Mission for devils

За те проведенные в социальной изоляции полчаса, которые понадобились Вергилиям, чтобы вернуться, Данте успел порядком остыть и вспомнил, что брат, хороший или не очень, единственный оставшийся близкий человек. У этой крошки было целых двое: нефилим, который вполне ему нравился (себе бы такого в старшие братья за место своего не только старшего, но и страшного Верджи) и человек, который нравился несколько меньше: сигаретами от него несло так, что перебивало даже запах пекущегося яблочного пирога и пригорающей карамели. Все вместе оставляло ощущение спектакля, разыгрываемого прямо вокруг дивана, на котором полулежал плотно наевшийся демон. Милые домашние сценки с выбором книги для чтения и взбиванием подушки под больную щиколотку сменились преувеличенным всплеском рук, когда и детка почувствовала, что пирог притомился в духовке, и срочная операция по спасению пирога с суматошным беганьем туда-сюда с мокрым полотенцем в руках. Не объявленный, но повисший между ним и людьми бойкот только усиливал ощущение ненастоящей театрализованности, подчеркивал его чуждость нормальному миру. И Данте внезапно почувствовал себя одиноким и покинутым: в его собственной жизни вряд ли когда-нибудь будет пирог или загипсованный перелом, разукрашенный чудными знаками, чтобы быстрее зажило и забавными рожицами и пушистыми щенятами, чтобы было веселей. Только красный, как покрывающая его кровь, плащ, небрежно зажатый в руке меч (о, он так давно привык к смертоносной силе Ребеллиона) и очередная орда демонов. Не то, чтобы Данте имел так уж много возражений: чтобы гнев и успокоиться, ему не хватит и всех демонов ада. К сожалению все, что у него было – эти двое людей. – Я все-таки могу что-нибудь сделать. – Вновь предпринял попытку предложить помощь Данте, словно постучался в дверь, хотя и понимал, что ему не ответят. – Пересядь вон в то кресло, – предложила девушка, не поднимая глаз и не отвлекаясь от обертывания металлической формы мокрым полотенцем. – Между диваном и креслом два метра, это не слишком тебя напряжет? – Ради тебя я готов на любые трудности, – не слишком искренне улыбнулся Данте и пересел в вышеупомянутое кресло. Неожиданным бонусом с него открылся отличный вид на стройные ножки в мини-шортах, и полудемон стал наблюдать, думая о том, что жизнь, в сущности, совсем никуда не годная штука, если не считать голых ножек сердитых девушек. Отпустил туго свернувшуюся в груди пружину триггера, приняв демонический облик наполовину, и, воспользовавшись отсутствием брата, всласть подровнял когти на передних лапах зубами. Зевнул и с тревогой посмотрел на часы, только сейчас поняв, какого дурака свалял, когда позволил нравящемуся ему парню уйти на встречу с братом одному. Вердж, конечно, был просто его «страшным братишкой», но другого демона обидеть вполне мог. Представив, что импонирующий ему парень лежит сейчас где-нибудь в подворотне с сочащейся кровью дырой в груди, Данте вскочил с кресла и еще раз сверился с часами: по правде, за прошедшее время его брат мог успеть вырвать сердца доброй тысяче демонов. А еще через пару минут счастливо улыбнулся, когда оба Вергилия появились в целости и сохранности: и парень с добрыми глазами и спокойными манерами и его вечно надменный брат-близнец с отливающим угрозой тихим низким голосом. Не то чтобы Данте был так уж принципиально против поливания крови демонов, просто не хотел, чтобы это была кровь вот этого конкретного нефилима. К сожалению, двое пришедших тоже оказались моментально вовлечены в заговор под названием «игнорируй Данте, который однажды в чем-то ошибся». – Все еще злитесь из-за пиццерии? Бросьте, отвратное было заведение, в хорошем было бы гораздо больше народу! – и добавил, как бы про себя. – В хорошей пиццерии и крыло негде расправить. Наклонился в кресле вперед и расправил оба крыла, выпустив их на добрых четыре метра. Человек не удостоил его и взглядом, смертная только презрительно фыркнула, нефилим взглянул очень осуждающе, а собственный брат, неотрывно следящий за сервировкой чаепития, буднично призвал один из мечей, неотрывно нацеленный в его, Данте, лицо. Да уж, негусто. Попытка примирения не удалась. Внезапно призванный меч резко изменил цель и молнией метнулся к лицу разливающего чай хозяина дома. – Ты думаешь, это смешно? – подчеркнуто вежливо спросил