No-good

Я задыхаюсь. Чанёль цепляется за запястье врача и дёргает, стараясь привлечь внимание. Грудь Пака часто вздымается, люди на заднем плане мельтешат перед глазами, а дыхание тёплое, почти горячее. Врач шевелит губами, что-то говорит, а Чанёль с ужасом понимает, что не слышит. Он не слышит ничего. Абсолютно ничего. Альфа открывает рот, но врач сразу же мотает головой и по губам он читает «маска». Чанёль свободной рукой нащупывает провода, что ведут к лицу и понимает, что на нём кислородная маска. Сердце бешено колотится, что Паку становится страшно, будто оно вот-вот остановится от такого темпа. Когда Чанёль поворачивает голову, потому что шея затекла за то время, пока он лежал, повернув на одну сторону, моментально щурится от яркого света. Сердце пропускает удар и вовсе начинает замедлять темп. Ему сейчас проведут операцию? Стоп, какая операция? А где наркоз? А что если они верят, что наркоз действует, пока Пак лежал без сознания? Паника охватывает парня и он отворачивается от света, натыкаясь на толпу медработников, что явно собрались вокруг другого пациента. Постепенно слух начинал возвращаться, и альфа оттуда чётко слышит громкое «Разряд!» и невольно вздрагивает при писке аппаратуры. Сердцебиение вновь ускорилось, в этот раз отдаваясь какой-то жгучей пронзающей болью, словно тупым ножом ковыряются, вызывая у альфы хрип и дрожь. Больно! Мне больно! Медработники удерживают руки и ноги Пака, чтобы тот не рыпался от боли, но Чанёлю от этого не лучше. Горит, страшно горит! Чанёль задыхается, старается дышать глубже и размеренее, но без толку. От боли в груди и отчаяния слёзы скапливаются на глазах парня. Лёгкие горят, перед глазами плывёт, и альфа с радостью принимает тьму, в которой боль притупляется и не слышно громкого «разряд». — Это долго будет продолжаться?! — кричит врач, держащий бессознательного альфу за руку. — Каждый разряд он тоже переносит! — Мы в курсе, — рявкают на того другой врач. — Я хоть душу дьяволу продам, но пульс у этой омеги появится! Так что его истинному придётся потерпеть!

~~~

Родители Ву и Пак приехали быстро, побросав все дела. Уж точно не в такой обстановке они хотели познакомиться. Госпожа Пак старалась давить в себе любые признаки слабости, пока её супруг успокаивал трясущуюся Юру. Неподалёку сидела госпожа Ву, смотря в одну точку отрешённым взглядом, как и господи Ву. Слёз нет, они успели всё выплакать за то время, что Тао провёл в больнице. Осталась только немая надежда, что всё обойдётся, хоть и шансы нулевые. Слова врача всё ещё гудят в голове Ифаня, пока он сидит на совершенно другом этаже, куда убежал, не выдержав угнетающей обстановки. На нём всё ещё запах Чанёля, за что получал в первые пару секунд удивлённые взоры семьи Пак и презрительный от отца, который всё знает. Но Ифаню уже плевать что сделает с ним родитель. Его волнуют только Тао и Чанёль. Разрыв связи. В большинстве случаях умирает один из партнёров, чаще всего омега, поскольку их организм, как правило, хрупок, пока альфа может перенести кому, но маловероятно он после этого сможет создать семью. Чаще всего умирает омега. Умирает омега. Умирает. Парень улавливает твёрдые шаги в свою сторону и незаметно вздыхает. Рано или поздно он бы подошёл. — Вставай, — это даже не просьба, а приказ. — Отец… — Я сказал вставай! — голос мужчины дрожит. — Смотри, что ты натворил, Ифань. — Отец, — парень поднимает глаза на альфу. — Пожалуйста. Не успевает он договорить, как старший альфа хватает его за воротник школьной рубашки, поднимает и со всей силой бьёт в нос. Ифань пачкает ладони в крови, не скулит, ему не больно. Мама спешит помочь сыну, однако её останавливает шипение супруга, а после и тирада. — Из-за твоего эгоизма твой брат умирает! — отец не стесняется закричать на всю больницу. — Как я