Аукцион девственности

Дождевые капли бились о стекло, точно какие-то монстры. Гроза неистовствовала. Погода, словно стремясь подчеркнуть тяжесть произошедшего, продолжала отдаваться ударами грома вдали. Когда Джек наконец-то отпустил Филиппа, он отошёл чуть в сторону. Глядя на человека, который изнасиловал его, ненависти, к своему удивлению, омега не испытывал. В душе была если не пустота, то опустошённость. — Без глупостей? Понял? Филипп кивнул. Джек поднял с пола нож и бросил его в мойку. Когда альфа вновь повернулся к нему, омега, подняв лицо к выбеленному потолку, с закрытыми глазами обнимал себя за плечи. Он казался таким маленьким и беззащитным. Джек не знал, что делать с ним — привык иметь дело с более психически устойчивыми подстилками, кем он считал своих пассий. Но этот омега не такой. Немного жалкий, сломанный, он был похож на куклу, которой наигрались и выбросили. И это было странно: чтоб он, Джек Марш, беспокоился из-за чего-то помимо его лучшего друга и бизнеса — «Аукциона девственности»? — Теперь, когда мы успокоились, — Джек упёр в бока руки, изучающе поглядывая на хрупкую фигуру посреди своей кухни, — я хочу знать, какого чёрта тут только что было? Филипп посмотрел на него заплаканными глазами. — Попытка самоубийства? — Это я и без тебя вижу, — нахмурился Джек. — Но я не о том спрашиваю. Омега ничего не ответил. Развернувшись, он медленно зашагал прочь из кухни, касаясь тонкими пальцами стен. Филиппа разрывали сомнения. Когда волна отчаяния чуть отхлынула от него, он перестал думать о всяких стражниках из Ада, да и о самом царстве вечных страданий. Если смотреть трезво на ситуацию, то всё к тому и шло. Филиппу много раз говорили родители, что он ведёт себя как жертва. Вот и доигрался, поделом ему. Сзади слышались шаги, но Филиппу было всё равно. Ему хотелось выйти на балкон и вдохнуть свежего воздуха. Но квартира была какой-то слишком огромной. Лишь вернувшись обратно в спальню, он увидел то, что хотел. Рванув к балконной двери, Филипп тут же нажал на ручку и прямо голышом выбежал на балкон. К его счастью тот не был застеклённым. Подставив лицо дождевым каплям, всё падающим и падающим с неба, Филипп чувствовал себя живым. Хотелось фотографировать. Щелкать и щёлкать затвором, фиксируя в своём видоискателе туманный пейзаж. Чужие ладони легли на плечи. Вздрогнув, Филипп обернулся. Джек смотрел на него с интересом, но во взгляде альфы было и что-то ещё. То, что Филипп по своей неопытности не мог пока распознать. — Чёрт, я снова хочу тебя, — прижав к себе омегу, Марш потёрся у него между ягодиц. Филипп повернул голову. Слипшиеся, мокрые пряди грязно-бурого цвета облепляли красивое лицо. Страха не было. Зелень глаз даже успокаивала. Бояться смысла тоже не было. Этот альфа уже сделал то, чего омега все эти годы боялся. С плеч руки опустились ниже, скользя по влажной коже. Схватив за тонкие запястья Филиппа, Джек поволок его в комнату. Тот даже не сопротивлялся. Больше не было смысла, всё уже произошло. Когда его бросили на кровать, омега почувствовал себя раздавленным. Хоть он и храбрился, но всё было не так просто. Он не боялся этого альфу — он боялся самого процесса. — Нет, нет! Вскочив с кровати, Филипп хотел убежать, но его остановили. Два тела упали на пол. Джек тут же подмял под себя омегу, заводя его руки над головой. Путей для отступления не было. — Тс-с, я не сделаю тебе больно, — зелёные глаза иронично сверкнули. — Пока, — добавил он со смешком. Филипп смотрел на Джека в который раз с момента первой встречи, но всё так же не понимал этого человека. Какие мотивы двигают им? Зачем ему всё это? Альфа был очень привлекательным, но что-то в нём было такое, что приковывало к себе взгляд. Жуткое. Зелёные глаза имели какое-то гипнотическое свойство. Короткие рыжие волосы сейчас были тёмно-бурыми. Капельки воды стекали с них по щекам и падали Филиппу на живот. Джек полностью отличался от Брайана. Этот альфа привык брать то, что ему хочется. Он не остановится