Аукцион девственности

Прислонившись спиной к стене, Джек наблюдал за плывущими по лазурному небу облаками. Обзор из окна был прекрасен, впрочем, как и всегда. Он сам выбирал себе кабинет. Одно единственное помещение, которое бы не вызывало у него презрения от всего того, что Джек делал на работе. — А это чёртово небо такое же голубое, как и глаза чёртова Рикки, — хмыкнул Джек. В пепельнице дымилась сигарета. Кабинет наполнился дымом. Кто бы знал, как он ненавидел свою работу. Ему даже не верилось, что он восемь лет назад решил создать этот частный клуб с услугами для всяких извращенцев. Идея с «Аукционом девственности» пришла к нему внезапно. Хотя, если подумать, то так ли уж внезапно? Нет. Это произошло давно, когда он застал своего отца-альфу с молоденьким течным омежкой в комнате для гостей. В то время отец-омега лежал на сохранении в клинике, нося в себе крошечное существо, его младшего брата. Джеку в то время было девятнадцать, и он верил в любовь. Но то, что он увидел, навсегда изменило его. Джек подошёл к столу и взял двумя пальцами сигарету, тут же поднося её к губам. Он знал, что Филипп снова будет ворчать и говорить о своей ненависти к запаху табака. Джек даже знал: омега будет кашлять и задыхаться — до того был невыносим табак. Но он не мог не курить, зная, что сенатор штата будет с минуты на минуту. Уж лучше вытерпеть очередную выходку Филиппа, чем встретиться с этим человеком не подготовив себя морально. В дверь постучали. — Мистер Джек, сенатор прибыл. Альфа в последний раз затянулся, выпуская через нос облачко дыма, и затушил сигарету. Пора. Выйдя из кабинета и не обращая внимания на своего заместителя-бету, он прошёл к лифту. На лице вновь красовалась маска вежливости. Джек был готов льстить и подлизываться. Такова уж работа. Иначе клиенты будут недовольны. Да, именно так. Сенатор почти одновременно с Джеком вышел из соседней кабинки лифта. — Сенатор, прекрасно выглядите, — улыбаясь, проговорил Джек. — Как доехали? — Отлично, мальчик мой, отлично. Джек смотрел на этого старикашку, а самому хотелось плюнуть ему в лицо. Просто собрать во рту как можно больше слюны и выплюнуть со смачным звуком. Но вместо этого он одарил сенатора одной из своих фирменных улыбок и повёл его в смотровую комнату. Джек пропустил его в обитую зелёным бархатом комнату и помог сесть на диван того же цвета, что и общая композиция. — Какой омега сегодня покажет нам прекрасное шоу? — потирая немощные руки, которые сжимали трость, спросил сенатор. — Как вы любите, сенатор, — хмыкнул Джек. — Вот как, вот как… Джеку было противно. Если бы сидящий на диване человек не был такой выдающейся личностью, которая делала много для жителей штата, то он бы давно продал сенсацию прессе. Но сенатор — действительно хороший человек. Пусть у него извращённые вкусы из-за импотенции, но раз он делает свою работу — так уж и быть. Но ненависти к подобному Джек всё равно не мог не испытывать. Весь бизнес строился на этих извращениях. Джек шёл через себя уже шесть лет. Почему-то понимание пришло только недавно. Да что происходит? — Мальчик мой, останешься со мной посмотреть? — А почему бы и нет? — хмыкнув, Джек сел рядом с сенатором, вытягивая свои длинные ноги и закидывая их на пуфик. Представление должно было начаться буквально через пару минут, когда омегу подготовят. Было много извращенцев, которые желали понаблюдать за тем, как какого-то омежку лишали девственности. Единственным исключением за всю историю «Аукциона девственности» был Рикки Ламберг. Джек потерял много денег, отменив показ дефлорации, но то было ради лучшего друга. Пусть лица бы всё равно не было видно под маской, но он не мог допустить подглядывания за парой Брайана. Включился экран. Джек пожалел, что согласился наблюдать вместе с сенатором. Ох, как он жалел, теперь проклиная себя. Рядом с их порнозвездой Майки сидел омежка, который был безобразно похож на Филиппа. Не он, но слишком похож. Джек знал, что Филипп сейчас сидит дома и листает какой-нибудь глянцевый журнальчик, а не усажен по ту сторону экрана на диванчике в викторианском стиле. — Какое очаровательное создание! — восхитился тем временем сенатор. Джек скрипнул зубами. Вот сам виноват, раз не посмотрел, кого сегодня привели. Джек вообще редко сам занимался отбором омег, а теперь был вынужден пожинать плоды своей глупости. Стараясь не кусать губы, он гипнотизировал экран. Майки держал за