полудемон. Очевидно, нефилим ничего подобного не думал: в его глазах отразилось удивление, а затем и ужас. – Что? – Ты второй раз заводишь речь о человечестве, и второй раз сводишь все к готовке. – Потрясной готовке, – поспешил вмешаться Данте, понимая, что долго в подвешенном состоянии призванный меч брата находиться не будет, и пусть лучше целью станет его крыло, – не так ли, братишка?! Или не потрясной – тогда не ешь, или потрясной – тогда не придирайся. После пятисекундного размышления полудемон признал доводы брата состоятельными, сообщил, что обойдется без еды и, волоча за собой тяжелый хвост, ушел в дальнее кресло восстанавливать душевное равновесие посредством медитации. Первым к нему подошел травмированный человек. Демон неотрывно смотрел на приближающегося неуклюжей прихрамывающей походкой смертного, готовый ко всему. Их взгляды встретились, Данте молча кивнул и кинул что-то прямо в морду демона. Вергилий легко поймал направленный в него снаряд и растерянно взглянул вначале на свои лапы, а затем на «питчера»: в его лапах оказалась порядком помятая пачка сухого печенья. – Я не просил, – почти шепотом сказал Вергилий, скорее растерянный, чем раздраженный. – Я тоже не просил о помощи, – настолько беззаботно, насколько вообще можно было в его положении, пожал плечами человек и подмигнул. – Так что благодарности не обязательны. Следующей закуток с креслом посетила Кэт, она очень торопилась, но намазать тосты маслом с двух сторон не так-то просто, да и чаю потребовалось пять минут, чтобы завариться. Увидев смертную с подносом, на котором стояли белая чашка из тонкого фарфора на маленьком аккуратном блюдце, истекающие золотистыми каплями хрустящие тосты на блюде большего размера и креманки с ароматным вареньем и душистым сладким медом, полудемон неверяще зажмурился и мотнул головой, словно отгоняя сон. Затем поднялся с кресла и расправил крылья, оставив на потолке две параллельные глубокие царапины: трехметровый от кончиков когтей и до изогнутых рогов на голове, с пятиметровым размахом крыльев великий темный рыцарь Вергилий был, несомненно, очень мелким для демона, спасибо приливанию человеческой крови. Но он был выше, крупнее и сильнее любого смертного, на любого из них он смотрел сверху вниз, что и продемонстрировал сейчас этой оторопевшей от неожиданной демонстрации силы девушке: та замерла, открыв рот, и между ними легкий дымок истаивал над чашкой с янтарным чаем. Впечатленная увиденным Кэт быстро поставила поднос на столик рядом с креслом и пулей вылетела из комнаты, очень довольная своей смелостью. Буквально через пару минут с куском пирога на тарелке появился глава Ордена, с ходу сообщивший, что на него можно злиться и, тем не менее, не объявлять голодовку. Огромный синий демон с ощутимым усилием расцепил мощные челюсти и тихо произнес слова благодарности: ситуация начала его откровенно забавлять. Поэтому он добавил, что проникнется еще большей благодарностью, если нефилим унесет на кухню весь поднос целиком вместе с пирогом. Данте крепился дольше всех в основном потому, что лучше всех остальных знал характер своего брата и не испытывал в его отношении слишком больших иллюзий. Но, в конце концов, к удалившемуся в «изгнание» Вергилию подошел и он. – Хочешь, я принесу тебе пиццу? – тут взгляд полудемона в красном упал на изобильное угощение на столике, которое мудрый и понимающий нефилим предусмотрительно оставил на месте. Похоже, что он сильно опоздал со своим обещанием: у брата новые друзья, которые с удовольствием проведут с ним время. Младший близнец почувствовал сильный укол уже полузабытой ревности и, протиснувшись между торшером и стеной, встал прямо за креслом, перекинув руки через спинку, и положил локти на плечи к брату, скрестив ладони на его груди. Вергилий проигнорировал собственнические поползновения маленького брата. Тогда Данте сжал в ладони амулет и слегка за него подергал, одновременно имитируя дверной звонок: – Динь-донн! Динь-донн! Есть кто-нибудь дома? Ау, Земля вызывает Хьюстон, ответьте, Хьюстон, ответьте, прием. Ноль реакции. Хьюстон, у нас проблемы, очень большие проблемы. Данте только один раз за день вышел из себя, стал немного, всего лишь на метр больше, чем человеком, и от него все отвернулись. Еще поругался с собственным братом, зря припомнив те два одиноких года. И вот теперь его теплый и