ни перед чем, чтобы получить желаемое. Джек отпустил запястья Филиппа. Сверкнула молния, на мгновение освещая спальню. Грудь омеги то поднималась, то опускалась. Он ловил каждое движение альфы. Пальцы коснулись щеки Филиппа. Он невольно зажмурился, а из его груди вырвался стон. Было странно. Кожа покрывалась мурашками то ли из-за холода, то ли от этих прикосновений. Когда палец провёл по губам, Филипп всхлипнул. Это было невыносимо. Потянувшись к губам альфы, омега уже не думал, что творит, да ещё и с кем. Хотелось прикоснуться к этому человеку, понять, кто же он, чего он стоит. Губы и языки переплелись в почти невесомом, но таком чувственном поцелуе. Капли падали с лица и волос Джека прямо на Филиппа, но это лишь раззадоривало. Когда их губы разъединились, за окном грянул удар грома. Дождь стучался в стёкла всё активнее, хотя, казалось, куда уж? Рука погладила впалый живот, смазывая на нём только-только упавшие капли. Горячий язык слизывал влагу, а губы, с причмокиванием, покрывали кожу поцелуями. Спускаясь всё ниже и ниже, Джек не понимал, что с ним происходит. Он никогда не был нежен со своими пассиями, но сейчас… Сейчас он упивался моментом. В карих глазах омеги он читал такое желание, что это почти убивало его. Да, на него всегда смотрели, но не так: по-детски, с интересом, желая узнать, что же дальше. Он в корне ошибся. Этот омега не был шлюхой, а его жеманство и вовсе оказалось страхом и растерянностью. Это существо было по-своему невинным. Глядя на чуть приоткрытые, такие волнующие губы, Джек подхватил Филиппа под бёдра и грубо толкнулся в него. Омега вцепился пальцами ему в грудь. Он был растерян — секс был ничуть не противен, да и боли, как в тот раз, много лет назад, вовсе и не было. Чужое тело дарило какие-то пока непонятные, но слишком приятные ощущения. Плохо или хорошо, но Джек открыл для Филиппа новый мир.

***

— Ты больше не будешь работать на своей заправке. Переезжаешь ко мне. Вопросы? Филипп сидел на кухне и растерянно пил крепкий чёрный кофе, который, как почему-то решил Джек прошлым вечером, он не пьёт. — Ты же уже всё решил, да? — омега отставил чашку с ароматным кофе. — Именно, — хмыкнул Джек. — Одевайся, мне нужно на работу. Одного я тебя не оставлю, ты снова натворишь дел. Так и подмывало сказать, что натворить дел способен лишь Джек, но Филипп не стал вязаться. Вновь взяв чашку с кофе в руки, он допил напиток парой глотков и встал из-за стола. Пока спорить с этим человеком он не хотел, решил выждать время. У них всё было не как у нормальных людей — это факт. Филипп чувствовал себя так, будто его только что посадили на короткую цепь. Дождь шёл и в это утро. Надевая джинсы и футболку, омега не понимал: повезло ему или наоборот. Похоже, с Джеком, как он слышал от Рикки, многие хотели быть, но тот был слишком разборчивым. В газетах неоднократно писали о Доме «Аукциона девственности» и том, как на него натравливали судебных приставов, но всё без толку. Этот частный клуб был своего рода монолитом, о котором мало кто что знал. С одной стороны, ходили слухи, мол, девственный омега может продать там свою невинность. Этот слух подтвердил всё тот же Рикки, рассказав о звонке, на протяжении которого его расспрашивали о его подноготной, а потом вызвали в офис, где сначала удостоверились в невинности, а потом провели полное исследование на наличие венерических заболеваний, любых проблем со здоровьем и прочего, прочего, и лишь после этого заключили контракт. Рикки упомянул и камеры, развешенные по всему зданию, да ещё и охрану. Это в полной мере подтверждало и другой слух: в стенах частного клуба «Аукцион девственности» происходили и другие вещи, о которых стыдно говорить на улице. И в это место Джек собирался взять его? Когда они ехали в машине, Филипп вёл себя тихо, стараясь не раздражать альфу. Просто смотрел в окно, наблюдая за сменяющимися пейзажами. Шум дождя убаюкивал. Джек ни вчера, ни сегодня не включал музыку. Или он любил слушать дождь, или