Mission for devils

– Зачем пить чай, ведь есть же пицца! – подал голос человек из пледа. – Я четко чувствую запах анчоусов. – Ты напрасно принюхиваешься, – покачал головой полудемон Вергилий и бросил на своего близнеца полный отвращения взгляд, – пахнет пиццей, которая давно уже съедена. – Что? – по-детски изумилась Кэт. – Но там же было минимум пять пицц! И при том больших. – Из «Мама-Итальяно»? – пожелал уточнить бывший нефилим. – Из «Гоулд Пицца», – удовлетворила его любопытство девушка. – Значит по шесть фунтов каждая, – резюмировал Данте и продекламировал. – Гоулд Пицца, шесть фунтов роскошного угощения в каждой. Затем сосчитал общий вес съеденных демоном пицц и посмотрел на тезку со смесью легкого ужаса и восхищения. – Гоулд Пицца, – задумчиво протянул склонившийся над ноутбуком нефилим, а затем вывел на большие прикрепленные к стенам экраны кадры из чего-то, что напоминало сводки военных действий: перепуганные люди, развороченные витрины и бледный, встрепанный продавец пиццы с закрытыми глазами и с катетером в одной руке, в то время как вторая безвольно свешивалась с края каталки и от этого казалась особенно беззащитной. – Данте, думаю, он тебя запомнил, – встревожено сказала Кэт. – Ерунда, – покачал головой Данте и триггернулся, улыбнувшись во все свои острые конические зубы, которых, кстати, было теперь существенно больше, чем тридцать два. – Мы, демоны, для людей на одно лицо, детка! К тому же посмотрим, как они призовут к ответственности такого, как я! И азартно хлестнул себя тяжелым чешуйчатым хвостом по голени. Нефилим решил зайти с другого бока: – Украдено и пострадало имущества на двадцать три тысячи. А сколько стоили бы все пиццы скопом? – Пятьдесят три доллара, – ответил Данте-человек и счел нужным уточнить, – я учел вечернюю скидку и скидку за опт от четырех штук. Хорошая пиццерия. Была. И уничтожающе посмотрел на демона: как можно было разрушить такую замечательную пиццерию. – Пятьдесят три против двадцати трех тысяч. – Повторил нефилим, добавив к своим словам очень осуждающий взгляд. Великий темный рыцарь Вергилий, конечно, не считал воспитание Данте своей монополией, но тут счел нужным вмешаться. – Не думаю, что к сумме стоит относиться серьезно: магазины завышают ущерб минимум в два раза, чтобы получить больше страховых выплат, – примиряюще заметил он, тем самым как бы сразу уменьшив вину брата на половину, и ответом ему стала благодарная улыбка младшего братишки. Впрочем, защита в понимании полудемона всегда была близка к агрессии, поэтому закончил Вергилий предложение довольно-таки жестко; слова, пусть сами по себе и безобидные прозвучали явной угрозой. – А вот тебе следует серьезнее относиться к внешнему виду твоей леди… она раздета совершенно непристойно. Нефилим тут же бросил на Кэт всполошенный взгляд и убедился, что она все так же в расстегнутой толстовке, майке под ней и шортах. Девушка ответила ему не менее встревоженным взглядом, на всякий случай прикрыла расцарапанные коленки краем пледа и решила, что с завтрашнего дня носит джинсы. – Я принесу чай, хорошо? – Чаем не обойдешься, – покачал головой глава Ордена, чувствуя, что даже выпитая залпом кружка пива давно уже переварился. – Пойдем вместе. Ужин приготовился в рекордно короткое время, и вот уже голодные раздраженные демоны в восхищении накинулись на мясо с подливкой, картофельное пюре, бобы, отварные кукурузные початки, спаржевую фасоль и кусочки брокколи, а разносящийся из кухни чарующий запах свежей выпечки прямо-таки обещал отличное времяпровождение с чашечкой чая и ломтиком вкуснятины. Старший из полудемонов, Вергилий, всегда отличался самообладанием и выдержкой, достойными сына Спарды, поэтому сумел остановиться на восьмой тарелке ароматного угощения, но сказать то же самое о его младшем брате было нельзя: Данте остановился только тогда, когда почувствовал, что еще кусок, и шкура на животе лопнет. После чего обвел гостиную безучастным мутным взглядом объевшегося демона и затих, отдавшись блаженному ощущению сытости, в то время как сам Вергилий решил отдать должное кулинарным талантам Кэт. – Весьма, недурно смертная, весьма. Я считаю, что ты напрасно тратишь время с этим демоном, тебе стоит выбраться в какой-нибудь