нежный, заботливый старший брат стал холодным и отстраненным, сидит рядом с ним, но не вместе с ним, полностью погруженный в себя и игнорирующий весь окружающий мир скопом, не нуждающийся в нем. – Вергилий, хочешь пиццу? Я принесу. Или пару кусков мяса, хочешь? Клубничный санди? В этот раз Вергилия выдрало из нирваны: далекий, но настойчивый звоночек, который вряд ли мог уловить кто-то кроме него. Разумеется, дело было не в перечисленных вкусностях, просто он расслышал в голосе младшего близнеца что-то такое, чего не замечал раньше: эхо подступающих слез. Он вздохнул, включился в реальность, накрыл ладонь брата своей и улыбнулся. Раздался ли звонок в дверь? Да Великий темный рыцарь Вергилий поразился, когда смертный вернул ему услугу, вспылил, когда смертная напомнила ему, насколько мелким задохликом по стандартам демонов он является, чуть не рассмеялся в лицо ублюдку без собственного демона, зато с собственноручно испеченным пирогом в ладонях, но, когда в сверхсекретном Ордене прозвенел тривиальный звонок, а затем в открытой двери возник местный Мундус с корзинкой, полной пирожков, полудемону понадобилось все самообладание сына Спарды. Мундус же сказал одному из своих племянников, что его видеообращение взорвало эфир и украло шоу, второму – что гоняться за ним будут только до конца этого месяца, со следующего – водит уже он, впихнул в когти оторопевшего синего демона корзинку с пирожками, заметив, что не потерпит в своем аду голодающих демонят и вышел, тихонько притворив за собой дверь. Убивать после этого короля демонов стало как-то слишком даже для истинного сына Спарды. Начать миссию заново? ****** Нет. Затем взял в руки поднос и отнес его на кухню, убрал в холодильник и внимательно взглянул на зевающую во все горло смертную. – Вергилий сейчас в библиотеке, – по-своему истолковала интерес девушка. – И настоятельно попросил его не беспокоить. Идет запись. Вообще-то красивой она не была: темные волосы, татуировка во лбу. Совсем не во вкусе полудемона. Но в тот момент, когда Кэт совершенно естественно зевала, тщетно пытаясь прикрыть рот ладошкой, терла глаза и щурилась на яркую люстру, она вдруг стала для Вергилия очень привлекательной. И тот после некоторого размышления отнес эту вспышку симпатии на естественность её поведения: смертная зевала, потягивалась и обращала внимание на двух крылато-чешуйчатых полудемонов в триггере не более чем на табуретку у стены напротив. Речь шла всего лишь о принятии представителей другого биологического вида такими, какие они есть: подарок, и не вполне заслуженный. После того, как Вергилий сорвался и продемонстрировал демонический облик и угрожающе оскалился, смертная имела полное моральное право начать его опасаться. – А ты почему не с ним? – ревниво осведомился человек, который привык к тому, глава Ордена и его верная помощница обычно запирались в библиотеке на пару часов для того чтобы записать видео. – У Вергилия, – сообщила Кэт, сопровождая зевком каждое слово, – очень чувствительный микрофон. Он ловит каждый мой зевок. – А он большой? – продолжил допытываться Данте. – Кто? – не поняла Кэт и устало потерла лоб. – Микрофон Вергилия, – невинно уточнил человек и улыбнулся двусмысленной улыбкой. – Очень, – кивнула головой девушка. – И тяжелый, но хорошо лежит в руке. – Смертная, тебе бы прилечь, – попытался переменить тему полудемон, не вполне уверенный, о какой пошлости идет речь, но вполне уверенный, что ничего не хочет знать о «микрофоне» тезки. – Да, как только речь заходит о «микрофоне» моего братца, любая девочка испытывает просто непреодолимое желание прилечь, – с сарказмом произнес человек, и бокал в его руке с хрустом разлетелся вдребезги. Кэт охнула и принялась вытаскивать крупные осколки из его ладони. Затем подвела к раковине и долго промывала раны над ней. Наложила компресс и повязку и выдала антибиотики, и все это не прекращая отчаянно зевать. – Ты, – зевок, – умеешь развлечь девушку, – зевок. Зрачки Данте сузились, и на секунду Вергилию показалось, что ревнивец сейчас ударит Кэт свободной рукой, и он подобрался и удобнее перехватил Ямато. Однако человек сдержался, только сжал и разжал раненую руку, проверив её работоспособность и сморщившись от сильной боли. – А вот теперь, думаю, и мне пора отдохнуть. Сколько еще видео будет писать чертов псих?! – Я проверю