Трудности выбора

То, как Астория расчесывала волосы перед сном, расслабленно сидя на мягком стульчике, неспешным движениями придавая еще недавно скованному вычурной прической водопаду глянцевую гладкость, всегда казалось Драко обворожительным и сексуальным. Возможно, сказывались детские впечатления, когда полусонная мать, Нарцисса, у кроватки болеющего сына так же неторопливо расчесывалась, заплетая затем длинную, красивую косу. Болел Драко часто, и теперь понимал, что так же часто лишал этим отца возможности лицезреть эти медлительные, волнительные поглаживания тонкой рукой светлых волос, эти завораживающие взгляд колыхания полупрозрачной ткани ночной рубашки, под которыми проступали очертания соблазнительного тела. "Наверняка отец сердился, хоть и не мог ничего поделать", — усмехался Драко, с присущим ему эгоизмом ничуть не сожалея об этом. Астория закончила расчесываться и собрала волосы сзади руками, полузакрыв глаза и перебирая пряди, составляя их в косу — совсем как когда-то Нарцисса. "Впрочем, мама и сейчас, наверняка, так делает, только я не вижу", — вздохнул Драко, любуясь профилем жены и абрисом ее тела. Она зевнула, и Драко тоже накрыла зевота. Он устал — сначала работа в Министерстве, где напряжение из-за близости опасных артефактов и близости Грейнджер сводило его с ума. Гермиона словно нарочно дразнила его своими улыбками, своими прикосновениями, своими позами, а позволила лишь быстро поцеловать себя, да погладить ягодицы. Ее осторожные "Малфой, ты спятил, кто-то может войти" были логичны и понятны, но разгоряченный Драко потерял всякий страх, и уже зажал объект своего вожделения в проеме между шкафами, когда в дверь и впрямь постучала девчонка из соседнего отдела по какому-то пустяковому вопросу. А затем Грейнджер была очень осторожна и не давала застигнуть себя врасплох. Впрочем, после работы они с Драко, как всегда в последнее время, по-одиночке перенеслись в облюбованную маленькую комнатку в гостинице — очень уютной, где почти не ощущалась безликость "ничейного" помещения, которая обычно так не нравилась Драко в гостевых домах. Времени поговорить не было, и случился опять быстрый секс, как вчера, позавчера, неделю назад... Губы Гермионы на члене Драко, губы Драко между ее ног, его пальцы на ее крохотных сосках, ее руки на его теле, пара движений, смена позы, еще пара движений, позорно быстрый финальный акт — "Ничего, я тоже не сдерживалась"... Недовольство, давно уже не отпускавшее Драко, усилилось. Ему не хватало этого малого, воспринимавшегося раньше даром богов: "Она со мной, она хочет меня". Обладание ее телом украдкой больше не приносило ему того удовольствия, которым он наслаждался вначале. Ему хотелось выставить напоказ свою власть над Грейнджер, так же, как он выставлял напоказ Асторию, чтобы все завистливо перешептывались, представляя, как его бледное тело нависает над ней, как он входит в нее, как она принадлежит ему... Хотелось обладать правом хлопать по мягкому заду не только в те минуты, которые она выкраивала для Драко — между часами, когда принадлежала своей работе и Уизли. Драко с удивлением обнаружил в себе ревность. К счастью, с Роном Уизли он уже давно не пересекался, но и вид его отца вызывал раздражение, перераставшее в ярость. Приходилось поспешно скрываться в уединенном месте — а попробуй, найди такое в Министерстве! — пытаясь утихомирить себя, а потом выплескивать сконцетрированную, насильно загнанную вглубь сознания злость в лоно Гермионы, до боли стискивая ее талию, ее бедра, кусая розовые губы. Драко понятия не имел, испытывала ли и она что-либо подобное, однако вела себя Гермиона так же несдержанно и агрессивно, как и он сам... Астория между тем уже улеглась в кровать рядом с Драко, но, вместо того, чтобы, как обычно, полезть к нему с нежностями и поцелуями, пробормотала пожелание спокойной ночи и отвернулась, закрыв глаза. Драко опешил. — Ты собираешься