История летнего лагеря

Я проснулся примерно за двадцать минут до подъема из-за непонятного шума, доносившегося с той стороны, где была мини-кухня. Вчерашние воспоминания постепенно всплывали в моей голове, и спустя пару минут я уже мог точно знать, где я нахожусь. Остаток вчерашнего дня не блистал событиями. Я все так же скитался без дела, думая, чем себя можно занять, а Джерард даже не выходил из домика, предпочитая компанию своей кожаной книженции нормальному живому общению. Впрочем, это было его дело. Я старался завязать с ним разговор, расспросить о чем-нибудь, но он упорно делал вид, что меня и вовсе нет в комнате, а если и реагировал на мои слова, то только одним дежурным предложением: «Когда захочешь, скажешь, а сейчас – молчи». Это выводило из себя. Также меня выводило из себя и то, что сейчас он стоял у стола и, специально, громко перемешивал что-то в своей огромной кружке, чтобы разбудить меня. Я знаю, не нужно видеть в людях лишь плохое, но то, о чем я говорю – факт. Если нет, то как мне объяснить то, что парень смотрит в упор на меня и гаденько ухмыляется? Считая про себя до десяти, я снова прикрыл глаза, а, открыв, откинул одеяло и отправился в душ, игнорируя комментарии соседа. Мои последние надежды на то, что утро будет добрым, были разрушены в пух и прах, не говоря уже о каком-нибудь намеке на хорошее настроение. - Доброе утро, Фрэнки. – Когда я вышел из душа, мне в руки всучили чашку с горячим зеленым чаем; это было более чем просто странно. - Эээ, утра, - промямлил я, осторожно делая один глоток. - Я не стал варить кофе, потому что это было бы долго: скоро начнется зарядка. - Конечно, - ответил я. Для меня было просто ненормальным видеть Джерарда не злым, не раздраженным, не высокомерным и не мудаком, поскольку я уже привык к таким его чертам характера за вчерашний неполный день. Особенно, если вспомнить еще и то, чем он занимался до того, как я зашел в душ. Тут же мою голову посетила мысль: «Ты его совсем не знаешь». Блять, конечно я его не знаю! Мы знакомы менее суток, мы практически не общались в силу его отстраненности, и я понятия не имел о том, каким он еще может быть. Отчего-то мне казалось, что этот человек был слишком напуган, раним, чтобы вот так вот сразу открываться незнакомцам. Если это было действительно так, то я смогу объяснить его поведение. Возможно, он специально выставляет шипы, чтобы люди не подходили к нему слишком близко и не имели шанса ударить его под дых, когда все будет слишком хорошо. Привет, Я – Фрэнк Айеро и я люблю копаться в людях за чашкой зеленого чая по утрам. Взяв свою кружку, Джерард приземлился на свою кровать и стал медленно попивать то, что было в ней. Он совершенно не обращал на меня внимания, будто бы меня тут и вовсе не было, как, впрочем, и вчера. Я не знаю, сколько прошло минут, но наше молчаливое «общение» было прервано громким криком «смотрителя». Встрепенувшись, я убрал кружку на стол и тоже вышел из помещения, вслед за Джерардом. Понемногу все выползали из своих домиков: растрепанные, не выспавшиеся, раздраженные. Подростки вставали в четыре шеренги и лениво начинали выполнять упражнения. - Энергичнее! Раз-два, три-четыре! Из колонок лилась странная музыка, чем-то напоминающая мне школу. Обычно что-то похожее включали игроки нашей футбольной команды, когда ошивались по коридорам перед уроками или во время перемен. - А теперь – наклоны! Вперед – назад, влево - вправо! К этому моменту большая часть всех собравшихся уже проснулась (ага, а как же тут не проснуться?), и некоторые девушки стали выполнять упражнения так, будто они были участницами шоу. Извращенно выгибая спины и как можно ниже наклоняясь вперед, они усмехались на реакцию свистящих сзади парней, но внутри ликовали. Признаться честно, я был далек от спорта, несмотря на то, что вел здоровый образ жизни. Мои мышцы не были сухими и жилистыми, как это обычно бывало у спортсменов. Бедра были слишком полные для парня и имели слишком округлую форму, чем-то походящую на женскую. Живот, хоть и был впалый, не