История летнего лагеря

- Я – Фрэнк, - выдавил я из себя, все так же находясь под прицелом внимательных глаз. Но тут что-то во мне будто бы переключилось, и я подумал: «А какого хрена я вообще должен его бояться? Он точно такой же, как я: ни лучше, ни хуже». В общем, смелость и дерзость, что никак не покидали меня в стенах школы и в то время, когда я шатался по улицам Саммита, наконец, дали о себе знать. Джерард, как представился парень, уже разгуливал по комнате, периодически беря в руки что-то, что уже тут было, внимательно рассматривая предмет. Когда он плюхнулся на кровать (прямо в кедах, прошу заметить) и стал кидать в потолок маленький желтый теннисный мячик, я вдруг понял, что мне с ним придется несладко. Через минуту он подтвердил мои догадки. - Так, что, Фрэнки, сколько тебе лет? – спросил он, поворачивая голову в мою сторону. - Шестнадцать, - ответил я. Мои вещи уже лежали на полке, и я мог бы просто выйти и пойти с кем-нибудь познакомиться, но что-то удерживало меня тут, в домике. Ситуация показалась мне до ужаса смехотворной, потому что в детстве слово «домик» означало для меня что-то, что всегда будет держать меня в безопасности. Теперь же мое гребаное сердце колотилось так, будто я находился в клетке с тигром. Но при этом я был в домике. - Отлично, - бросил он. – Ты гей? – мои глаза полезли на лоб. - Что?! - Ты гей? – снова поймав мячик, парень повернул голову ко мне и вздернул бровями, отчего на его лбу появились морщинки. - Я прекрасно слышал вопрос! Тебе действительно хочется знать ответ? – как только темноволосый хотел раскрыть рот, чтобы ответить на мой (риторический, между прочим) вопрос, я его перебил: - нет, я не гей. И вообще, с чего ты взял, что я – гей? - Просто у тебя слишком женственные черты лица, - хмыкнул он, скрещивая руки на груди и утыкаясь взглядом в потолок, задумываясь о чем-то своем. Тут я обратил внимание на его внешность. Угольно-черные волосы, выглядевшие слишком неестественно, чтобы быть своими, переливались темно-синим, когда на них падали уже более яркие солнечные лучи. Пальцы были очень тонкие и хрупкие, нежные, что можно было сказать и о парне в целом. Слишком утонченный, чтобы быть мужчиной. Тонкая шея, вздернутый нос, аккуратные губы и идеально чистая бледная кожа никак не ассоциировались у меня со всеми знакомыми мальчиками-подростками. Те, как правило, были неуклюжие, угловатые, грубые. Единственное, что в этот момент не попадало в мой обзор – глаза Джерарда, но, вспомнив взгляд, коим он прожигал меня несколькими мгновениями ранее, я мог запросто сказать, что он был не только жуткий, но еще и дикий. Его зрачки постоянно бегали по комнате. Единственный раз, когда они остановились на чем-то конкретном, было как раз тогда, когда исследуемым предметом оказался я. - Знаешь, ты тоже особо не подходишь под описание типичного натурала, - фыркнул я, но мою реплику пропустили мимо ушей. Вместо этого парень встал, точно такой же походкой, как и в автобусе, приблизился к своей сумке, достал оттуда что-то и, вернувшись, снова улегся на кровать. Как оказалось, это был пакет, в котором лежали… косяки. Пока мои глаза стремительно шли к своей цели – выпасть из глазниц – парень с самым невозмутимым лицом достал одну самокрутку, поднес к ней зажигалку, а после - сделал затяжку. Выдохнув облачко дыма в пространство перед собой, он сказал: - А жаль. Если бы ты был геем, то я бы трахал тебя ночи напролет, и тебе бы это нравилось. А так – нет. Хотя, похуй. – Не став дожидаться следующих реплик от парня, я встал с кровати, на которой сидел до сих пор (она, кстати, была ближе к двери, чем кровать Джерарда, поэтому я мог бы быстро выбежать из домика, если вдруг, когда-нибудь, станет слишком страшно) и стремительно покинул помещение. Желание надышаться дымом травки как-то отсутствовало, да и очередной «слет» как раз должен был начаться. Когда я оказался на воздухе, то