Удар на опережение

Включить ноутбук. Набрать пароль. Вставить флешку. Воспроизведение. Плохо. Не получается смотреть изображение со всех камер сразу, слишком мелко. Подсоединить второй ноутбук. Разделить изображения. Да, так лучше. Быстрее. Еще быстрее! Стоп. Джон. Джон медленно шел ко входу в парк. Прямая спина. Застывшее лицо. Сильно хромает на левую ногу. У Шерлока затряслись руки. Джон снова хромает. Из-за него. Из-за его глупости, его злых слов. Это было… неправильно. Нельзя, чтобы Джону было так плохо только потому, что Шерлок идиот. Но Джон хромает. Даже паршивая камера уличного наблюдения видит боль в его глазах. Глаза, которые всегда смотрели на Шерлока — весело и грустно, со страстью и со злостью, с недовольством и с нежностью — глаза, от взгляда которых становилось тепло и спокойно, сейчас не видели ничего, кроме серого асфальта дороги. Руки Джона — сильные, исцеляющие, защищающие, такие надежные, такие вечные — эти замечательные руки были сжаты в кулаки до боли, до судорог. Плечи Джона были напряжены так, словно он нес огромную тяжесть, что соответствовало истине — он уносил с собой всю свою огромную как небо любовь, которую Шерлок отбросил небрежно двумя точно выверенными фразами. И эта любовь давила на Джона, прижимала к земле неимоверным грузом — ненужная, ненужная… Шерлок вцепился зубами в свою ладонь, но не отвел взгляд от экрана до тех пор, пока Джон медленно, осторожно подволакивая ногу не скрылся за деревьями. Только тогда Шерлок разжал зубы, мельком отметив выступившую на руке кровь, и попытался вдохнуть. У него не получилось. Судорожно сжавшееся горло не хотело пропускать воздух. Шерлок закрыл глаза и тихо всхлипнул без слез. Не время расклеиваться, нужно успокоиться и искать. Снова начав дышать, он уставился в мониторы. Через несколько минут он заметил кое-что интересное. Из парка на Мэрилебон-роуд вышли двое, судя по одежде, бездомных. Один был угрюмый здоровяк, натянувший на голову капюшон своей драной куртки, а второй, с седой бородой и в вязаной шапочке, надвинутой на брови, передвигался на костылях, неловко поджимая левую ногу. Он был намного ниже своего приятеля, и сердце Шерлока громко стукнуло в висках. Это Джон. Это должен быть Джон, но одежда и обувь совсем другие, незнакомые Шерлоку. Рассмотреть получше не получалось — здоровяк словно нарочно закрывал хромающего друга. Но в парк точно не входил никто на костылях. Стоп, костыли… Шерлок быстро начал прокручивать изображения назад. Вот! Здоровяк в капюшоне входит в парк со стороны Честер-террас один, неся костыли под мышкой. Но одежда… При себе у него не было ничего, кроме костылей. Неужели Шерлок был прав, когда думал про тайник? Черт!.. Как можно найти тайник в парке? Там же тысячи деревьев! И кроме того… Это значит, что Джон от него что-то скрывал. Шерлок вцепился себе в волосы. Джон, его простой, изученный до последней морщинки, до каждой мысли Джон что-то скрывал от него! И, судя по всему, вполне успешно. Но как?.. Как это возможно? Зачем?! Мозг просто разрывался от миллиона предположений. Джон его обманывал? Кто этот тип? Неужели… Нет! Нет, нет, нет, нет! Джон не такой, он не стал бы скрывать, если бы у него был роман. Джон честный. «Честный, да, — ехидно прокомментировал внутренний голос. — А тайник? А его отлучки? Каждую неделю конференция где-нибудь в Дублине. Показательно». Шерлок вскочил с места и забегал по комнате. Это невозможно. Невозможно. Джон не мог его разлюбить, просто не мог. «Ты, значит, мог, а