спать? — после секундного молчания все же уточнил он. Не то, чтобы он сейчас был способен на сексуальные подвиги, после Гермионы, но сам факт того, что Астория даже не попыталась покуситься на него, был удивителен. — Я устала, — еле-слышно ответила Астория, не открывая глаз. Драко не знал, что и думать. У нее была сегодня очередная выставка. Ее картины пользовались популярностью, и посетителей, как всегда, было много. Драко порой сопровождал ее на открытии, но в этот раз не смог — в Министерство доставили совершенно ужасные вещи, к которым Гермиона и даже сам Драко толко не знали, как подступиться, пришлось подключать других специалистов, затем заявились невыразицы, устроили форменную панику из-за того, что увидели "бывшего Пожирателя Смерти" в опасной близости от "предметов с невероятно сильными магическим потенциалом", и только благодаря случайности и везению в лице внезапно заглянувшего начальства Драко не подвергся ни стиранию памяти, ни чему-то похуже... А потом была Грейнджер, и на выставку Астории он окончательно и бесповоротно опоздал. — Ты обиделась, что я не пришел? — предположил он. Астория издала некий звук, призванный, видимо, выражать отрицание. — Я устала. Драко смотрел на нее. Губы показались ему более пухлыми, чем обычно. "Она целовалась с кем-то?" — посетила его шальная мысль. Отбросив ее — не могла же Астория изменить ему, Драко Малфою, с кем-то другим — да кто был этого достоин? — он погладил ее плечо, затем грудь. — Я устала! — оттолкнула его Астория, переворачиваясь на живот. Драко мгновенно охватила ярость. Он был уже уверен, что она изменила ему, что предпочла другого, что больше не принадлежит ему полностью, что он оказался на месте идиота Рона Уизли, что этим лежащее с ним рядом роскошное тело с придавленными под тяжестью грудями владел кто-то другой. Он схватил ее за плечо, и дернул к себе, наваливаясь, вцепляясь, как в добычу, готовый чуть ли не загрызть... — Ты моя жена! Не делай так! Не смей! Ты! Моя жена! — бессвязно, голосом, севшим от страха, что она больше не его, и даже почти не жена уже, повторял он. Астория не делала попытки увернуться и наконец-то распахнула изумленные, потрясенные глаза. Этот ее взгляд враз успокоил Драко. Собственный порыв показался ему сейчас полным сумасшествием. Он резко отстранился от Астории и сел, переводя дух. — Ты спятил? — она осторожно отползла чуть выше, к спинке кровати, подальше от Драко. — Что на тебя нашло?! Драко молчал. Он понятия не имел, что на него нашло, почему его охватила совершенно бессмысленная ревность. — Ты заболел? — Астория, поколебавшись, подползла к нему по кровати и положила прохладную руку на лоб. — Вроде не горячий, но лучше смерить температуру. — Ничего не надо, — огрызнулся Драко, испытывая неловкость из-за своего и впрямь сумасшедщего поведения. — Я в порядке... Просто... Просто ты повела себя так, что... — он дернул плечом, не в силах признаться, что запаниковал, решив, что она нашла другого и может его бросить. Астория вдруг расхохоталась: — Драко, ты что, приревновал меня? Только потому, что я устала сегодня и не накинулась с приставаниями? Глупый! — она обняла его сбоку, прижимаясь в предплечью упругими полушариями грудей, а к шее — губами: — Мой любимый... Мой хороший... Я люблю только тебя. Совсем успокоенный, уже посмеиваясть над собственными подозрениями, Драко позволил ей ласкать себя. — Но ты и сам не горишь желанием заняться со мной чем-то посерьезнее поцелуев, — хихикнула Астория, поглаживая его мягкий член. — Твой малыш тоже устал и уже спит. — Малыш?! — возмутился Драко, опрокидывая Асторию на спину.