блистал кубиками пресса. Мое тело не имело слишком видимых изъянов, но оно все равно мне не нравилось. - Молодцы, ребята! Переодеваемся и идем на завтрак! После нас ждет поход! Все радостно загалдели и снова начали скрываться в своих домиках. Когда я был на полпути, чтобы войти в комнату, меня вдруг окликнул по имени какой-то рыжий парень. Кажется, вчера я знал, как его зовут. Первые две минуты. - Привет, Фрэнк! - Привет, эээ...? - Остин,- парень многозначительно взглянул на меня голубыми глазами, а затем непринужденно улыбнулся. - Привет, Остин, - исправился я. - Ты с нами? – спросил парень, взглядом указывая на помещение, в котором мы вчера обедали и ужинали. - Конечно, встретимся там, - кивнув на прощанье, я забежал в домик, сразу же встречаясь взглядом с полуобнаженным Джерардом. Он снял футболку, в которой делал зарядку, как раз тогда, когда я зашел. - Подглядываем, Фрэнки? – спросил парень, приподняв правую бровь; в его глазах сверкала озорная искорка. - Последнее, что я сделаю, - фыркнул я, подходя к своей кровати. На ней уже лежала черная футболка и темные джинсы. Я знал, что в этом мне, скорее всего, будет жарко, но одна лишь мысль о том, что по мне будут бегать мелкие насекомые вроде муравьев, пауков и всевозможных жучков, заставляла меня покрыться мурашками. - Твоя задница неплохо смотрелась, когда была обтянута тканью спортивных брюк. – Вот дерьмо! Он был сзади! Я уже почти надел футболку, когда из уст парня вылетели эти слова. Застыв на месте от шока, я не сразу заметил, что сосед помог моим рукам выпутаться из ткани. От его случайного прикосновения к моей коже, по мне пробежались мурашки. Мне впервые говорили подобное, и я не знал, как мне реагировать на такие комплименты. С одной стороны, это приятно (чего уж греха таить?), но с другой: парни не должны говорить друг другу такие вещи и – уж тем более - рассматривать друг друга, как сексуальный объект. Это было и противно, и лестно одновременно. - Ладно, успокойся, - хмыкнул Джерард, до конца отпуская подол моей футболки. – Может, тебе и с брюками помочь? – Его руки все еще покоились на моих бедрах, посылая тепло по всему телу, ярко-зеленые глаза светились озорным блеском, а зрачки были до невозможности расширены. Когда он, черт возьми, успел накуриться? - Н-не надо, я сам. – Я буквально ненавидел свой голос за то, что он дрожал. Хохотнув, Джерард щелкнул меня по носу и выбежал из домика. Я так и остался стоять, не до конца осознавая, что только что произошло. Он не звучал так, будто это была шутка. - Фрэнк! – загалдели ребята, как только я переступил порог столовой (назовем это место так). - Всем привет, - поздоровался я, присаживаясь на свободное место рядом с Остином. - Вы не в курсе, мы в поход с ночевкой идем, или как? – спросил кто-то, чьего имени я не знал. - Грэг, попридержи свои извращения у себя в домике, - рассмеялся Эдвард. – Все знают, что в лагерях никогда не ходят в поход с ночевкой, - он обвел взглядом всех сидящих за круглым столом, и те согласно закивали, лишь я сидел с недоумевающим лицом. Признаться честно, в этом месте я все чаще и чаще чувствовал себя глупым. - Почему? – спросил я, ковыряясь ложкой в каше, чтобы не встречаться с удивленным взглядом парня. - Ну, знаешь, не исключено, что там водятся какие-нибудь дикие животные или бешеные белки. – Снова посмотрев на Эда, я заметил, что он еле сдерживает себя, чтобы не расхохотаться, поглядывая на Остина. - Что-то еще? – я прищурил глаза, отодвигая от себя тарелку с завтраком: аппетита совсем не было. - Или всякие педики-Уэи, - взорвался Остин, начиная смеяться на всю столовую; остальные его подхватили. Ребята сидели за столом с покрасневшими от смеха лицами, а я не понимал, что такого смешного они нашли в одной глупой фразе. - Ладно, ребят. Он ведь тут впервые, не знает, о ком идет речь, - успокоившись, сказала Элиза. – В общем, есть тут один парень, его зовут Джерард Уэй. – Мое сердце пропустило удар, когда по барабанной перепонке ударило знакомое имя. Неужели речь пойдет о… Джерарде? Моем