он нет?» — внутренний голос просто сочился ядом. Шерлок зарычал. Все. Он найдет Джона и вытрясет из него все ответы! А если Джон все же разлюбил его, то он найдет своего соперника и… Тут Шерлок притормозил свои кровожадные мысли, вспомнив, как выглядел Джон, когда шел к парку. Нет, к любовникам так не уходят. Так уходят от любимых. От любимых, которые разлюбили. Шерлок упал обратно в кресло и обхватил голову руками. «Неравнодушие — не преимущество» — вспомнилась фраза Майкрофта. Да. Сильная эмоциональная вовлеченность только мешает. Шерлок сосредоточился. Нужно отбросить все чувства, сейчас они только мешают. Нужно пока запереть те комнаты в Чертогах, где хранилось все, связанное с Джоном, нужно попытаться рассматривать это, как дело о пропавшем незнакомце. Все чувства и эмоции прочь! Однажды Джон назвал Шерлока машиной. Шерлок тогда очень обиделся, но вида не подал. Что ж… Если, чтобы найти Джона, нужно быть машиной, то он станет машиной. Итак… Пропал Джон Ватсон. Внешность известна. Ушел из дома и не вернулся пятого июня в восемь тридцать девять утра. В девять четырнадцать вошел в Риджент-парк. В десять ноль две туда же вошел неизвестный с костылями. В одиннадцать десять Джон и неизвестный покинули парк вместе. Вопрос — как неизвестный узнал, что Джону понадобятся костыли? Ответ: телефон, идиот. Шерлок проверял его, но раз Джон выбросил телефон, даже не выключив, значит, конечно же, должен был удалить все следы. Шерлок заколотил по клавишам ноутбука с бешеной скоростью, ломая базу данных телефонной компании. Через пару минут зазвонил телефон. — Что ты, черт возьми, творишь?! — спросил Майкрофт. — Ищу, — сквозь зубы рыкнул Шерлок. — Хорошо, — отозвался Майкрофт. — Учти, у меня сейчас начнется важное совещание, и некоторое время я буду недоступен. И кстати, Шерлок… В полицию я не сообщал. — Я сам его найду, — угрюмо буркнул Шерлок. Майкрофт ухмыльнулся и положил трубку. Пусть лучше Шерлок бегает, психует и злится, чем с мертвым взглядом сидит дома. Через три минуты пришло СМС. Шерлок мрачно посмотрел на экран. Майкрофт прислал пароли. В иное время он бы мог обидеться, что его лишили такого развлечения, но сейчас было не до игр, потому Шерлок просто использовал то, что прислал брат. И очень быстро нашел то, что искал. История переписки с неизвестным номером. Быстро прокрутив ее до начала, Шерлок побледнел. Компания хранила файлы не больше года, и весь этот год переписка была. Уже была. Значит, Джон общался с этим неизвестным еще до того, как они с Шерлоком стали парой! Шерлок тяжело задышал, давя в себе отчаяние и ревность. Он машина, он машина… В основном СМС-ки посылал Джон. Обычно это было просто цифры, видимо, назначалось время встречи. Иногда добавлялись фразы «На вокзале» или «У касс». Шерлок быстро сверил даты отправки. Да, бОльшая часть совпадала с «конференциями» Джона. Снова не позволив себе взвыть от ревности, он продолжил читать. Много было СМС с текстом «Сегодня не могу — Шерлок», несколько гласило «Не приду, работа». Последнее сообщение было отправлено из того самого парка в девять семнадцать — видимо, столько времени Джону понадобилось, чтоб дохромать до скамейки. В сообщении говорилось «Парк. Сейчас. Нужны костыли и помощь». Острое чувство вины снова пробилось сквозь все заслоны, что Шерлок выставил в своем мозгу. Джон просил помощи. ЕГО Джон просил помощи у какого-то постороннего человека! Это было… больно. Шерлок потер лицо ладонями. Отрешиться от всего и глянуть сообщения