— Я тебе покажу малыша! Но все было напрасно. Грейнджер слишком вымотала его, а вспышка гнева отняла последние силы. — Давай отложим на завтра, — через несколько минут предложила Астория. — Сейчас мы оба с тобой не в состоянии получить достаточно удовольствия от процесса. Драко пришлось с ней согласиться. Теперь, когда она лежала рядом, ему было спокойно и хорошо. "Это милое личико, эти нежные пальцы, эта грудь, все это тело предназначены только мне", — довольно улыбался он. Астория засмеялась: — У тебя вид, как у пригревшегося у камина книззла, только что опустошившего подвал с продовольствием. Драко кивнул, целуя ее в макушку. — Давай спать. Ты говорила, что устала... На следующий день ему не нужно было ни в Министерство, ни куда либо, и он провел его с семьей. Нарцисса предложила отправиться на побережье, так как погода выдалась очень солнечная и теплая. Они с Асторией шли рядом по песчанному пляжу, а Драко с Люциусом — чуть впереди. Люциус, слегка задыхаясь от быстрой ходьбы, но не сбавляя темпа, энергично втапливал кончик трости в рыхлый песок, чуть напряженным от воодушевления голосом рассказывал об успехах, которых ему удалось добиться в нелегком деле восстановления малфоевской репутации. Драко слушал вполуха, отвлекаемый соленым морским бризом, бликами солнца, криками чаек и тихими, мелодичными голосами матери и жены. "Так что ты об этом думаешь? Драко?!" — Люциус, видимо, заметив, что сын его не слушает, остановился, негодующе раздувая ноздри. У кого-то другого это выглядело бы забавно, но только не у Люциуса Малфоя, и Драко поспешно попытался восстановить последние минуты разговора. Тщетно. — Будь любезен, когда я разговариваю, фокусируй свое внимание на мне, а не витай в облаках! — выбил в запале Люциус фонтан песка своей тростью. — Я не требую многого, но какое-то элементарное уважение у тебя должно быть ко мне! Нарцисса уже нагнала их и взяла мужа под руку: — Милый, он просто устал. Он так много работает, так старается... Драко благодарно улыбнулся матери уголком рта. Отец еще что-то ворчал, но тут особенно сильная волна омыла берег и заодно намочила подол длинных платьев Нарциссы и Астории, и женские вскрики окончательно нарушили намерения Люциуса и дальше читать Драко нотацию. Он взялся успокаивать обеих женщин и галантно высушил их платья заклинаниями. Драко не вмешивался. Он запоминал этот момент, складывал его в хранилище своей памяти, как еще одну жемчужину: изящные женщины в белых льняных платьях, у Астории — с синими тонкими полосками, у Нарциссы — с желтыми, одна чуть выше и более гармонично сложена, другая очень хрупкая, но с тяжелой грудью, обе подвижные и в этот момент эмоциональные. И высокий мужчина средних лет, с длинными, белыми, схваченными желтой лентой волосами и в светлой хлопковой мантии с небрежно нашитыи на нее жечужными вставками, прячущий искреннюю заботу за показной строгостью: "Что за суматоха из-за полнейшей ерунды? Нарцисса, в конце концов, тебе же не пятнацать, веди себя сдержаннее!" "Грейнджер сюда не вписалась бы", — неожиданно подумал Драко. Грейнджер, яркая, прямая, без капли жеманности и томности, не подошла бы сегодняшней пляжной атмосфере. "Но атмосфера — штука изменчивая", — возразил себе Драко, еще толком не зная, что имеет в виду. Ведь заменить Асторию на Гермиону не представлялось ему возможным. Разве что научить Грейнджер вести себя в точности, как его жена, изменить ее внешность и выдать за кого-то другого — тогда, возможно, ему удалось бы воссоздать это семейное единство, которое царило между Асторией, Нарциссой и Люциусом, и которым Драко так дорожил. Только вот изменив Гермиону, он лишил бы ее того очарования, за которое и ценил. "Я должен что-то придумать", — твердил себе Драко, под руку с Асторией направляясь к пирсу, посмотреть на проплывающие мимо корабли. И ему показалось, что он все придумал. По крайней мере, в очередной вечер с Грейнджер, поставив ее на четвереньки и вгоняя свой пульсирующий орган между ее пышных ягодиц, он не представлял себе более чудесного предложения, чем то, что собирался ей совсем скоро предложить. Гермиона стонала в голос, и это подстегивало его воображение лучше чего-либо другого. — Я хочу, чтобы ты его