просто не любил отвлекаться от дороги. Это тоже предстояло узнать Филиппу. Когда машина остановилась возле высотного здания со стеклянными дверьми, к ней подскочил один из охранников, держа в руках два зонта. Джек открыл дверцу и, взяв один зонт, передал охраннику ключ. Сам же распахнул дверцу со стороны Филиппа, взглядом приказывая выходить. Омега не стал нарываться. Встав к нему под зонт, он робко взял Джека под руку. Они вошли в здание. Попадающиеся им на пути люди едва ли не раскланивались перед Джеком. Филипп чувствовал себя в своих джинсах и майке, купленных на весенней распродаже, как-то не к месту. Лифт остановился на пятнадцатом этаже. Взяв Филиппа за руку, Джек поволок его в сторону кабинета с огромными чёрными дверьми, выделяющимися на фоне других дверей. Похоже, это кабинет альфы, — так подумал Филипп. Впихнув его в помещение и усадив на чёрный кожаный диван, стоящий, по всей видимости, целое состояние, Джек уставился своими зелёными глазами на омегу. — Сиди здесь пока, — в приказном тоне велел он. — У меня дела. И без глупостей. — Хорошо, — кивнул Филипп, озираясь по сторонам. Джек вышел из кабинета, громко хлопнув дверьми. Теперь стоило подумать, чем бы заняться, пока этот мистер Босс занимается своими делами. Встав с дивана, Филипп подошёл к аквариуму с разноцветными рыбками. Он не разбирался в них, но те так мило раскрывали свои рты. Филипп потерял счёт времени, пока разглядывал пёстрых красавиц. Неожиданно хлопнула дверь. Когда Филипп обернулся, ожидая увидеть Джека, то был разочарован — на пороге с какими-то бумагами стоял тучный бета средних лет. — Мистер Марш, Даяно заболел, нам некого снимать… — он так и замолк, поднимая глаза на Филиппа, стоящего к нему в пол оборота. — Всё-то этот чертов босс знает. Пошли! — бета подскочил к Филиппу и, схватив его за предплечье, потащил прочь из кабинета. — Но… — Ты должен был сразу идти к нам! — почему-то злился бета. — Даяно простудился. А куда мы без нашей звёздочки? — Но… Бета, не слушая его, продолжал тащить в одном ему известном направлении. Филипп смутно догадывался, что тут происходит: первое, что вполне вероятно, — Джек специально оставил его в кабинете, взял с собой для снятия, скажем, в порно, а второе — бета просто ошибся и принял его за шлюху, что тоже было бы не удивительно. Но ответить что-то бете он никак не мог — тот его просто не слушал. Филипп просто смирился. Ведомый, он смотрел под ноги, уже на всё махнув рукой. Похоже, вот, что нужно Джеку. Забавно альфа брал на себя ответственность. А он не думает, что Филипп после этого сильнее захочет покончить с собой? Видимо, нет. Не то чтобы Филипп об этом всерьёз думал, но в голове вертелись подобные мысли. Спустившись на несколько пролётов вниз, попетляв по коридорам, Филиппа втащили в студию. Сердце ухнуло куда-то в область желудка. В хорошо освещённом помещении стояла огромная кровать, на которую были направлены две видеокамеры, установленные стационарно. Возле них болтались операторы и о чём-то разговаривали с двумя мускулистыми альфами, своим телосложением напоминающие Аполлонов. Филипп не был дураком, а потому сразу понял, что здесь происходит. — Чего встал? — бета дёрнул его за руку и потащил к группе людей, стоящей в другом конце просторного помещения. Филиппу было паршиво. Уж кем-кем, но порноактёром он себя никогда не видел. Видимо, зря. Не даром все принимали его за шлюху. — Покажите ему сценарий! — словно сквозь вакуум донёсся голос беты. Вот в руках был сценарий — если его можно им назвать — с парой-тройкой реплик и подробным планом, где и как он должен стонать, в какой позе лежать, что делать. Сопровождалось это комментариями беты и, по всей видимости, режиссёра этого самого будущего «шедевра кинематографа». — Видишь двух альф? — его развернули в сторону Аполлонов. — Это Дерси и Майки. С ними ты и будешь сниматься. Филипп криво улыбнулся. От одной мысли, что он должен во всём этом участвовать, его тошнило. А уж лечь под двух