неизвестного. Их было всего два — последнее «Иду» тем роковым утром и первое, почти полгода назад «Завтра заезды отменили». Шерлок заорал во весь голос: — Заезды! Скачки! Идиот! Скачки! Он ходил на скачки! — и сполз со стула от облегчения. Это НЕ любовник. Какое счастье… *** Шерлок прекрасно знал, что Джон был азартен. В конце концов, его стремление получить свою порцию адреналина вполне объясняло любовь к игре. Но, кроме того, Джон очень любил лошадей. Еще в самом начале их знакомства Шерлок несколько раз неодобрительно высказывался на эту тему — скачки отвлекали Джона от него и Работы. И однажды Шерлок настолько издевательски прошелся по этому увлечению Джона, что тот перестал ходить на ипподром. Значит, выходило, это Шерлок думал, что Джон перестал играть на скачках, а Джон, оказывается, все это время умудрялся посещать их тайком! Вдобавок, прекрасно зная, на что способны братья Холмсы, он придумал идеальную маскировку — на бездомных мало кто обращает внимание. И его приятель непринужденно и незаметно прикрывал его от камер наблюдения и заодно давал своеобразное алиби. В парк заходил один Джон, а выходили двое бродяг — и кто свяжет между собой эти два факта? «Только я» — Шерлок ухмыльнулся. И тут же снова нахмурился. Но кто этот парень? Откуда он взялся? Шерлок снова включил записи с камер и принялся внимательно изучать незнакомца. Чеканный шаг, военная выправка, тяжелые берцы на ногах — бывший военный? Вместе служили? Возможно ли, что он тоже только притворяется бездомным? Поразмыслив пару секунд, Шерлок набрал номер. Вежливый голос механически сообщил, что абонент находится не в сети. Несколько секунд Шерлок мрачно разглядывал телефон, борясь с желанием запустить его в стену. Убедив себя в том, что это не поможет, он задумался, и буквально увидел телефонную карточку в той же урне, куда Джон выбросил свой бумажник. Вычислить аппарат по номеру было невозможно. Подумав еще немного, Шерлок распечатал несколько кадров, на которых лучше всего было видно лица и незнакомца, и переодетого Джона, и выбежал из дому. Задействовать сеть бездомных в этом случае было просто очевидным шагом этих безумных поисков, и Шерлок ругал себя, что не сделал этого раньше. Сидел, страдал, придурок! Идиот! Возил по кругу свои мысли о том, что разлюбил Джона и что Джон ушел от него! А надо было искать! Он быстро нашел одного из своих агентов и отдал фотографии. Тот пожал плечами: — Не видел таких. — Возможно, они связаны с ипподромом, — пояснил Шерлок. — Хмм… Лошадники — отдельная каста, с ними не так просто, — задумчиво пробормотал паренек. — Но я разузнаю. — Приходи в любое время. Сможешь найти кого-нибудь, кто их знает и привести ко мне — удвою, — Шерлок сунул в руку парню сотню фунтов. — Найду, — радостно воскликнул паренек и убежал. Шерлок медленно побрел домой. Что еще он может сделать? Ответ лежал на поверхности — нужно попытаться найти неизвестного по данным с воинских баз. Черт! Как же не вовремя Майкрофт ушел со связи! С ним было бы быстрее. Но можно попытаться справиться и самому. *** К вечеру Шерлок снова начал впадать в отчаяние. Он просмотрел все фотографии Джона, но незнакомца на них не было. Он смог незаметно взломать военные базы данных и несколько часов изучал личные дела однополчан и сослуживцев любимого (теперь он начал так называть Джона), но и там зацепки не было. Ну не мог же этот тип возникнуть из ниоткуда! Все в нем явно выдавало бывшего военного, но Шерлок так и не смог найти его сам. Да, без Майкрофта