его, – пообещала Кэт и, потерев ладонью глаза, выступила провожатой к библиотеке. С силой ударила кулаком по массивной двери, ни капли не удивилась, когда на пороге внезапно возникло голубое пятно пластмассовой маски с жуткой застывшей улыбкой. – Вердж, спокойной ночи. Я беру тайм-аут. – Пойдем, я закончил. Осталось только кодирование, – кивнул головой нефилим и стянул маску. Данте хотел было пошутить о том, что в присутствии Кэт кончают все, но решил, что у него осталось слишком мало целых конечностей для таких шуток, и мудро промолчал. В молчании они пересекли несколько длинных коридоров и подошли к спальне, глава Ордена отворил широкую тяжелую дверь Великий темный рыцарь Вергилий окинул взглядом огромную двуспальную кровать, расположенную в центре исполинской пентаграммы, рефлекторно принял более выносливый, сильный, неистовый, шершавый и зацепистый, словом, более пригодный для дьявольской групповушки облик и одним плавным движением скользнул на кровать с низким, протяжным, предельно непристойным «Let's Fuck». Услышал за спиной странный шум и оглянулся достаточно быстро, чтобы увидеть пулей выскочившую из комнаты смертную. Следом, забыв про раны, несся человек. Замыкал тройку его наполовину триггернувшийся красный чешуйчатый брат, громко топающий лапами по полу. И никому из этой тройки даже не пришло в голову, что они кое-кого забыли. – Как вообще можно быть настолько бесполезным? – с раздражением пожал плечами обескураженный полудемон, имея в виду своего младшего близнеца, которого обогнали двое смертных. Затем приметил странное пятно темной ткани под старинным резным трюмо и чуть не рассмеялся, когда понял, кем же оно было. Призвал один из клинков: тот медленно проплыл в воздухе и завис прямо над сжавшимся от ужаса, трясущимся телом. – Сам вылезешь, или мне вытащить тебя? – поинтересовался полудемон, словно невзначай положив пальцы на рукоять Ямато. Нефилим медленно вылез из-под трюмо, отчаянно стараясь придумать выход и на всякий случай держа перед собой безоружные руки: свою девочку-катану он оставил в библиотеке. По правде говоря, голыми руками против лезвия мало что можно сделать. Но, по крайней мере, оба человека успели убежать, и им не придется иметь дело со съехавшим с катушек демоном. – Этот член, – поучаюше заметил полудемон, бросив быстрый взгляд на свои чресла, – сам у себя не отсосет. И что нам с этим делать? В принципе нефилим предполагал, что можно сделать: сыграть на страхе и растерянности и приблизиться на расстояние, достаточное для того, чтобы неожиданно ударить и отобрать катану. Если не выйдет, то воспользоваться триггером демона. О том же, что триггер демона есть и у соперника, нефилим, казалось, забыл. Но только Вергилий начал выполнять первую часть плана и неловко присел на край кровати, как развалившийся синий демон дернулся и совсем другим тоном спросил, какого черта он это делает, когда должен суккуб в пентаграмму призывать. Теперь с толку был сбит уже глава Ордена: – Суккуб? – растерянно переспросил он и дернул головой, чувствуя, как защемило в шее. – А кого еще? – с сарказмом переспросил полудемон и на всякий случай чуть отодвинулся от извращенца. – Кровать же в пентаграмме, так? Значит вызывай. И полудемон вытянулся удобней, расправил оба крыла и приготовился ждать знойных дьявольских милашек. Нефилим справился с собой, сглотнул слюну и объяснил, что эта пентаграмма не призывает, а, наоборот, удерживает. И не демониц, а Кэт. – Что?! – предельно тихим и вежливым голосом осведомился великий темный рыцарь, по обоим бокам от которого возник добрый десяток призванных мечей – Во сне Кэт путешествует в астральной форме по Лимбу, – объяснил нефилим, чувствуя себя очень усталым. – Она – медиум и проводит в аду минимум шесть часов в сутки. Треть своей жизни, понимаешь? Мы перепробовали много способов: гипноз, внушения, медитации, медикаменты и чуть не дошли до ритуала разделения астральной и физической формы, но, все же не дошли. Эта пентаграмма не позволяет духу Кэт провалиться в Ад, как только она заснет. Я сплю рядом и при необходимости вмешиваюсь. Что еще ты хочешь знать, демон? По правде говоря, полудемон не хотел знать и этого. Несколько секунд колебался, но все же накрыл руку нефилима своей, примирительно улыбнулся и сказал, что тот хорошо заботится о Кэт. – Я люблю её, – дернул головой Вергилий.