соседе, который вызывает у меня самые странные чувства? - Как-то раз, несколько лет назад, именно во время похода, ночью его застукали с другим парнем. Утром выяснилось, что Уэй его изнасиловал. Конечно, дальше лагерной зоны и ушей родителей это распространять не стали, однако именно поэтому вожатые больше не отпускают детей в поход на ночь, - договорив, девушка сцепила руки в замок и довольно посмотрела на меня. Я же пребывал в шоке уже второй раз за все утро. Мне так легко открылась тайна, которую я мечтал раскрыть, но какой же ошарашивающей она была! - Не повезло же тому, кого поселили с ним в один домик, - выдохнул Доминик, парень с очень короткими, выбритыми практически под ноль, волосами. - Ты хочешь сказать, мне? – спросил я. - Ооу, удачи тебе, чувак. Не исключено, что у него снова появится желание сделать это, - протянул он. - А в прошлом году такое повторялось? – Мой мозг, к счастью или к несчастью, не хотел принимать ту информацию, которую он получил. Что-то во мне еще надеялось, что история имеет продолжение. - Нет, - растерянно ответили мне. - Тогда почему же вы думаете, что это будет повторяться каждый год? – спросил я, но мысленно сам себе ответил: «Потому что некоторые истории из прошлого остаются слишком яркими в памяти, чтобы вот так вот сразу забыть о них». – Простите, но мне еще нужно собрать рюкзак, - сказав это, я, отодвинув стул, встал из-за стола и спешно отправился в домик, желая сбежать от себя и от своих мыслей. *** Поход – худшее, что случалось со мной в жизни. Я бы никогда не подумал, что я настолько ненавижу ходить по лесу, узнавать что-то новое о растущих тут травах и кустах и общаться с людьми. Во-первых, большая часть подростков переоценивала все это. Тут и там, на каждом углу, можно было услышать восторженный вопль, восхищение или что-то подобное. Даже девушки, несмотря на неудобства, искреннее радовались этой вылазке в лес. Во-вторых, людей было слишком много, а я шел в середине колонны. Каждую секунду я чувствовал, как кто-то врезается в мой рюкзак, тем самым заставляя меня налететь на идущего впереди человека. Кажется, за первые полчаса я отбил себе легкие. Благо, позже мне удалось вылезти из общей массы и пойти в самом конце колонны. Из конца второй причины вытекает третья. В конце колонны оказался Джерард, на которого я теперь и вовсе боялся смотреть. Он то и дело говорил мне какие-нибудь пошлости или, наоборот, рассказывал самые ужасные сцены из самых ужасных фильмов. Помимо всего этого он мог невзначай прикоснуться к моему бедру или пояснице, опалить дыханием ухо, прикусить мочку. Я бы с радостью сбежал от него, но, как я уже говорил, народу было слишком много, а тропинка была слишком узкая, поэтому я не имел ни малейшего шанса протиснуться хотя бы немного вперед. - Фрэнк, а ты девственник? – в очередной раз спросил Джерард спустя н-ное количество минут непривычной тишины. - Зачем тебе это? – вымученно выдохнул я. - Это очень полезная информация, если в будущем мы с тобой собираемся… - О, господи, заткнись! Сопровождающие, обернувшись к нам, сообщили, что мы прибыли в пункт назначения. Только сейчас я заметил, что места вокруг стало больше, и люди не прижимались друг к другу, словно рыбы в консервной банке. Мы стояли на широкой поляне, вокруг летали всякие насекомые вроде бабочек и мух, а отросшая трава доходила до лодыжек. Ребята разошлись в разные стороны: кто-то расстилал огромное полотно, кто-то выгружал вещи из рюкзака, а кто-то фотографировался у каждого дерева. - Учтите, что вернуться в лагерь мы должны до того, как стемнеет, - прокричал Шелдон, один из вожатых, так, чтобы его все услышали. Джерард все еще стоял где-то рядом со мной, пребывая в своих мыслях. Надеясь, что хотя бы сейчас он оставит все свои пошлые фантазии при себе, я спросил: - А что обычно делают в походах? – Он мгновенно встрепенулся и, одарив меня ленивой улыбкой, сказал: - Ответишь на мой вопрос – я отвечу на твой. – Идиот – идиот – идиот - идиот! Глупо было надеяться на что-то подобное, это же Уэй (или как там его по