Mission for devils

Или он сам в этом дивном мире, поддавшийся своим эмоциям: сомнению, сожалению и стыду. Позволил увидеть себя не только брату (окей, тот победил его в этой эмоциональной дуэли), но и этим смертным увидеть себя… Увидеть слабым. Первым, практически инстинктивным желанием была расчистка пространства спиральными мечами: Вергилий уже пару раз позволил брату увидеть его слабость и до сих пор за это расплачивался выслушиванием насмешек и издевок и больше не собирался повторять такой ошибки и оставлять в живых свидетелей своей слабости или своего унижения. Справился с собой и перехватил обнимающие его руки и аккуратно, подчеркнуто аккуратно, но твердо освободился от прикосновений: к счастью для смертных, сдерживаться великий темный рыцарь Вергилий научился еще до того, как собственно стал демоном. И, избавляя смертную и глупого ублюдка от искушения продолжить, вернул себе форму, более соответствующую его наследию: вид огромного когтистого покрытого чешуей демона должен отбить любую охоту к сожалению. Действительно, попыток обнять его больше не делали и даже не пытались больше сузить круг, просто молча смотрели… с сочувствием, да. И Вергилий понял, что, пожалуй, не переносит не только насмешек, но и жалости: обе вещи говорили о слабости. Отвратительное открытие, особенно в отношении себя. *** В жизни главы Ордена все было чертовски просто: есть демоны, есть он, сын демона, и есть человечество, которое необходимо вместе с братом от демонов спасти. Все остальное - modus operandi* По крайней мере, так было раньше. Пока брат не оказался совсем чужим, а человечество взялись спасать два демона-наемника, одного из которых сам нефилим вначале принял за человека, а второго за человека не смог бы принять и слепой: низкое глухое ворчание, увесистые семисантиметровые когти, громко цокающие по полу, жесткая, зацепистая чешуя и царапающие потолок крылья. По крайней мере, раньше он не видел плачущих демонов. И не утешал. И не догонял, невольно поддавшись странному порыву: быть рядом, успокоить… что дальше? Дать дом и причину жить? С людьми работает, спору нет, но с демонами?! В безумной скачке они удалялись все дальше от здания Ордена, и вот уже заброшенные прибежища хиппи и старые пропыленные склады сменились пусть не самыми новыми и давно утратившими большую часть своего лоска, но все же жилыми зданиями, изредка навстречу попадались припозднившиеся прохожие, благоразумно уходящие с их пути. На мгновение у нефилима даже мелькнула страшная мысль, что направляются они прямо к Сильвер Сакс, но демон резко ушел влево от коммерческих кварталов, пронесся черной тенью мимо Форест парка, свернул по Вудхейвен к итальянскому кварталу, пересек его по крышам и резко вскарабкался по офисному зданию на Ориндж-Райз, оставляя глубокие выщербленные отметины в сером граните. После секундного замешательства нефилим последовал за ним, воспользовавшись легкими и экономными телепортами и едва не упустил: остановился демон так же внезапно, как и начал: просто, когда Вергилий вскарабкался на очередную высоту, демон уже сидел на краешке крыши, скрестив ноги и облокотившись локтями на колени и свободно свесив правую руку, в то время, как в левой была зажата катана в ножнах. И только сейчас нефилим вспомнил, что безоружен. – Посмотри. Город под ними, темное полотно, расцвеченное электронными вывесками, неоном реклам и янтарными огнями фонарей, пронизанный сырой октябрьской ночью. Они были слишком далеко от бухты, чтобы слышать плеск волн и шум прилива, с крыши дома на Ориндж-Райз были видны только покачивающиеся, дрейфующие, танцующие замысловатый неспешный танец гирлянды разноцветных огней на малых судах и казалось, что весь залив можно обойти, шагая только по ним. В такие моменты легко забыть, какой Лимбо на самом деле: стекающие к провалам потоки черной, липкой