на душе сразу стало немного спокойнее. Повернув голову вправо, в сторону площадки, на которой мы совсем недавно узнали, где и с кем нам предстоит жить, я увидел, что вместо пустого безграничного пространства там красовалось много-много стульев, поставленных во много-много рядов, из-за чего моя голова начала немного побаливать. Дело не в том, что я ненавижу, когда чего-то ставят слишком много, просто, должно быть мой сосед по комнате уже успел выдохнуть достаточно дыма, чтобы я стал немного глупым. Дерьмо. Около нескольких минут я просто скитался по местности, изучая ее, а заодно еще и пытаясь прийти в себя. Должно быть, несколько вдохов подействовали на меня так сильно потому, что я никогда прежде ничего не пил, не курил и не употреблял. Я вообще был паинькой, так что моим родителям просто повезло. Около тридцати процентов (как минимум) парней из нашей школы занимались чем-то таким, причем совершенно спокойно. То есть, они даже не волновались, что их родители их поймают, или что они, к примеру, заболеют раком или подцепят сифилис от какой-нибудь девушки, с которой провели ночь. Такие мысли имеют место быть в нынешнем мире, но у этих ребят они, почему-то, отсутствовали. Помню, как-то раз я хотел попасть в их компанию только для того, чтобы попробовать все это дерьмо, испытать его действие на собственной шкуре. Честно говоря, не помню, почему я тогда отказывался от всего, что мне предлагали. То ли из-за того, что не хотел умирать раньше времени (если я задумывался о последствиях, то мог забежать на много лет вперед), то ли из-за того, что мой отец, как я вам уже говорил, был слишком строг, когда речь заходила о подобном. Так что мой организм до сих пор оставался совершенно чистым, если не вспоминать о миллионе пачек чипсов, что я, однажды, сгрыз на выходных, когда мама с папой уехали к моей кузине. Возможно, где-то я еще и был ребенком, но это не означало, что я не нуждаюсь в свободе, как любой другой подросток. Однако теперь, когда я обрел то, о чем мечтал весь учебный год, меня все никак не покидали мысли о моем новом сожителе. Джерард выглядел слишком серьезно, чтобы шутить по поводу ориентации, но и за правду я его слова принимать не осмеливался: слишком уж угрожающе они звучали. Имелось ли в виду, что он занялся бы со мной сексом, если бы я был геем? Или он хотел сказать, что было бы вдвойне приятнее, если бы он доставлял удовольствие не только себе, но еще и мне? Когда я сказал, что я не гей, он ответил, что мне бы нравилось проводить с ним ночи, если бы мой ответ был положительный. Означало ли это, что он все равно хотел заставить меня переспать с ним, то есть – изнасиловать? Кожа мгновенно покрылась мурашками, как только я представил себе все эти картины: как он грубо толкает меня на кровать, лицом вниз, раздевает, а потом имеет, причиняя массу боли. О, нет, только не это. Айеро, у тебя от дури мозг совсем отмер что ли? Естественно, парень-подросток не может быть маньяком-насильником! Или может…? Когда я снова вернулся на некогда пустую площадку, то обнаружил, что теперь там едва ли остались свободные места. Кто-то с самых задних рядов звал меня по имени, и я уже даже заволновался, потому что, насколько я помню, никто, кроме Джерарда, не знал, как меня зовут. - Идем, Фрэнки! Я занял тебе место! – как оказалось, это, все-таки, был именно он. - Спасибо, - поблагодарил я парня, усаживаясь рядом с ним. Наши будущие вожатые, или, как я любил их называть, когда был наедине с собой, смотрители, начали рассказывать о правилах техники безопасности, о том, чем мы будем заниматься и вообще обо всем, о чем только принято говорить в первый день прибытия в лагерь. Утром – зарядка, завтрак, мероприятия; после полудня – обед, тихий час, полдник, а затем еще какие-то мероприятия (если их не было утром, в противном случае – свободное время); вечером – ужин, еще немного свободного времени и отбой. Вообще, как