бросила, — сказал Драко, когда послеактовое изнеможение немного отпустило его. — Что? — Гермиона лениво повернула голову. — Кого? — Твоего Уизела, — он провел рукой по округлому плечу, поднялся к шее, пощекотал мочку уха. — Я хочу, чтобы ты его бросила и ушла ко мне. Гермиона приподнялась на локтях, нахмурившись и щурясь: — Что значит "ушла к тебе"? Ты хочешь, чтобы мы жили вместе? Драко не мог понять, с какой интонацией она это произнесла. Но точно без того восторга, который он надеялся у нее вызвать. — Да. Я хочу, чтобы мы жили вместе. Я сниму нам дом. Ты будешь там жить, а я буду стараться приходить так часто, как только смогу, — развил Драко свою идею. Гермиона какое-то время со странным выражением лица разглядывала его в упор. — То есть, ты не собираешься жить со мной в этом доме? — медленно переспросила она. Драко вздохнул. Ну конечно, все дело в извечной женской потребности "собственного гнезда", где хозяйка, словно наседка, будет трястись над своим мужчиной и своими детьми... Отец говорил ему об этом. — Послушай, ты же понимаешь, что я не могу просто так взять и оповестить всех, что живу с тобой... То есть, да, это справедливо, если ты уйдешь от Уизела, то и я должен бы сделать какой-то решительный шанс для нас с тобой, но... Не все так просто. Мой отец не согласится с таким выбором — ну, ты же знаешь, он... То есть, он, конечно, изменился, он понял, что не все измеряется чистой кровью, дело вообще не в этом. Дело в том, что он и моя мать, они очень привязаны к Астории... Я не могу так просто все взять и бросить — а если отец откажет мне в наследстве? — изворачивался Драко. Сейчас был явно неподходящий момент объяснять Грейнджер, что будущее он видит несколько необычным: ему не хотелось терять ни ее, ни Асторию. "Она пока не готова это услышать", — решил Драко. — Но потом все изменится. А пока... Пока это даст нам большую свободу. Я буду бывать с тобой очень часто... Я буду давать тебе деньги — на все, что ты пожелаешь. Ты могла бы даже не работать — но ты же не захочешь... — он смолк, прерванный ее слегка истерическим хохотом: — Малфой... Малфой, ты предлагаешь мне стать твоей содержанкой?! — веселилась Гермиона, неестественно кривляясь и тыкая в Драко указательным пальцем. — Стать содержанкой Малфоя! Ты предлагаешь мне это?! Ты будешь жить с женой, а я буду ждать тебя в купленном на твои деньги доме, и... — ее смех стал совершенно ненатуральным. Драко начал сердиться: — Ладно, если тебе хочется называть вещи таким образом — то да... Но это все совсем не так! Я просто хочу, чтобы мы стали ближе, что ты... Чтобы мы принадлежали друг другу. Она враз перестала смеяться: — Малфой, заруби себе на своем остром носу: я никогда не буду принадлежать тебе. Я не знаю, как назвать то, что происходит между нами. Я понятия не имею, куда это нас приведет. Но я сделаю все, чтобы это не закончилось таким вот сценарием, как та гадость, которую ты придумал. Драко не на шутку обиделся: — Гадость?! Я думал, ты обрадуешься! Я думал, тебе, как и мне, хочется покончить с этой неопределенностью... С этими встречами украдкой! Она вздохнула и снова легла с ним рядом: — Я знаю, ты не специально. Тебе наверняка и в голову не пришло, что это бестактно: предлагать мне стать твоей... хм... наложницей, что ли. Драко уязвленно замотал головой: неужели его сейчас обвинила в отсутствии такта какая-то плохо воспитанная грязнокровка?! — Наложницей? Что за глупая ассоциация! И в чем ты видишь бестактность?! — распалялся он, но Гермиона буквально заткнула ему рот поцелуем. Драко еще пытался что-то бубнить, но ее пальцы, легко поглаживающие его мошонку, осторожно сжимающие основание члена, скользящие по стволу к кончику, сбили его с нужного настроя. — Нам хорошо вместе, не будем ничего портить и оставим все, как есть, — на удивление разумно и цинично сказала Гермиона. Драко вовсе не собирался ничего оставлять "как есть", но пока что промолчал.