скверны, тянущей щупальца к живым, слабым, готовым погаснуть огонькам человеческих душ, и уносящие завязших в ней прямиком в бездну; разорванные, испещренные трещинами, искалеченные здания, которые уже никого не могут защитить и выставляют напоказ комнаты-внутренности вместе с навсегда вросшими в сочащуюся гноем и слизью раздувшуюся черноту пропащими людьми. В такие моменты его миссия казалась невыполнимой: разве можно из всего этого попробовать создать что-нибудь правильное, величественное и чистое? Уверенности у Вергилия не было, только липкий панический страх, ответственность последнего нефилима перед человечеством и демон напротив. – Мы справимся. Даже не ради себя – ради человеческого вида, – и глава Ордена улыбнулся самой обаятельной «все будет хорошо» улыбкой. – Человечество? О чем ты? – демон изумленно сдвинул брови. – Я часто смотрю на неизменное небо, на вечные звезды. Помогает с самообладанием, знаешь ли: что против вечности неба означает обида, причиненная однажды одному даже не вполне демону? Не имея ясного понимания о сути сказанных слов, нефилим только виновато улыбнулся, как бы прося прощения и за собственную непонятливость и за весь иногда так не похожий на сказку мир. – Все не так плохо, как выглядит, клянусь, – примирительно заметил он. – Знаешь, я даже могу… очищать места. Избавлять их от влияния демонов. Первым местом был потерянный город, сейчас там глубокое, но прозрачное сапфирно-ультрамариновое море, над которым парят огромные летающие амфитеатры, колизеи и анфилады с огромными, уходящими в лазурное небо воздушными арками, через которые реют полыхающие на ветру алые стяги. – Ты способен?.. неважно. – И полудемон долго и двусмысленно посмотрел на демоненка напротив: изменить часть ада? Что ж, возможно, что это существо действительно владеет доброй тайной. – Всегда считал, что это невозможно для кого-либо кроме высших демонов. – Импульсивно сказал Вергилий, удобнее перехватив Ямато. Нефилим мог рассказать многое о трех месяцах в аду, охрипшем от крика голосе и сбитых в кровь руках, но упоминание о демонах задело его, так что глава Ордена только улыбнулся и превратил все в шутку: – Швабра и мистер Пропер, и совсем не обязательно быть демоном. Полудемон поперхнулся всеми вопросами, сглотнул, поднялся с крыши, бросил последний взгляд на небо и сообщил, что в достаточной степени вернул себе душевное равновесие. Нефилим не стал предлагать ни дом, ни причину жить, только позвал домой. *** За последние три месяца Кэт привыкла к тому, что любимый внезапно появлялся и исчезал, в том числе и буквально, физически уходя в Лимб, так что уход одного за другим обоих Вергилиев её не слишком удивил. Только заставил вновь пожалеть о своей человеческой природе, которая не позволяла ей последовать за демонами и быть рядом. Поэтому она просто улыбнулась вслед и мысленно пожелала удачи, вполне уверенная в успехе её возлюбленного: тот действительно умел находить слова и залечивать даже самые тяжелые раны. – Почему он ушел? Почему он все время уходит?! – с упорством пьяного или упорством капризного ребенка повторил вопрос полулежащий на диване демон в красном. Ни к одному из оставшихся в комнате людей он не обращался, так что вопрос можно было считать риторическим, но Кэт задело за живое, словно упрек был обращен лично к ней. – Может быть потому, что дом прекратил быть домом? – не без ехидства предположила девушка – Это не дом, когда тебя убивают, понимаешь? Уже не дом и туда не возвращаешься, разве что для... Кэт осеклась. Сама она вернулась для убийства, но не слишком любила об этом вспоминать. Встряхнула головой, словно от воспоминаний можно было избавиться как от назойливых мух, и больше не добавила ничего и весь оставшийся вечер общалась только с раненым человеком – Данте, полностью игнорируя второго. Немудрено, что полудемон вскоре заскучал.