BeWentzed

/King Louis/ Между ними и домом Олсена один квартал, затем два, затем три. Патрик останавливается, тяжело дыша. Каменная стена ограждает их от жилых домов, и он хватает Пита за руку и тащит его за угол в переулок, так, что теперь они скрыты темнотой, заслоненные плющом и бурлящими сорняками. Патрик ничего не планировал заранее. Это инстинктивно, толкать Пита к разрушающейся каменной кладке, практически ныряя в него, целовать быстро и настойчиво, в то время, как руки находятся на его плечах, цепляясь так, как будто вся жизнь зависит от этого. Пит стонет и кладет руки на спину Патрика, притягивая его еще ближе. Это чувствуется очень странно, подобно возвращению домой. — Ты собирался сделать это с тем тупым парнем с ирокезом, — проговаривает Патрик осуждающе, кусая губы Пита. — Блять, — говорит Пит бездыханно, когда Патрик двигается ниже, атакуя его шею, настойчиво кусая, пытаясь оставить отметины, которые можно было бы увидеть из космоса. Можете ли вы, на самом деле, объявить Дьявола, как свою собственность? Должен ли Патрик вообще пытаться сделать это? Это, возможно, хороший вопрос, но ему совершенно плевать. Он просто хочет. — Ты думаешь, что я делаю это со всеми? — скрипит Пит. Да, я думаю, что ты горячий, невероятный, и ты ебаный Дьявол. Я думаю, что все, кто тебя видят, хотят тебя, и думаю, ты трахнешь любого, кто останется настолько долго, чтобы ты мог приложить к нему руки. И действительно, видимо, даже это тебя не останавливает. Потому что я уверен, что ты, блять, можешь летать, или сжимать ткань пространства времени, или что-то подобное. Патрик не говорит это, но думает. Потому что это Пит. Пит цепляет своей ногой колено Патрика, заставая его врасплох, и поворачивает его, так, что Патрик теперь оказывается прислоненным к стене. Грубые камни давят в его спину, и лозы ощущаются жесткими и колючими на голых участках его кожи. Пит изнемогает от жары по всему телу Патрика, настоящий ад происходит на участке от плеч до груди, от таза до бедер. Патрик не может не раствориться в этом тепле. Он всего лишь человек. — Ты чертовски неправ, Патрик. — Пит утыкается лицом в изгиб его шеи, тяжело дыша, — Я могу быть Дьяволом, но у меня тоже есть свои правила. Блять. У меня есть свой лимит. И это нигде не прописано. Я не должен… — он скользит ладонями по бедрам Патрика, и дергает его против себя, как будто пытаясь проникнуть ему под кожу. — Я не должен хотеть… — накрывает своими губами губы Патрика, ловя их зубами, грубо запуская язык в его рот. Патрик хватает Пита за руку, вонзаясь, крепко удерживая. Ты можешь сделать кое-что для меня. Он не уверен, говорит ли это вслух, но Пит, тем не менее, все слышит. — Патрик, Патрик, — говорит Пит бездыханно, колеблясь против тела Патрика, толкая его обратно к камням. — Ты понятия не имеешь, что делаешь, в какое дерьмо ты ввязываешься. Несомненно, это правда, Патрик упрямо вздергивает подбородок и целует Пита так, как будто он единственный, кто продал свою душу Патрику. Он медленно прокладывает себе языком путь в рот Пита, исследуя его нёбо и ряды зубов. Патрик целует его, пока в глазах не начинает белеть от недостатка кислорода, Пит дрожит от нужды в нем. Патрик понятия не имеет, что за дерьмо он делает, или какие могут быть последствия, но он чертовски хорошо знает свое желание. — Что же я делаю с тобой, — говорит Пит, выцеловывая своими губами ключицу Патрика, запуская руки под его футболку. У Патрика есть одна идея, и он скользит своими бедрами по бедрам Пита, чтобы продемонстрировать ее. Пит целует его за ухом, — спой мне. — Что? — говорит Патрик, уже почти повернувшись, чтобы понять, что это значит. — Твой голос, — грубо говорит