фамилии?). - Ладно, хорошо, - закатил я глаза. Я понимал, что вокруг было еще много людей, которым я мог бы задать тот же вопрос, но отчего-то мне не хотелось разговаривать ни с кем из них. – Да. - Что «да»? – его глаза прищурились, и я буквально видел, как они усмехаются, пусть это и невозможно. - Я – девственник, тебя устраивает? – я скрестил руки на груди, благодаря Бога за то, что никто, кроме него, это не услышал. Я не думаю, что тут есть кто-нибудь помимо меня, поэтому лучше не стоит кричать об этом на каждом углу. - Ну, обычно в походах все отдыхают. Кто-то где-то валяется, кто-то сбегает с кем-нибудь куда-то (это, кстати, одна из причин, почему все любят поход), а после все дружно садятся в круг, обедают тем, что взяли с собой и поют песни под гитару. В этом году никто ее не привез, поэтому, думаю, Шелдон просто включит магнитофон на батарейке. - Здорово, - ответил я. – Но ты не выглядел так, будто тебе это нравится, - посмотрел я на парня, мгновенно вспоминая историю, которую мне поведала Элиза. Было тут что-то еще, какая-то недоговоренность. Иначе, если бы все было именно так, как мне рассказали, Джерард не выглядел бы таким… разозленным. Или это была злость на то, что его поймали? - У меня аллергия на траву, - процедил он сквозь зубы и, снова достав книгу в кожаном переплете, скрылся где-то в чаще леса. Я лишь пожал плечами и присоединился к остальным. Как и говорил Джерард, все сидели на том самом большом покрывале и уплетали сэндвичи, запивая их колой из бутылочки. Присев рядом с Шелдоном, я подогнул под себя ноги и стал слушать разговор, пытаясь понять, о чем он. Элиза сидела рядом с Эдвардом, держась за руки; парень что-то ворковал ей на ухо, а она улыбалась и прикрывала глаза. Это была единственная парочка в лагере, вместе они смотрелись, словно Кен и Барби. Слева от Эдварда сидел Остин, что-то бурно обсуждающий с Домиником и Грэгом. Имена остальных я не знал, но они, в отличие от тех, кого я уже назвал, держались как-то более приобщено: разговаривали вместе, ни с кем не закрываясь в уголке и не обсуждая приватные темы. Единственными, кто не вписывался в этот муравейник, были я и Джерард. Я – потому, что здесь впервые, а Джерард – потому, что его отвергали везде, да и сам он особо никуда не стремился. Когда я понял, что все мои попытки вникнуть в суть разговора тщетны, встал и пошел изучать неизвестную мне местность. В конце концов, я приехал сюда для того, чтобы отдохнуть, а не для того, чтобы заниматься самокопанием и умирать со скуки. Как я и предполагал, в джинсах было довольно жарко, но тут, в тени деревьев, было в самый раз. Голову все никак не покидали мысли о пауках, прыгающих с деревьев и подобном, но я постарался отбросить их на задний план. Это получилось, когда мой взгляд наткнулся на черную фигуру. Джерард сидел на траве, прислонившись спиной к дереву, и что-то писал в своей книжке. Услышав мои приближающиеся шаги, он резко ее захлопнул и встал на ноги. - Чего тебе, Фрэнки? Ласки захотелось? – снова начал он. Эти его шутки окончательно меня выбесили, поэтому я даже сам не заметил, как сорвался и выкрикнул: - То, что ты сам – педик, еще не означает, что все вокруг тебя такие же! Перестань доебываться до меня со своими шутками и недотрахом. Мало тебе было того парня, которого ты изнасиловал когда-то?! Теперь за меня примешься?! - Его глаза потемнели и, в два шага преодолев расстояние, разделявшее нас, он схватил меня за грудки так, что наши лица находились в сантиметре друг от друга. Я чувствовал дыхание, коим он опалял мое лицо, и злость, струившуюся из него мощным потоком. - Никогда ничего не говори, пока не познакомишься с историей полностью, - процедил Джерард сквозь зубы, а затем резко отпустил меня, из-за чего я упал на траву. Сам же парень куда-то исчез, оставляя меня одного, наедине с чувством вины и непониманием. Посмотрев на небо, я с удивлением заметил, что оно приобретало розовые, лиловые и оранжевые тона, что свидетельствовало о скором наступлении заката. Ребята собирались обратно в лагерь.