я мог заметить, тут предоставлялось гораздо больше свободного времени, чем я мог себе представить, что, естественно, было плюсом. Также тут не было подразделения по отрядам, чем я тоже был доволен. Я просто ненавидел, когда какую-то группу людей делили на более маленькие, потому что обычно это, как правило, приводило к ссорам, соперничеству и прочей гадости. Невысокая девушка со смуглой кожей и русыми волосами по имени Кристи (или как-то так) начала рассказывать о других интересных штуках, которые нас ждали, и я, честно, старался слушать ее, но Джерард мешал делать мне это, пытаясь всячески отвлечь. Вот он наклоняется к моему уху и, обдавая меня все тем же сладким запахом, начинает шептать всякие непристойные вещи, которые действуют на меня как-то слишком уж резко. Особенно после всей той чепухи, что я себе накрутил. - Готов поспорить, что ты лгал мне тогда, в комнате. Уверен, что ты – гей до мозга костей, просто боишься признаться в этом. Спорим, ты только и мечтаешь о том, чтобы поскорее оседлать какого-нибудь парня? - Боже, заткнись, пожалуйста, - пропыхтел я. Все-таки, эти его разговоры заставляли меня бояться его. – Может быть, это ты – гей? – задал я ответный вопрос, делая акцент на местоимении. - Все возможно, Фрэнки, - его рука опустилась на мое колено; я тяжело сглотнул. – Тебя ведь это возбуждает, не так ли? – накрыв руку парня своей, я спихнул ее ему на колено и снова стал вслушиваться в бормотание какой-то женщины. - Не мешай мне слушать, Джерард, - снова попытался я заставить парня оставить меня в покое. Естественно, ему было куда интереснее накручивать пряди моих волос на свои тоненькие пальцы, чем слушать мои жалкие попытки отбиться от него. - Я сам могу тебе слово в слово пересказать все, о чем там говорят, - усмехнулся он. Уже в следующую секунду его горячее дыхание обдавало мою шею, щеку и ухо. - Наша зона отдыха славится самой чистой территорией во всем штате, поэтому настоятельно просим вас не выкидывать бумажки, обертки от конфет и гандоны, куда попало, - я закашлялся, на что Джерард лишь тихо рассмеялся. А потом все вокруг вдруг потемнело: люди встали со своих мест и, взяв стулья, отправились их куда-то относить. Мне же оставалось лишь согнуться пополам и задыхаться от кашля. Он, блять, обманул меня. И чертовски напугал. - Хэй, ты в порядке? – кто-то похлопал меня по спине, возвращая в реальный мир. Кто-то, кто точно не был Джерардом и парнем вообще. Подняв свои слезившиеся глаза на добряка, решившего позаботиться обо мне, я увидел перед собой девушку среднего роста. Она выглядела достаточно хрупкой со своими худыми ногами, тонкой шеей, обзор к которой предоставляли светлые волосы, собранные в высокий хвост, выпирающими ключицами и идеально ровной осанкой. Ее черты лица были также довольно мягкие: большие зеленые глаза, тонкие брови, пухлые губы, небольшие щечки – она слишком сильно походила на куклу, из-за чего мне становилось даже жутковато находиться рядом с ней. - Да, да. Все… хорошо, - ответил я. – Куда это относить? – кивнув на стул, я вопрошающе посмотрел на девушку. - Туда, - она махнула рукой, показывая на какое-то подобие склада или чего-то такого. Кивнув, я взял в руки стул и стал относить его туда, где ему и было самое место. – Меня, кстати, Элиза зовут! – послышался сзади голос. - Меня – Фрэнк, - крикнул я в ответ. Да, вежливости мне не занимать. Как только я покончил с тем, о чем вообще рассказывать глупо, то краем глаза заметил Элизу, все так же стоявшую на том же самом месте. Создавалось впечатление, будто она кого-то ждет, и, почему-то, также в голову приходила мысль, что этим «кто-то» являлся я. Но нет. К ней подошел тот самый парень, предупредивший меня о Джерарде, и они вместе отправились в сторону домика. Я вышел из своего укрытия, и уже подумывал над тем, чтобы пойти к озеру, как вдруг меня окликнул уже знакомый голос: - Хэй, парень, пойдешь