Пит в его щеку, — Я хочу… Он приносит мне удовольствие. Патрик трясется от той мысли, что может доставить удовольствие Питу. — Что ты хочешь услышать? — он забирается рукой под футболку Пита, поглаживая теплую, сладкую кожу, и выступающие мышцы. — Удиви меня, — Патрик может чувствовать улыбку Пита, когда он целует его горло. Патрик начинает петь «Let’s Get It On» и его голос хрипит. Пит отстраняется, чтобы иметь возможность смотреть в глаза Патрика. — Спасибо. — Он улыбается с ноткой грусти, и целует Патрика в губы, легко и сладко. В следующее мгновение они уже стоят напротив дома Патрика. — Что? — говорит Патрик, сначала сконфуженный, а потом разозленный тем, что сделал Пит. — Почему? Пит пожимает плечами. — Ты спел для меня, Ланчбокс. Желание окончено. — Но… — Мне насрать на это желание. Он беспомощно бросается на Пита, что было бы чертовски унизительно, если бы Патрик вел себя менее отчаянно в попытках снова прижаться к телу Пита. — Нет, — твердо говорит Пит, вырываясь из рук Патрика. — Ты на самом деле не хочешь… поверь мне. Так будет лучше. Патрик почувствовал, как его лицо стало жестоко горячим, и если оно выглядит так, как будто готово убивать, то даже Дьяволу следовало бы побеспокоиться о своей безопасности прямо сейчас. Но, тем не менее, блять, Пит и его ебаные снисходительные замашки. Патрик знает, что хочет. Ему не нужно, чтобы Пит обращался с ним как с глупым маленьким ребенком. Ему просто нужно, чтобы Дьявол захотел его снова. Патрик тщательно перебирает, какие расплывчатые понятия о соблазнении он мог подчеркнуть из мыльных опер своей матери, и небольшого количества мягкого порно, которое он смотрел. Может быть, если он отведет Пита в уединенное место, снимет с себя всю одежду и станцует ему медленный стриптиз, несмотря на то, насколько это будет стыдно. Может, если он упадет на колени прямо здесь, перед старой миссис Груберман, которая с любопытством смотрит на всех из своего окна, или перед кем-нибудь еще. Может. Может. Пит трясет головой, слабо улыбаясь. — Ты не можешь соблазнить Соблазнителя, детка. Это так не работает. — Он мажет целомудренным поцелуем по щеке Патрика. — Помимо этого, ты не должен доверять стремным старым чувакам, помнишь? Но дело в том, что Патрик доверяет Питу. Может быть, это какой-то ранний идиотизм, или предсмертное желание, или что-то совсем испорченное. Но да. Он доверяет Принцу Тьмы больше, чем любому другому человеку, которого он знает. — Здесь. — Он передает Патрику карту, черную и глянцевую, по-странному гипнотизирующую. Если бы Патрик пялился на нее слишком долго, он бы мог потеряться в ней, потерять в ней свое время. Написанные на мотив крови цветом буквы гласят: plwk3 666 Temptation — Когда у тебя будет последнее желание, приходи ко мне. Я не собираюсь идти к тебе. — Пит выразительно смотрит в глаза Патрика. И Патрик все понял. В его руках не бизнес карта Пита. Это личный пропуск в Ад. Все, что должен сделать Патрик, чтобы уберечь свою душу, это никогда не загадывать последнее желание. Все, что он должен сделать, это… Патрик тяжело сглатывает. Никогда не увидеть Пита снова. — Прощай, Патрик. — Пит делает шаг назад, затем еще один, а затем уходит. Патрику даже не дали шанса на последний поцелуй. Он стоит там черт знает сколько, приросши к этому месту, надеясь, что Пит изменит свое решение, и магическим образом возродится. В конце концов, Патрик выдыхает, поворачивается и бредет по передней улице к своему дому. Внутри, его мама зовет его из кухни, — Привет, дорогой. Как прошел твой день? Дьявол спас мне душу и разбил мое сердце? Патрик, конечно, не говорит этого. Это так расстроило бы его мать, всеми возможными способами.