сладко говорит: — Кёнсу-я, ты чего зажатый? Неужели меня стесняешься? Бета поджимает губы и щурит глаза в явном раздражении. Чанёль делает решительный шаг в сторону смуглого альфы, но его вовремя останавливает Кёнсу, мотая головой, мол, не надо, не стоит. — Ты издеваешься надо мной? — спрашивает Пак у друга. — Да я его как минимум должен убить! До мотает головой. Чан только на это тяжело дышит. Как вообще бета может позволить этому ублюдку ходить на этой земле безнаказанным? — Кённи, а что ты молчишь? Язык проглотил? Ким умудряется настичь бету в два шага, оттолкнуть Чана в сторону и больно схватить подбородок До, всматриваясь в его лицо. Бледная кожа теперь уже болезненного оттенка, глаза, в которых читается отвращение и ненависть и губы. Идеальной формы, мягкие и пухлые — так и манят вновь прижаться к ним своими. Чонин готов поклясться, что до сих пор помнит вкус этих губ со вчерашней ночи. Интересно, а как они будут смотреться на моём члене? — А вчера ты так истошно звал Чанёля, — Ким морщится. — Даже пропах им. Небось с ним провел остаток ночи, я прав? Плакал и как податливый щенок ластился под него, да? Какая же ты блядь, До Кёнсу. Едва Чанёль и Ифань реагируют на резкие слова альфы, как Кёнсу сам, с каменным выражением лица, пинает колено Кая. Нехило так пинает, кстати. Чонин громко вскрикивает и падает на колени перед Кёнсу. Какая ирония, чёрт возьми, До даже смеяться хочется, если бы он мог. Голос как и внезапно появился, так же внезапно и пропал. Бета, в принципе, не расстроен, его вообще это перестало волновать. Крис подбегает к другу и пытается ему помочь встать. Он до сих пор не в курсе всей ситуации, но Чонин, что бы он там не натворил, его друг. — «Ублюдок», — губами произносит бета и проходит мимо скрючившегося альфы. — Стой, ты так и оставишь его? Серьёзно? — Пак вовремя хватает друга за локоть. — Кёнсу, его надо сажать как минимум. До одаривает Чанёля пустым взглядом и тот остывает. Потому что Кёнсу ничего не хочет. Потому что Кёнсу устал. Просто устал от всего этого дерьма в виде его пагубной симпатии к альфе, бесконечных страданиях и вообще… Есть вещи, куда важней всего этого. — Какой же ты мягкосердечный, Су, — еле слышно шепчет Чан и слабо улыбается. — «От кого я это слышу?» — жестикулирует бета, и улыбается уголком губ. Они направляются в сторону кабинета, давая ясно понять, что больше им не о чем разговаривать. Однако, у порога кабинета Чанёль застывает и якобы незаметно кидает быстрый взгляд в сторону Криса и Кая. Мне дышать трудно. Ифань, словно почувствовав взгляд, поворачивается и смотрит в тёмно-карие, почти черные, глаза напротив. Моё сердце ноет. На безымянном пальце и мизинце поблескивают кольца. Странно, но это успокаивает Криса.Он не может это объяснить сейчас, возможно позже. Немного позже. По идее у Пака не должно быть предвзятое отношение к Ифаню из-за поступка Кая, верно? Однако парня останавливает: «Расскажи, кто твои друзья и я скажу кто ты». По идее Пак собирался поблагодарить Ву ещё позавчера, как только узнал результаты. Он-то думал, что альфа надсмехается, а на самом деле… — Ещё один педик, класс, — хрипит Кай и кривит губы. Что-то внутри ухает с грохотом и треском, а после тело Ву будто холодеет. Что, мать вашу, творится с Чонином?! — Что, Ифань, думал, что я не замечу? Смуглый альфа обходит того вокруг, оценивающе разглядывая, что Крис на секунду чувствует себя какой-то жертвой рядом с хищником. Ему становится смешно. Господи, Ву Ифань, что ты себе там накручиваешь? Это же Чонин. Не какой-то левый чувак, а Ким Чонин — тот придурок, что вечно перепачкан шоколадом и лез играть с тобой в баскетбол. Тот «врач от Бога», что таскал тебе мороженное, когда ты болел, потому что «клин клином вышибают, Фань». Тот олух, которого вечно нахваливает твоя мама и вообще «Ифань, ты почему не можешь быть таким же общительным?». Тот мелкий альфа, с которым ты делишь мечты… Это ведь он, да? Точно? — Надо же, как мы напряглись, — сипло смеётся Кай и останавливается. Крис заметно напрягается, когда Ким подходит близко, слишком близко, буквально прижимаясь к его телу. Сердце болезненно ёкает. Ву мысленно приказывает сердцу перестать так громко стучать, потому что он не хочет, чтобы Кай спалил… Спалил что? Какие чувства и к кому? — А ты в курсе, что твой мятный Чанни спит с Кёнсу? — шепчет альфа, губами едва касаясь уха. — Разве не почувствовал, что он напрочь пропах им? — Он пропах тобой, а не Чанёлем, — несмело возражает Крис, неизвестно чего боясь. — Потому что нефиг было Кёнсу рыпаться и вонять этой противной мятой. — Ты не посмел… — Знаешь, как он мелодично стонет? — Блять, Чонин… — А как в итоге сломался и ногами обвил мою талию? — Господи… — Чёрт, ты бы знал какой он узкий. — Меня сейчас стошнит. — Он сегодня так укутался, потому что весь покрыт в метках. — Что?! — А его это не останавливало, он кричал «Чанни» своим блядским голосом. Чонин отлетает к стене и ударяется об него затылком. Губы он растягивает в улыбке, хотя в ушах противно гудит. Над ним возвышается Ифань с поджатыми губами и стиснутыми в кулаки руками. — Как ты посмел, Чонин? — шипит Ву. — Это же преступление. — Ну, видимо ему понравилось, раз уж он не сдал меня, — смеётся тот. — Да и вообще, неужели ты забыл мой изначальный план? Заполучить птичку. Я его получил, поиграл и всё. Конец цели. Финита ля комедия. — Ты мне противен. — Ты мне тоже, — Кай даже не предпринимает попытку встать. — Сохнешь по Чанёлю, как течная омега по альфе. — Это уже не твоё дело. Осадок увеличивается в разы, с каждым шагом от некогда друга. Ифань до сих пор не хочет верить, что это правда. Это сон. Пожалуйста, кто-нибудь, разбудите меня.