с нами? – спросил тот, кто шел рядом с девушкой. Быстренько сообразив у себя в голове, чего я точно не хочу делать, я сдержано кивнул и отправился за ребятами. Как выяснилось, они жили не в одной комнате (естественно, ни один адекватный взрослый не поселит вместе парня-подростка и хрупкую девушку). В домике под номером тринадцать жил Эдвард (я чуть не прыснул, когда парень назвал мне свое имя, потому что оно было достаточно старое, но довольно популярное в наше время из-за саги книг «Сумерки»), и его обитель ничем не отличалась от моей, так что я не вижу смысла описывать интерьер. Скажу лишь одно: людей тут было явно больше, чем в домике семнадцать. Человек десять распластались по всей площади помещения, из-за чего мои глаза бегали от одного лица к другому. Все они заинтересованно рассматривали меня, и мне становилось неловко, потому что человечек сразу начинал заворачиваться в простынь, скрывая свои недостатки. Я же этого сделать не мог, поэтому лишь нервно переминался с ноги на ногу. К счастью, неловкость улетучилась вместе со словами Элизы: - Знакомьтесь, ребята, это Фрэнк! – на меня сразу же накинулись с объятиями и рукопожатиями, расспросами обо мне в целом и о лагере: понравилось мне тут, или нет. Из их рассказа я понял, что они собирались посмотреть фильм (кто-то додумался привести с собой маленький телевизор и доисторический видик, который позже был подключен к ящику). Кто-то постоянно переговаривался между собой, шутил о чем-то или же просто обсуждал действия на экране. Эдвард, или, как парень просил себя называть, Эд, полностью погрузился в просмотр, а Элиза уже мирно посапывала на одной из кроватей, несмотря на то, что еще был даже не вечер. Я не запомнил имена остальных присутствующих, поскольку их было слишком много, но точно знал, что где-то тут ошивается Кори, Джеймс, Мини, Лори и кто-то еще. Мысли о Джерарде все никак не покидали меня, даже наоборот: к ним добавлялись еще и некоторые вопросы. Например: почему никто с ним не общается, почему все так странно начали вздыхать и перешептываться, когда парень оказался в салоне автобуса, почему некоторые так сильно хотят отгородить меня от общения с ним? Я не знал ответов на все эти вопросы, но намеревался узнать: мне еще жить с этим парнем, поэтому, если он представляет какую-то опасность для общественности, мне нужно знать. Если же нет, то я постараюсь сделать так, чтобы окружающие изменили свое мнение о нем, или просто стану его другом. Компания, в которой я находился, не слишком-то мне нравилась, поскольку все они были похожи на тех учеников школы, которые обычно были «элитой». Если они хотят пополнить свои ряды мною, то я просто плюну им в лицо и уйду в свой домик, даже если мне придется жить с маньяком-насильником. Всеобщее веселье было нарушено криком смотрителя, доносящимся с улицы. Он оповещал нас всех, что пришло время обеда и что нам лучше бы поторопиться, если мы не хотим остаться голодными. Не успел я опомниться, как меня уже тащили за запястье к столикам, находящимся в специально отведенном для завтрака/обеда/ужина помещении. Гул голосов ударялся о стенки моей черепной коробки, а я все искал взглядом человека, одетого во все черное. Внезапно мои глаза встретились с ярко-зелеными глазами моего соседа, и я будто бы попал в очень странное место, где нет ни времени, ни вообще чего-либо другого. Джерард стоял в дверном проеме, у самого входа и прижимал к груди какую-то книгу в кожаном переплете. Я слышал, как меня кто-то звал по имени, но никак не мог найти в себе силы, чтобы отвернуться от человека, выделяющегося из общей массы своим поведением и характером. Часть меня до дрожи в коленях боялась его, а другая часть – стремилась быть ближе. Ссылаясь на то, что это все – результат неизвестности и моего любопытства, я сделал вывод, что мне просто нужно попытаться найти с Джерардом общий язык, как бы тяжело это ни было.