No-good

Едва Ифань возвращается к кабинету, как уже слышит возмущенные вопли одноклассников и грохот падающих стульев. Бекхён, не смотря на свой рост, умудряется заехать кулаком Чанёлю в челюсть, от чего тот отшатывается на пару шагов. Тело омеги пробивает мелкая дрожь, и всё волнение от пытается выместить на кулаки, сильно сжимая их до появления белых костяшек. — Чтобы я ничего не слышал о Чонине из твоего поганого рта! — рычит Бён. — Ты ничего о нём не знаешь и не имеешь права его осуждать! Сердце парня бешено колотилось в груди от гнева и обиды. Да, Чонин натворил делов, за которые не прощают, но осуждать его так грязно и рядом с его другом(?)… Бён может простить альфу, хоть и не сразу, но простил бы. Только в начале бы потребовал объяснения такого поведения. А вот что он сотворил с Кёнсу — Бек не в курсе. Да и вообще, это не его дело, это их проблема. — Да твой Чонин должен в тюрьме сидеть, — ухмыляется Пак, потирая ушибленное место. — Ты, — цедит сквозь стиснутые зубы Бён. Он нарывается в строну Чана, однако его не вовремя кто-то останавливает, с нажимом положив руку на плечо. Бек поворачивает голову и… теряется. Потому что у Ифаня лицо такое обреченное, словно он осознал ущербность своего существования и что все они идут ко дну, не смотря на сопротивление. Взгляд усталый, Бён бы даже сказал, что заебавшийся от жизни, почти взгляд суицидника. Разница в том, что суицидник заебался от своего существования в целом, а Фань от жизни. — Фань, — хрипит омега, нахмурив брови. Ву встает вперед, прикрывая собой Бека, и прокашливается. — Прости его, — Бён открывает рот от изумления. — И меня. Мы не знали о том, что сделал Чонин. — Что, блять?! — визжит Бек. — Ты об стенку ебанулся?! Нахера ты извиняешься перед этим мудилой?! — Бекки, пожалуйста, помолчи. — Нет, это ты помолчи! Бек больно хватает друга за запястье и выводит из кабинета, напоследок шикнув одноклассникам «Кончайте глазеть, бля!». На удивление преподаватель прилично уже опаздывает, но это играет только на руку. Не хотелось бы, чтобы слухи дошли и до них. — Что, блять, с тобой, Ифань?! — Бек, Чонин изнасиловал Кёнсу, — в лоб говорит Ву. — Слышишь меня? — Слышу, — уже тихо отвечает Бён. — Но это не повод этому Чанёлю поливать его грязью! Чонин… Так или иначе наш друг. Или всё для тебя? Ты даже не утрудился послушать историю с его перспективы, а уже послал его. — Он сам сказал, — Крис смотрит в сторону. — Что поймал птичку, поиграл и всё. Вся его история. — И ты ему так легко поверил? — от слов омеги альфу будто холодной водой окатывают. Бекхён прислоняется к стене спиной и скатывается по ней, с горькой улыбкой смотря на друга, глаза которого становились больше. В коридорах пусто, даже завуча нигде не видно, а она обычно расхаживает здесь в поисках прогульщиков. — Какой же я кретин, — молвит Крис, медленно падая на колени перед сидящим на полу омегой. — Доброе утро, — хмыкает Бён и снимает маску. — Как же трудно дышать в этой фигне. Даже оплевал всю, пока орал на этого эльфа… Кстати, с каких пор он пахнет мятой? — Всегда. Он всегда пах мятой. — Ты говоришь это с такой нежностью, — щурится Бек. — А не влюбился ли ты часом? — После той грязи в сторону Чонина? — альфа смотрит на друга, как на идиота. — Ладно, молчу. В коридоре топот шагов завуча и… Запах мускатного ореха.

~~~

Перемешанные между собой приторные запахи омег заставляет парня задохнуться и прокашляться. Слишком много запахов, аж тошнит. Он заметил это с тех пор, как к ним перевелись эти ученики школы искусств. Оказывается их школа очень даже вместительная, почти резиновая. — Да, говорят, что он его изнасиловал. — Бред. Я слышала, что всё было обоюдно, просто этот бета решил закатить истерику, потому что для Чонина это была очередная ночка. — А я слышала, что Кай приставал ещё к своему дружку… Ну, как его? Такой альфаподобный омега. — Да ладно? Первый раз такое слышу! Поподробней расскажи. Чондэ резко останавливается, пока небольшая толпа школьниц проходит мимо него. Обрывки их разговора будто мантрой повторяются в голове альфы. «Ну, как его? Такой альфапободный омега» Эта фраза больно режет слух и заставляет парня бежать со всех ног в учебное заведение. Правда по дороге ему делают замечания преподаватели, но это его не останавливает. Дыхание сбивается и легкие неприятно жгут. Назло сейчас обед и все ученики туда-сюда снуют, мешая парню и отвлекая от потока мыслей. Даже принюхаться – не вариант. Когда альфа вконец отчаивается, то время словно останавливается. У автомата со сладостями стоит Бекхён с медицинской маской, натянутой чуть ли не до глаз. Рубашка малость помята и не заправлена, а школьные штаны местами в белых пятнах. Ну, что за омега? Чен облегченно вздыхает, найдя свою пропажу, и уже спокойными шагами направляется к ничего подозревающему парню. А после обнимает со спины, прижимая к своей груди, носом утыкаясь в макушку, вдыхая аналогичный аромат корицы. Где-то в фантазиях Кима играет нежно-сентиментальная музыка, падают лепестки цветущих деревьев, а Бён смущенно краснеет… — Мать твою! А в реальности альфу со всей дури пинают в колено, пихают локтем в живот и макушкой кажется разбивают нос. Причем все так синхронно, что не поверишь, что это сделал один человек. Из носа моментально хлынет кровь, и Чондэ начинает неумело “ловить” кровь в ладони, пытаясь не испачкать свою рубашку. Парень инстинктивно задирает голову верх, позволяя крови попасть в рот и глотая её. Уж лучше так, чем капать по полу школы. — Чен-Чен? — удивленно бубнит омега, видимо осознав, что он натворил. — Ох, чёрт, прости меня. Я не хотел, просто рефлексы сработали. П-пойдём я отведу тебя в медпункт. «Да что же мне везёт на альф в крови?» — ноет в своих мыслях Бекхён, провожая Кима к месту назначения, предварительно дав ему пару салфеток из рюкзака. А Чондэ между тем охреневает от заботливости омеги. Походу сегодня пойдёт снег.