руки омегу и смотрел в камеру. Сам омежка, потупив взгляд, косился куда-то в сторону. На нём были надеты белые плавки с тесьмой, выгодно смотрясь на точно фарфоровой коже. Каштановые волосы волнами спадали на лицо и плечи. «Длиннее, чем у Филиппа, — с облегчением выдохнул Джек. — Не он». Майки сказал зрителям, что прекрасной новой омеге исполнилось восемнадцать лет неделю назад. «Филипп в свои двадцать пять выглядит даже моложе и краше!» — фыркнул про себя Джек. Омега несколько кокетливо убрал за ухо каштановую прядь и посмотрел на Майки. Альфа на экране нежно коснулся его щеки пальцами и впился в пухлые губы, целуя страстно, с языком. Джек отметил про себя, что омеге очень даже повезло, раз его партнёр — профи. Но как же его раздражала эта похожесть на Филиппа. Рука Майки спустилась на грудь омеги, почти невесомо касаясь сосков. Его партнёр выглядел несколько отстранённо, продолжая смотреть куда-то в сторону. — Надеюсь, омега не накачан наркотиками? — спросил сенатор. — За кого вы нас принимаете? — огрызнулся Джек. Но омега и правда выглядел как обдолбанный. Оставалось только надеяться, что Майки сможет растормошить его, а иначе сенатор будет не удовлетворён представлением. Словно читая мысли Джека, альфа вновь начал нежно покусывать пухлые губы, после чего опустил голову ниже и начал играть языком с сосками. Дыхание сенатора участилось. Как же Джек ненавидел этот прогнивший мир. У него великолепно получилось влиться в него, стать в нём своим, но всё равно происходящее было ему чуждо. Своего рода усладой стал Филипп, который позволял делать с собой многое из недозволенного. Лучше партнёра и не сыщешь. Внезапно захотелось выйти из смотровой и оказаться в объятиях омеги, уложить голову на его колени и просто заснуть крепким сном. Но на экране Майки уже укладывал на спину будущую звезду порно и поглаживал рукой его живот, медленно-медленно спускаясь ниже. Разведя ноги омеги в разные стороны, он оттянул белые плавки с рюшками в сторону и начал ласкать его под тканью. Наконец-то омега начал постанывать, отвечая. Он всё ещё выглядел безразличным, но уже не был похож на живой манекен. Вот плавки стянуты. Под ними виден участок кожи бледнее, чем на остальных участках тела. Майки держал в руках под лодыжки стройные ноги, покрывая их от стоп невесомыми поцелуями до внутренних сторон бёдер. Происходящее выглядело так чувственно. Только Джек не ощущал возбуждения. У него было чувство, словно это его омегу сейчас собираются разложить на обитом красным атласом диванчике. Сенатор вцепился пальцами в трость так, что костяшки побелели. Вот уж кому нравилось происходящее. Джек же мечтал покинуть комнату всё больше и больше. Майки поглаживал спереди омегу, из-за чего тот раскрыл свои пухлые губы и тихо постанывал, подаваясь с каждым разом к нему. Альфа не торопился, раззадоривая партнёра и зрителя. Джек отметил в очередной раз профессионализм Майки. Альфа расстегнул молнию на джинсах, после чего продемонстрировал омеге своё возбуждение. Взяв тонкую руку под запястье, показал ему, как мастурбировать. Омега быстро учился и уже сам изъявил желание делать всё ртом. Майки не возражал. Джек наблюдал за происходящим на экране со скукой, а внутри него разгоралась злость, готовясь вырваться наружу как лава. Сдерживать вулкан внутри себя оказалось труднее, чем он думал. Всё же, он не настолько прогнил, как он думал. Или причина в Филиппе, что тоже вероятно. Майки перевернул омегу на живот и вынудил его встать на колени. Пальцы заскользили по белой как фарфор коже, нежно касаясь ягодиц и бёдер. Альфу недаром называли «Волшебником» Майки. Омега был уже явно готов. Не менее нежно покусывая ягодицы губами, Майки гладил его в самой трепетной точке, до которой сенатор мог добраться, но не мог подарить удовольствие. Время кульминации, ради которой все они и собрались на этом представлении дефлорации. Джинсы были стянуты. Альфа остался в футболке, которая обтягивала широкую грудь. Порнозвезда в действии. Майки устроился между ног у омеги и приставил плоть. Упираясь одной рукой в поясницу, он водил по колечку мышц головкой, заставляя партнёра сопеть в предвкушении. Но вот он положил ладонь на плечо омеги и резко вошёл в него. Тот задёргался, тихо всхлипывая и пытаясь вырваться. Майки обвил его талию руками и поцеловал в левую лопатку, успокаивая шёпотом. Джек отвернулся. До ушей доносились тихие всхлипы и шмыганье носом.