все же не обойтись. Попытавшись позвонить брату, Шерлок убедился, что тот по прежнему недоступен. Тогда он сбросил ему ММС с фотографией и просьбой найти этого человека. И принялся ждать. Ждать Шерлок никогда не умел. Даже Джона с работы он ждать не любил, все время забрасывая того СМСками. Но сейчас… Он не знал, что сделать еще. Мысль бегать по парку и искать тайник, где Джон прятал свои вещи, он сразу же отбросил, как бесперспективную — слишком много вариантов, слишком мало вероятности, что найдет. В конце концов, Джон действительно знал, с кем имеет дело, и маскировался на совесть. Оставалось только ждать — ждать новостей от бездомных, ждать известий от Майкрофта. Шерлок душераздирающе вздохнул и уселся обратно в свое кресло. В комнате темнело. Пустое кресло Джона стояло напротив, и эта пустота причиняла почти физическую боль. Шерлок смотрел на кресло почти обвиняюще — как смеет оно пустовать? Почему в нем нет Джона? По пустой квартире тихо разнесся едва слышный всхлип. Так легко представить себе, что все в порядке, что Джон просто еще не пришел с работы… Вот он заходит в квартиру и с порога спрашивает: — Шерлок, ты тут? И только потом замечает темную фигуру на кресле. Ласково улыбается: — Снова задумался и не заметил, как стемнело? «Я всегда замечаю это, Джон. Я просто жду, что ты придешь и включишь свет в нашем доме, как зажег свет в моей душе». Он никогда не говорил этого вслух. Джон зажигает лампу, подходит к Шерлоку, привычно проводит рукой по его волосам, наклоняется и нежно целует его в середину челки. С улыбкой спрашивает: — Голодный? Подождешь, пока я приготовлю что-нибудь, или закажем на дом? «Голодный, Джон, я ужасно голодный. Я так изголодался по тебе, по твоему присутствию, по твоим рукам, по глазам, по губам… Сделай что-нибудь, Джон, я без тебя умираю от истощения, от острой нехватки тебя в организме. Как возможно физически ощущать отсутствие другого человека? Как может этот другой проникнуть в меня настолько, что кажется, будто у нас с ним одна кровеносная система? Как тепло чужого тела может согревать меня изнутри даже без прикосновения? И почему от одного слова „чужой“ я вздрагиваю и чувствую боль? Я замерзаю без тебя, Джон. Мое сердце бьется ровно, но почему мне кажется, что оно вот-вот остановится, не справившись с нагрузкой? Мне не согреться без тебя. Я обвит серой леденящей тоской. Она проникает под мою кожу, течет в моей крови. Только ты мог бы прогнать ее, но тебя нет». Шерлок соскользнул с привычного места, стал на колени перед пустым креслом. Осторожно опустил голову на сиденье, потерся щекой о гобеленовую обивку. Так просто закрыть глаза и представить себе, что это джинсы Джона… Но щеке холодно. Щеке больно от фантомного тепла. «Ты болишь, когда тебя нет. Что мне сказать, Джон? Что мне сделать, чтоб вернуть тебя?» Он тихо застонал. Позвал: — Джон! Джон… Некоторые люди не умеют молиться. Шерлок тоже не умел. Он никогда ни во что не верил. Кроме Джона. И потому снова и снова в темной комнате раздавался тихий зов — мольба о прощении и возвращении. — Джон… *** Звонок. Шерлок сам не понял, как оказался на ногах. Сбежал вниз по лестнице, распахнул дверь… И лишь увидев на пороге двоих бездомных — своего знакомого и еще одного мужчину — осознал, что несся открывать Джону. Разочарование было так велико, что он едва не захлопнул дверь перед носом посетителей. Справившись с собой, он мотнул головой, сухо велев: — Заходите. — А тут нельзя?.. — вяло запротестовал его