мог вырастить такого ублюдка? В тебе есть хоть какое-нибудь сострадание? И Чанёль… Он же альфа! Это же против морали, против природы! Ты хоть понимаешь, зачем устанавливают определенные правила?! Чтобы будущие поколения были здоровы, без дефектов, а не это! Госпожа Ву скрывает открытый рот ладонью, мотая головой, не веря словам мужа. Может ошибся, может показалось? Нет, нет, её Фань-Фань точно не смог бы так поступить. Не мог же, верно? Верно? Ифань смотрит с явным стыдом на мать, потому что правда чувствует себя виноватым, а женщина теряет самообладание и плачет. Только не её Фань-Фань. — Чего молчишь? — шипит мужчина, вновь хватая сына за грудки. — Язык проглотил? — Отец, — голос Ифаня на удивление спокоен. — Отец. Я бракованный. Пойми ты наконец. — Ты не бракованный, ты эгоист, — рычит тот, отшвыривая парня к стене. Ифань с глухим стоном падает на пол, пачкая кровью чистый кафель. Мать падает на колени перед сыном с платком в руках, чтобы хоть как-то помочь, сама не замечая, что слёзы давно катятся по щекам. Когда её маленький Фань стал таким? Неужели она настолько ужасная мать, что сын не доверил ей свои тайны, свои переживания? — Нечего защищать его, — рычит старший альфа, порываясь оттянуть жену от парня. — Не смей! — кричит госпожа Ву на супруга. — Не смей поднимать на него руку! — Мам, я заслужил. Воцаряется долгожданная тишина. Ифань встаёт на дрожащие ноги, помогая матери встать тоже под строгий взгляд отца. Но Ифаню плевать. Он долго смотрит в глаза матери и неумело вытирает её слёзы, чуть улыбаясь. От осознания, что он заставил её плакать становится паршиво на душе. — Мам, — парень глубоко вздыхает. — Мам, я бракованный. — Нет, — она улыбается неверяще, мотает головой. — Ты не бракованный, сынок. Ты запутался, это нормально. Все альфы в твоём возрасте путаются… — Мама, — младший альфа смотрит жалостливо то на мать, то на отца. — Отец… Я бракованный. Это не временный случай, это не подростковый максимализм, это не дурь, поймите же наконец. — Я бы простил тебе, будь это кто-нибудь другой, — уже спокойным голосом говорит мужчина. — Но не истинный твоего брата. Скажи, ты просто не вырос из своих детских принципов по поводу омег? Поэтому именно Цаньлэ? Отвратно. Единственное слово, которое приходит в голову Ифаня в этот момент. Неужели он действительно создаёт такое представление, если собственный отец такого мнения? Ифань правда походит на такого человека? Как же. Отвратно. Собственная семья не верит ему, когда друзья, которые даже не связаны с ним кровными узами, приняли с первых моментов. Как после такого можно вообще доверять им, а любить и вовсе? Ифань не понимает и понимать не хочет. Раз уж это выбор его родителей принятия такой стороны, значит настолько он ужасный сын в их глазах. Чёрт возьми. Слёзы норовят вот-вот предать состояние души, а младший изо всех сил держится, чтобы не показать слабину. Он не жалеет, ни в коем случае. Рано или поздно они бы узнали, если в жизни Ифаня был Чанёль. Если бы в тысячи других жизней он встретил бы Чанёля, он бы никогда не жалел. Даже если весь мир был бы против, он бы не жалел. Никогда, ни за что. «— Это будет долго, но ты готов дождаться, верно? — Хоть всю вечность.» Потому что это их чувства и они прекрасней любой истинности. Ифань прикасается к собственной щеке кончиками пальцев и ощущает, как слёзы медленно скользят одна за другой. Ву смотрит на слезинку на кончике пальца и усмехается, ощущая приятное тепло в районе левой груди, пока кольцо на мизинце отражает дневной свет. Надо же, так переполнился чувствами к Чанёлю, что пару слезинок пустил. — Там! — к ним подбегает взбудораженная Юра с сильно дрожащими руками. — Чанёль и Тао! Они в порядке! А в палате лежит Чанёль, с удивлением замечая слёзы на своих щеках, но с теплом в груди.