~~~

— Ханни! — Сехун улыбается, стоило его омеге появиться на горизонте. Правда моментально холодеет, увидев незнакомого парня рядом с ним. Лу нервничает. Страшно нервничает, потому что рядом с ним идёт ничего не подозревающий Исин. Прекрасно зная ревнивую натуру своего альфы, омега уже мысленно придумал сто вариаций дальнейших действий О. На всякий случай Лу набрал на сотовом номер скорой помощи. Надо же быть ко всему готовым, верно? — Лулу, ты чего трясешься? — интересуется Чжан, заметив, как друг вздрогнул и как какой-то высокий парень с нахмуренными бровями направляется к ним. — Сехун, — молвит омега, сжавшись. Альфа настигает их быстро и не надо быть экстрасенсом, чтобы понять, что он явно не в лучшем расположении духа. Син, поддавшись непонятным инстинктам, встаёт вперёд преградив мизерное расстояние между ним и Лу. О останавливается и бесится от наглости незнакомого беты. Какого хрена он творит? Почему он встаёт между ним и его омегой? Однако… Бета какой-то до боли знакомый. — Ты, я так понял, альфа Луханя? — мило улыбается бета, показывая ямочку на щеке и сердце альфы кажется пропускает удар. — Очень приятно, Чжан Исин – друг детства Ханя. — Син, это Сехун, — млеет за спиной омега. Исин удивленно, почти шокировано, смотрит на Сехуна и приоткрывает рот. Взгляд скользит по лохматым волосам, белоснежной коже, карим глазам, припухлым губам и… — Сехун?! О Сехун?! Ничего себе ты стал таким красавчиком! — Чжан прыгает на месте и хлопает в ладоши, невесть чему радуясь. А после поворачивается к омеге, не скрывая довольную улыбку. — Я же говорил, что вы будете истинными! Не зря меня свахой прозвали! — Исин? — произносит Се, всматриваясь в парня напротив. — Син-Син?! Лу отходит от этих двоих чуть подальше, прикрыв лицо ладонью, мол «я с ними, я мимо проходил». Между тем, альфа и бета в шоке и в некоторой радости рассматривают друг друга, громко восклицая. Ханни совсем забыл, что Исин и Сехун в детстве были хорошими приятелями, пока бета не слёг в больницу с концами. В принципе, это хорошо, что они ладят и предаются воспоминаниям. Но почему сердце неприятно щемит, когда О треплет Чжана по волосам и слишком ярко улыбается ему?

~~~

«Ты ведь хотел этого» — Нет. «Тебе же понравилось» — Абсолютно нет. Чонин глубоко дышит и смотрит на своё отражение сквозь вспотевшее стекло. Холодные капли скользят по телу, капают с кончиков волос на белоснежную раковину. Плечи мелко дрожат и дыхание сбивается из-за истерики, что никак не может вырваться наружу. — Выйди из моей головы, — твёрдо говорит Чонин, не отрывая зрительного контакта со своим отражением. Отражение ухмыляется, щурит глаза и Чонину хочется кричать. Такое не бывает. Это невозможно. «Как я могу уйти, Нини? Я же часть тебя» — Это не я, — мотает головой Ким, кусая губы. — В ту ночь, в это утро… Это был не я. «Ну, конечно же не ты», — смеётся отражение. — «У тебя бы смелости никогда не появилось» Альфа сжимает кулаки до белых костяшек и не верит происходящему. В голове обрывками проносятся картины прошлой ночи. Слёзы на глазах Кёнсу, его попытки вырваться и крики, крики, крики. Чанёль, что рычал и, словно сорвавшись с цепи, избивал его. Бекхён, впустивший его в свою обитель и обработавший все его раны, несмотря на позднюю ночь. И как он сам прижимал омегу к постели и, Боже, шептал такие грязные слова. Помнит пощёчину и как синела щека друга, а на его глазах... слёзы. Это так странно видеть Бён Бекхёна в слезах. Мутно помнит, как он сам смеялся, унижал и втаптывал в землю своих друзей. Ифань, что всё это время старался отвести его подальше от проблем, но в итоге он сам устаёт и посылает его. И правильно сделал. И Кёнсу. Его пустой взгляд, неумелые попытки скрыть метки тонкой тканью рубашки и отсутствие голоса. Даже то, что он весь пропах им, только делает ситуацию хуже. — Кённи, — шепчет альфа и закрывает глаза. Солёные капли падают на край белоснежной раковины.