***

Когда сенатор уехал, Джек чувствовал себя разбитым. Он привык к грязи этого мира, но в последнее время ему отчего-то было противно заниматься всем этим. Возможно, что-то внутри у него изменилось. Он не знал, но так хотелось вернуться поскорей домой. Оставив всё на своего заместителя, Джек спустился на подземную стоянку и выехал на улицу. В висках пульсировала кровь. Вулкан внутри вот-вот был готов извергнуться. Уже поднимаясь на лифте на свой этаж, он думал о Филиппе и том, чем тот занимается. Хотелось его увидеть и, может, сегодня он даже не будет с ним груб. Может, обойдётся лишь тем, что свяжет омеге руки галстуком или возьмёт его в гостиной, у огромного окна от потолка до пола. Хорошая мысль, почему нет? Едва очутившись на пороге квартиры, Джек почувствовал восхитительные ароматы. Пахло свежеприготовленной пищей. На кухне возле плиты стоял Филипп и что-то помешивал в кастрюле половником. — Я как знал, что ты сегодня будешь раньше, — омега повернулся к нему, параллельно выключая конфорку поворотом клапана. — Трудный день, — пожал плечами Марш. — Я заметил, — Филипп не сводил с него взгляда. — Ты имеешь что-то против индийской кухни? Я приготовил овощное карри. В рисоварке рис. — Если не понравится, — Джек подошёл к нему вплотную, прижимая омегу к горячей плите, — то я выкину всё в ведро. Карие глаза сощурились, не предвещая ничего хорошего. — Ты опять курил… Подхватив Филиппа на руки, тут же перекидывая его через плечо, Джек понёс его в комнату. Лава уже пересекла жерло вулкана. Альфе нужно было спустить пар. Прижав омегу к стеклу спиной, Джек начал развязывать бант на фартуке. Стянув его, он тут же отбросил тряпку в сторону. Джек нетерпеливо расстегнул зелёную, как бархат в смотровой, рубашку. Как же Джек ненавидел зелёный цвет, но как же он чертовски шёл его омеге. — Что с тобой? Джек вздрогнул. Он не ожидал подобного вопроса. — А что со мной? — Джек схватил Филиппа за волосы, вынуждая его запрокинуть голову. — Ты зол. Всё в порядке? Карие глаза смотрели внимательно. В них читалось беспокойство. От этого взгляда почему-то вулкан начал затухать, а вырвавшаяся наружу лава застыла коркой. — Кто-то слишком много стал замечать… — буркнул Джек. Когда руки коснулись его подбородка, Джеку стало не по себе. Филипп улыбался. Золотой ободок на безымянном пальце сверкал у левой щеки. — Какого чёрта ты улыбаешься? — только и смог пробормотать Джек. Когда покачали головой, высвобождая волосы из плена цепких пальцев, то Джеку оставалось наблюдать за пухлыми губами, которые тянутся к его лицу. Филипп и правда оказался людоедом, а в жмурки играл просто превосходно. Альфа только сейчас понял, что его давно «съели» и ненавязчиво сделали человечней. Этот чёртов омега его изменил, раз и навсегда. А уж плохо это или хорошо — время покажет.