адский двор, там тебя оценят по достоинству… – девушка вытаращила глаза и открыла рот. Вначале она еще пыталась вставить замечания во вдохновленный монолог полудемона, но затем, поняв, что остановить взявшего речь Вергилия ей не по плечу (ни одного из, кстати), замолкла и выслушала. Глава Ордена и его брат тоже слушали, причем уже в середине диалога не скрывая улыбок. – Благодарю. Приятно, когда твои таланты оцениваются по достоинству. – Нефилим действительно был до смешного польщен. – Твои таланты? – непонимающе, а потому сердито сощурился полудемон. – Да, – Кэт наконец-то обрела возможность вставить слово и пояснила случившееся недоразумение. – Все приготовил Вергилий, а я, – девушка запнулась, – оказывала моральную поддержку. Полудемон сохранил непроницаемое выражение лица, одновременно пытливо стараясь понять, не смеются ли над ним. Смех был одной из его весьма малочисленных слабостей: гордый темный рыцарь не терпел, когда над ним смеялись, и приходил в самое настоящее бешенство. И сейчас терпеть насмешки от жалкой смертной и ублюдка без пробудившегося демона не собирался. Если, конечно, насмешка была. Если. Демон тщательно принюхался к обоим: готовил действительно ублюдок, это факт. Такой же, как и его, ублюдка, бессилие. По крайней мере, в этом насмешки не было. Впрочем, разве само по себе существование вот такого вот Вергилия, ублюдка без силы и пробужденного демона, умеющего готовить, не было насмешкой и не бросало тень на его, великого темного рыцаря, мужественность? Глава Ордена ничего не знал о мыслях сидящего перед ним демона, да и не хотел о них ничего знать: его ждали отчеты и монтаж нового видеообращения. И начать следовало с чего-то берущего душу, по-настоящему искреннего и честного. «Люди! Мундус убил мою семью. Мундус убьет и ваши семьи. Он не остановится, пока весь Лимбо не превратится в огромное кладбище… » Да, именно так. Возможно, стоит еще посоветоваться с Кэт, к ней часто приходили хорошие формулировки, идущие прямо из сердца: к сожалению, и ей довелось пострадать от демонов. Но вначале демонов следует отвлечь, нефилим давно усвоил, что самые страшные и жестокие вещи происходят просто от скуки и поэтому предложил братьям-наемникам вначале телевизор, а затем и шахматы. Оба предложения полудемон Вергилий отверг с плохо скрываемым раздражением, а под конец даже выпустил когти на руках, впрочем, все еще оставаясь в слабой и презренной человеческой форме. Его злило то, что он не мог понять, что задумал этот недодемон. Объявил себя последней надеждой человечества, произнес весьма пламенную речь, и полудемон ожидал от него реальных действий, а не ужина… и не шахмат. Подумать только, шахматы, и даже не проклятые. Если он – действительно последняя надежда человечества, то у смертных нет и шанса. И полудемону стало не по себе: два миллениума назад человечество защитил его отец, легендарный темный рыцарь Спарда. Он испытующе посмотрел на своего брата, пытаясь понять, разделяет ли тот его чувства, но взгляд Данте оставался таким же безучастным: он был полностью занят перевариванием. Что ж, по крайней мере, отсрочка позволила Вергилию не трогать близнеца, да он бы и не смог его сдвинуть: неравнодушный к удовольствиям стола брат наелся так, что не мог пошевелить и крылом. – Сразу бы сказал, что не умеешь в шахматы, – подвел итог человек, испытывая странную, беспричинную гордость за своего брата, который в шахматы играть умел. – Глупости, – оскалился полудемон Вергилий и сделал первый ход, аккуратно и почти любовно сдвинув когтистой лапой лакированную черную пешку. Партию он выиграл в легкую: Кэт занялась откровенным пешкоедством и поэтому сильно отстала в развитии. – Истребление демонов не решит всех проблем, – назидательно сообщил полудемон, поставив шах и мат её королю оставшейся парой двух тяжелых черных фигур. – Маловато защитников у твоего Его Величества. – Ошибаешься, – горячо воскликнула девушка. – Демоны должны умереть. И это сразу решит все проблемы! Вергилий оценил её убежденность и вернул улыбку, оскалившись всей полной конических зубов пастью, и повернул голову к своему последнему противнику (оба Данте предусмотрительно отказались, понимая, что в игре с демоном речь идет не о победе