агент. — Нет, — отрезал Шерлок, отступая от двери, чтобы гости могли пройти. Когда все поднялись в квартиру, он отрывисто спросил: — Ну? — Это Хук, — зачастил знакомец, указывая на скептически ухмылявшегося мужчину. — Он на Кемптон-Паркском ипподроме свой человек. Он их видел. — Когда? — Да бывало, — лениво ответил Хук. Шерлок мрачно посмотрел на него и вытащил двести фунтов, помахав купюрами в воздухе. В глазах бездомных вспыхнул интерес. — Ну, вот это, — мужчина ткнул в незнакомца на фото, — Лысый Тим. Он в конюшне Робинсона работает, там и живет, в общаге. — А… второй? — чуть запнувшись, спросил Шерлок. — Знаете, мистер, — протянул Хук, — вы, говорят, детектив, с копами работаете… Это Док, он отличный парень, и я не хочу, чтоб у него были проблемы. — У него не будет проблем. Мне просто надо его найти. Очень надо. Не для полиции. Шерлок не видел своего лица, но бездомные переглянулись удивленно, и Хук с неожиданным сочувствием заговорил: — Ладно, если так… Расскажу, что знаю. Док не из наших, это сразу ясно, но на скачках такое не редкость — иногда люди переодеваются, чтоб их не узнали, когда они выигрывают. Там есть такие… ну, следят, пытаются деньги отобрать. Вот Док тоже переодевался, и с нашими иногда терся. Он часто выигрывал, иногда и помногу. Ну, мы его покрывали. Он нам проставлялся часто, когда везло. А еще он мне руку вправил, когда я упал, а Черному Джеку ребра после драки вылечил, бинтовал, лекарства таскал. Хороший парень, короче. Шерлок нетерпеливо кивнул: — Где я могу его найти? Хук развел руками: — Ну, мистер, это я вам сказать не могу. Знаю, что Лысый Тим четыре дня назад уехал с лошадьми в Ньюмаркет. Там тоже скачки, лошади с их конюшни участвуют. А Док обычно с ним приходил. Вот и все, что знаю. — А Дж… Док с ним уехал? — с замиранием сердца уточнил Шерлок. — Не знаю, мистер. Это вам никто не скажет. Я поспрашивал у наших, никто их с тех пор не видел. Может, и уехал. Шерлок понял, что больше ничего не узнает, устало кивнул. Заплатив бездомным, провел их до двери, запер за ними, автоматически поднялся к себе. Снова упал в кресло и задумался. Ньюмаркетский ипподром огромен, где он там найдет этого Лысого Тима? Да найдет как-нибудь, в конце концов, он же Шерлок Холмс! Он резко выпрямился и схватил телефон. Справочная. Расписание поездов. Сейчас ноль-ноль две. Следующий поезд только в три пятьдесят одну. Снова ждать. Но теперь, по крайней мере, ожидание имело хоть какую-то цель. *** Три часа тишины. Три часа отравленной страхом надежды. Холодный камин, пустое кресло. Три часа темного одиночества. Шерлок был не в силах думать ни о чем — тишина пугала, вливаясь в мозг, тишина разъедала, как кислота. Тишина стекала по стенам, спутывала руки, не позволяла верить. Тишина ползла по венам, мучительно выжигая кровь. Страшная тишина, в которой не было жизни. Шерлок почти умирал. Несколько капель надежды оказались смертельным вирусом. Они пытали, издевались, насмехаясь над ним. Телефонный звонок выдернул его из этого кошмарного состояния. Шерлок даже не сразу сумел нажать на кнопку — пальцы дрожали. Но он был почти счастлив услышать голос брата. — Шерлок. — Да! — практически закричал в трубку несчастный. — Что ты узнал? — Рядовой Тимоти Брайс. Служил в Афганистане, был комиссован в две тысячи восьмом после ранения. По некоторым данным, его вынес из зоны огня и прооперировал на месте доктор Джон Ватсон. Работает конюхом, официально прописан в жокейском общежитии при ипподроме Кемптон-Парк. Но вот