Дождь..

Мы шли домой. На улице горели фонари, а в домах — огни от ламп. Мы шли за ручку, держа пакеты с покупками. Странно, как же люди не посчитали нас за ненормальных, пока мы шатались из стороны в сторону и орали песни марсов. Нет-нет, мы не бухали. Просто нам было весело, да и мне хотелось повеселиться от души, пока не было Джареда. Он же теперь будет меня оберегать, лишь бы с его ребеночком ничего не случилось. А мне было плевать. Абсолютно. Мы с Кейт пели, хотя это было сложно назвать пением, мы просто кричали разные песни, а, хотя, нет, просто кричали слова, не соблюдая ритма. Джаред бы меня убил. И вот, наутро я просыпаюсь в больнице… О боже! Да! В больнице! За время нашего знакомства с Джа я возненавидела их. Белые стены, осыпающиеся потолки и врачи в белых халатах. Джаред сидел рядом и, казалось, готов был обматерить меня. А что случилось? Собственно, я это у него и спросила. — Что случилось? Ты совсем охерела? — орал на меня Лето младший. — Не кричи на меня! Мне нельзя нервничать! — говорила я. — Нельзя? А чем ты думала, когда под машину бросалась? Чем? Мозгов совсем нет? — теперь я видела действительно разъяренного Джареда. — Прости, — начала я. — Это ты будешь говорить своему ребенку, если он выживет и родится с отклонениями, потому что мамаша в свои двадцать шесть вообще не думала и бросалась на проезжую часть! — он орал на меня, мне было стыдно. — В смысле? — выговорила я заикаясь. — В прямом, Сара! В прямом смысле! Врачи делают анализы! Я тут с тобой одиннадцать часов сижу, жду! — меня пугала его интонация. — Ну так вали отсюда! — не выдержала я. Зачем я это сказала? Он встал и ушел: — Это было твое решение, — он посмотрел на меня холодными глазами и ушел. Я сидела в растерянности. Минут через семь подошел врач: — А где ваш муж? — спросил он. — Он мне не муж, извините. Ушел. Что с анализами? — я быстро сменила тему. — К сожалению, Мисс Холидей, мы ничего не можем сейчас сказать. Приходите к нам через неделю, мы узнаем точно. Я конечно расстроилась, но вскоре собралась и уехала на такси к себе домой. Там меня ждала Кейт, родители вчера улетели в Туапсе, ну и пусть там торчат. Мне сейчас не до них. Кейт тоже меня обматерила, несмотря на то, что она младше меня на восемь лет. Моя сестра орала на меня, материлась, говоря, какая я тупая дура и так далее. Я понимала, что это была полностью моя вина. Джаред стал мне родным человеком, как и я для него. Он хотел ребенка, а я все испортила… Оказалось, что в эти одиннадцать часов произошло много всего. Кейт и Шеннон начали встречаться. Я была удивлена, как это вышло. Джаред и Шеннон прогуливались рядом с нами, как вдруг увидели девушку, которая переходила дорогу в то время, как ехали машины. Затем, они заметили вторую девушку, поменьше, она бросилась за своей подругой. Джаред бросился за первой, а Шеннон за второй. Первая — я, вторая — Кейт. Я сразу потеряла сознание от столкновения. Он опоздал и не успел меня спасти. Я сама виновата… Шеннон успел убрать Кейт с дороги, они поцеловались. Между ними пробежала искорка любви, все стало ясно. Дальше, по рассказам сестры, Шеннон и Джаред отнесли меня на тротуар, Кейт вызвала скорую. Приехал врач, который, как оказалось уже принимал меня у себя. Он сразу вспомнил Лето старшего, угрюмо посмотрев на него. Целую неделю я сидела дома и никуда не выходила. Я редко спускалась вниз, лишь только поесть. Я не желала, чтобы Шеннон и Джаред видели меня. Да и если и приходил, то только Шеннон. Джареда больше в нашем доме не было. Я очень хотела узнать, где его носит. Я очень хотела позвонить ему, но, увы, не могла… Мне было ужасно больно слышать его, после всего того, что он мне сказал в больнице. Я сама была виновата. Каждый раз, когда звонил телефон, я надеялась, что там высветится «ДЖАРЕД», но там высвечивалось либо «МАМА», которая звонила мне, узнать, как у нас дела, либо «КЕЙТ», чтобы в очередной раз удостовериться, что со мной все в порядке и я жива-здорова. Так я провела целую неделю. Наконец, опять наступил тот день, когда мне стоило идти на обследование. О боже, мое сердце стучало изо всех сил. Братья Лето не знали об обследовании, и мы ничего не сказали им. Кейт уговорила меня взять ее с собой, иначе ее нервные клетки не выдержат. Я ее прекрасно понимала. Мы сели в такси и до самой больницы ехали молча. За окном валил снег, дул ветер. Я наблюдала, как дети катаются на коньках, играют в снежки и просто валяются в снегу. Как я хотела вернуться в детство, но, увы, я выросла. И вот вновь я иду по тускло освещенному больничному коридору. По бокам у стен сидят пациенты, я села и принялась ждать своей очереди. Это было слишком мучительно. Кейт сидела рядом и переписывалась с Шенноном. Я надеюсь, что она не сказала, где мы. А, нет, я оказалась не права. Уже спустя пять минут по коридору были слышны шаги. Это был Лето старший. — Кейт? — хотела возразить я. — Я ничего не говорила, — ответила она. — Как ты нас нашел? Несомненно, этот вопрос был обращен к Шеннону. — Не важно. Не беспокойся, Сара, Джаред ничего не знает. Я сказал, что ушел гулять. А это значит в бар. А их тут полно. Так что, если он пойдет меня искать, то найдет не раньше, чем через один-два часа, — я чуть-чуть успокоилась. — Хорошо, — я не хотела с ним разговорить. Мне было стыдно. Вот уж такой я человек! Шеннон сел напротив нас и сверлил то меня, то Кейт взглядом. Неожиданно, тишину прервал голос врача. — Сара Холидей! Я встала, собрав все силы в кулак и направилась в кабинет. — Удачи, — ляпнула сестра. Какая к чёрту удача?