и не о поражении, а о выживании). Игра началась по незабвенному завету Тартаковера о единственной ошибке, которой оба изо всех сил старались избежать. Иными словами, оба противника ожидали от соперника слабой игры, и первым признал свою ошибку нефилим в миттельшпиле**. – Может быть, из тебя и получился сильный демон, но, полагаю, лучше бы ты в детстве сбежал из дома и прибился к кружку шахматистов. – А он и сбежал, – простодушно сообщил красный демон, весело оскалившись. И во взгляд его в этот момент ничего простодушного не было. Из горла разом триггернувшегося синего демона вырвалось яростное низкое ворчание, предостерегающее младшего брата от развития этой темы, но было слишком поздно: он уже стал объектом нездорового ажиотажа, вопросы: что, как, почему, куда посыпались со всех сторон. – Демоны территориальны. Проигравший покидает территорию и ищет новый участок. Я проиграл, оценил степень повреждений (выломаны оба рога, половина зубов, разодрано крыло, три длинные вертикальные линии от горла и до колена через бедро, половина бронещиктов содрана) развернулся и побежал, потому что находится на территории гораздо более могущественного демона, притом агрессивно настроенного, – с нажимом объяснил Вергилий тоном, не допускающим глупых вопросов. Впрочем, как будто брата это хоть когда-нибудь останавливало. – Хорошо, вы с отцом поругались, я понял это. Но почему ты не вернулся домой? Мама каждый раз ставила тебе тарелку на стол, все два года. Даже в день своей смерти… Вергилий нашел в себе силы не отвести взгляда, принимая вызов, нашел в себе силы пожать плечами, замерший, сжавшийся в комок, опять переживающий сильную боль. И почувствовал чужую руку на своем плече. Запах недодемона-ублюдка нахально ворвался прямо в ноздри, левой руки, держащей ножны, коснулась маленькая ладошка смертной. – Что вы делаете? Зачем? Не прикасайтесь ко мне, – Вергилий уже давно по-настоящему не боялся, тем более не боялся этих двоих, но в некоторые моменты открыто предпочитал одиночество. – Ты плачешь, – мягко ответил нефилим и протянул руку к расстроенному демону, чтобы убрать выбившуюся со лба прядку. – Плачу? Я? – недоверчиво переспросил Вергилий провел ладонь по лицу и почувствовал пальцами мокрое. С сомнением поднял голову, пытливо вглядываясь в потолок, уверенный, что тот протек. К сожалению, потолок был сухим. Факт. – Ну и что? Это просто слезы. Не стоит беспокоиться. Просто не обращайте внимания на них, как и я. Но они все равно обращают внимание, и Вергилий не понимал почему, смущенный и своей слабостью и своим непониманием: какое им дело до его слез? Какое? Он не мог понять, как реагировать. В последний раз ему сочувствовали двенадцать лет назад. А сейчас другой слабый демоненок расплакался от сочувствия. Полудемон такого не мог понять: он всегда чувствовал себя сильным: когда сумел сбежать, запутать следы, забраться в горы и наконец-то отодрать от ледника примерзшие крылья. Всегда-всегда чувствовал себя очень сильным, что все-таки отодрался от ледника и сумел спуститься. Теперь его жалеют. К чему его жалеть, он сильный и сам со всем справился. И все-таки Вергилий не знал, как следует реагировать и доверился инстинктам: демоненок со светлыми волосами, младше его самого, откровенно плакал рядом. Что ж, а у него условный рефлекс за 10 лет выработался, что надо брата утешать. Разумеется, чужой демоненок был не настолько похож, чтобы перепутать его с братом, но он тоже был мал, слаб, плакал и слегка напоминал его собственного младшего, и великому темному рыцарю Вергилию этого хватило. И все-таки презабавная получилась рекурсия, факт: утешать плачущего от сочувствия к тебе. И забавляла она полудемона ничуть не меньше, чем сама по себе возможность того, что его, великого темного рыцаря, могут жалеть. И кто? Смертная и полукровка без собственного пробудившегося демона! Словно он очутился в дивном новом мире, где вода могла течь вверх, черные господа держали когда-то белых рабов, а люди могли жалеть того, кто унаследовал полную силу Спарды. Нельзя сказать, что такой мир Вергилию нравился. * «В шахматах может быть только одна ошибка: переоценка противника. Всё остальное или невезение, или слабость». Тартаковер (с) ** в середине игры