что интересно: четыре месяца назад на его имя был приобретен дом в пригороде Ньюмаркета, графство Саффолк. Дом, конечно, не очень дорогой, из заброшенных ферм, но все же не думаю, что конюх может себе позволить купить такой на свою зарплату и военную пенсию. — Адрес! — рявкнул Шерлок. Он уже забыл, что чуть не задохнулся в окружавшей его тишине, теперь кровь в нем кипела и бурлила, вновь подстегнутая ревностью. — Пришлю в СМС. Не делай глупостей, братец. — Сам разберусь, — буркнул Шерлок и отключился. *** Такси. Вокзал. Поезд. СМС. Адрес. Спутниковая карта. Колеса выстукивают вечную песню дороги. Шерлок в купе один. Он угрюмо смотрит в окно на рассвет. Сегодня он найдет Джона. Идти на ипподром нет необходимости — благодаря мистеру Британское правительство Шерлок знает, где живет человек, которого Джон спас и к которому ушел. Ушел, когда Шерлок его прогнал. Скрип зубов. Боль в груди. Утомительный гул в висках. Есть ли возможность все вернуть? Шерлок чувствует себя… бесполезным. Бессильным. Он бессмысленное, нелепое существо. Он ни на что не способен, только причинять боль тем, кто его любит. Колеса поезда стучат: «Ду-рак, ду-рак, ду-рак». Шерлок устал. Никогда в жизни он не чувствовал себя так. Ему кажется, что его душа превратилась в тряпку — старую, никому не нужную, грязную, выжатую до дыр. Шерлоку страшно. *** — Не знаю, мистер, — задумчиво протянул таксист. — Вроде это вон та ферма быть должна, но видите сами, я там не проеду. Шерлок кивнул — въезд перегораживала толстая ржавая цепь. Он расплатился с таксистом и отпустил машину. Огляделся. Пологие холмы, поля, луга, редкие заросли кустарника, еще более редкие деревья. В зоне видимости всего три дома, и все на солидном расстоянии друг от друга. Как здесь можно жить? Хотя… Он вдруг вспомнил про пчел. Наверное, в таких местах, как это, их и разводят — много растений, мало людей. Так. О пчелах он подумает потом. Сейчас надо идти к дому. Шерлок мрачно посмотрел на неказистое строение. Что-то ему не нравилось. Дом выглядел заброшенным, нежилым. Дорога заросла травой, но он упрямо поднялся к зданию, обошел вокруг. Но все — и замшелый камень стен, и грязные окна, и вросшая в косяк дверь — доказывало, что здесь не было людей как минимум полгода. Шерлок повернулся и, покачиваясь, побрел обратно к дороге. Дом нежилой. Майкрофт ошибся. Шерлок тоже ошибся. Это конец. Он никогда не найдет Джона. Надежда, кипевшая в его крови, сгорела, оставив после себя радиоактивный пепел. Где?.. Где искать человека, без которого невозможно? Как вернуть самого нужного? Необходимый — тот, без которого не обойтись. Все дороги запутались, всё заросло. Вокруг только эта проклятая трава… И небо. Шерлок запрокинул голову, возмущенно глядя на небо, имевшее наглость быть такого же цвета, как глаза Джона солнечным утром, когда он, улыбаясь, протягивал Шерлоку чашку с чаем. Как смело это небо быть такого цвета?! — Джоооон! Некоторые люди не умеют молиться… — Джооооон! … Они ни во что не верят… — Джооооон! … Они не знают, что плещущаяся из сердца боль — это тоже молитва. — ДЖОООООН! Вложив в последний крик все свое отчаяние и все еще остававшиеся в теле силы, Шерлок вдруг почувствовал, что небо и земля закружились вокруг него. Колени подогнулись, пелена беспамятства накрыла его с головой. Он падал, и не было больше рядом верных, надежных рук, которые поймали бы его на грани. Но уже почти провалившись в обморочную муть, он услышал откуда-то издалека изумленно-взволнованное: — Шерлок?..