самцов, которые — вот ужас! — будут брать его вместе сзади и спереди? «Похоже, Джек хочет меня вконец сломать, — вздохнул Филипп. — Что ж, пусть будет так, как он хочет…» Ему приказали раздеться и подготовиться. Омега растерялся. Но спросить, как подготавливаться-то, он стеснялся. Сняв с себя одежду, он переоделся в то, что ему дали. Новая ткань тёрла кожу, вызывая зуд. — Снимаем! Филипп должен был играть омегу лёгкого поведения, которого сняли в баре. Действие происходило уже в «номере». Его подтолкнули к кровати и начали раздевать. Филиппу хотелось рыдать, он едва сдерживал слёзы. Неужели это то, чего хотел Джек? Когда один альфа, которого звали Дерси, расцеловывал его шею, а Майки хотел разрезать на заднице джинсы, что-то с шумом упало. Филипп приподнялся на локтях, с толикой интереса выискивая глазами источник шума. Рядом с одной из видеокамер стоял Джек Марш собственной персоной и почему-то с красным от гнева лицом вытаскивал карту памяти из гнезда. — Тиш, какого чёрта? Почему вы снимаете его?! — проделывая со второй видеокамерой то же самое, Джек готов был вспыхнуть как спичка. Волосы неистово трепыхались при движениях. Как пламя свечи. — Мистер Марш, вы о чём? — проблеял бета, подскакивая к нему. Филипп удивлённо хлопал глазами, всё ещё находясь в объятиях альфы-порноактёра. Выходило так, что это, всё же, случайность. — Герди будет через пять минут на замену Даяно. А мою игрушку не сметь трогать! Меня все поняли? Джек резко сжал карты памяти в кулаке. Послышался треск. Развернувшись на каблуках ботинок, он направился к кровати. Дёрнув на себя за шиворот розовой рубашки Филиппа, он перекинул его через плечо. — Где его одежда? Когда Джеку отдали вещи Филиппа, альфа, словно вихрь, покинул помещение. И вновь Филиппа тащили всё по тем же коридорам, по тому же маршруту, но в обратном порядке. Омега чувствовал себя странно. Ликовать или бояться — вот в чём вопрос. Вот вновь его бросили на всё тот же дорогой кожаный диван, словно куклу. Такое отношение начинало злить Филиппа. — Я не твоя игрушка, — прошипел он, поглядывая исподлобья на Джека. — У кого-то вновь проснулся характер? Филипп заметил горшок с геранью, стоящий на тумбочке рядом, и запустил его в альфу. Но Джек был проворнее, ему удалось отскочить в сторону, потому снаряд, которым целились прямиком в голову, пролетел мимо в сторону окна, выбив стекло. Он в ужасе разглядывал дырку, через которую в кабинет начало задувать с улицы. — Ты мог убить меня… — сглотнув, сказал Джек. — Это и было моей целью, придурок! — отозвался Филипп, пытаясь выцарапать взглядом подходящий снаряд для атаки. Глаза Джека потемнели. Этот омега одновременно пугал и заставлял биться сердце от восторга. Такое с ним было впервые. — Значит, ты не хочешь быть игрушкой? — приходя в себя и вновь хитро улыбаясь, спросил Джек. — Нет, — тут же ответил Филипп. Пикировка взглядами длилась с минуту. Запрокинув голову, Джек захохотал. Филипп даже стушевался от такой смены настроения этого альфы. Как он и думал, тот не совсем в норме, у него сдвиг по фазе, впрочем, как и у него самого. — Хорошо, будь по-твоему, — быстрым шагом Джек пересёк кабинет и встал напротив сидящего на диване омеги. Присев на корточки, он как собаке подставил руку. — Ну же. Филипп опешил, не понимая, что это за очередная игра такая. Вместо того, чтобы подать руку, как пёс лапу своему хозяину, он сжал её в кулак и хотел было заехать по хитрющей физиономии, но руку перехватили. Джек поднёс ладонь к губам и впился зубами в тыльную сторону, ставя метку на самом видном месте, которое только можно было придумать. — Сыграешь в жмурки с людоедом? Тут и думать нечего. — Сыграю, — незамедлительно ответил Филипп. — Только кто ещё окажется из нас людоедом? — Именно это я и имел в виду, — хмыкнул Джек, продолжая держать ладонь омеги в своей руке. — Как насчёт первой игры? Скажем… — он задумался. — На вечеринке у наших друзей? Филипп лукаво повёл бровями. — Я тебя внимательно слушаю, Джек Марш.