Трудности выбора

Головная боль преследовала ее еще с прошлого вечера. Не помогли ни травяные настойки, ни даже маггловские таблетки из аптечки. Аптечку собрали для Гермионы родители, которые никак не могли принять на веру, что "народные средства" (как они называли магические зелья) могут быть также эффективны в лечении заболеваний, как и строго дозированные, искуственно синтезированные субстанции. К боли присоединилась тошнота, и Гермионе кажется впервые за всю жизнь пришла в голову мысль пропустить рабочий день по причине болезни. — Ты совсем бледная, булочка, — нахмурился Рон и осторожно поцеловал ее в плечо. — Тебе плохо? Гермиона кивнула. Даже мысли отзывались уколами боли в висках, а уж ответить вслух она была совершенно не в состоянии. — Бедняжка, — вздохнул Рон, всем своим видом выражая сочувствие. Гермиона была бы ему за это благодарна, но сейчас, кажется, не могла испытывать ничего, кроме боли. Рон еще немного полежал рядом, а затем с неохотным хмыканьем и прочими странными звуками, призванными выражать его недовольство, поднялся: — Мне надо собираться... А ты лежи. Ничего, не пропадет без тебя Министерство. Я пошлю им сову, что ты больна. Гермиона протестующе подскочила и тут же рухнула обратно, сраженная особо острой болевой волной: — Ау! Рон перепугался: — Булочка, может, в Мунго?! В Мунго Гермионе не хотелось, тем более, что причина гемикрании была ей совершенно ясна: вчера они с Флер долго сидели на террассе и лениво обсуждали последние новости, а точнее — сплетничали о многочисленном семействе Уизли, пока маленькая Вики спала в своей колыбельке. Ветер же был холодный и дул как раз с той стороны многострадальной гермиониной головы, которая теперь и причиняла ей столько мук. Гермиона тогда еще подумала, что стоит призвать плед или хотя бы шаль, но, вскоре забыла об этом, отвлеченная рассуждениями Флер о новой пассии Чарли Узли, которая — подумать только! — в анимагической форме представляла собой дракона. О таком Гермиона читала всего раз в одной из малодостоверных книг, и верилось ей тогда в это слабо... А теперь мог предоставиться шанс воочию увидеть это чудо, ведь Чарли собирался в скором времени навестить родителей и привезти подругу с собой. — Все будет хорошо, Рон, не надо никакое Мунго, — сделала над собой усилие Гермиона. — Иди завтракать, а то опоздаешь, и Джордж снова будет ругаться... Рон был, как всегда, шумным — настолько, что даже из спальни Гермиона слышала грохочущую посуду. Кажется, что-то даже разбилось. От звуков голова совсем раскалывалась, но не было сил наложить на себя оглушающее заклятие. — Булочка, тебе лучше? — Рон, уже сытый и одетый, снова очутился рядом. — Точно лучше? Ты уверена? Гермиона сама не знала, зачем солгала, согласившись. От боли соображалось с трудом. — Ладно... — с сомнением протянул Рон, поглядывая на часы. — Ой, я опаздываю! Ну... В общем... Если тебе лучше, то я побежал, — виновато ткнулся он носом ей в рот, промазав, и снова повторил поцелуй — теперь уже успешно. Гермиона почти улыбнулась его неуклюжести, но боль не позволила, и последующие пару часов пришлось лежать неподвижно, даже переставая дышать при очередном приступе тошноты. К полудню полегчало — по крайней мере, настолько, чтобы сообразить, что пообещавший послать в Министерство сову Рон, конечно же, благополучно об этом забыл. Чуть не плача от злости на "любимого мужа", она с трудом заставила себя встать. Тошнота тут же вернулась, и пришла в себя Гермиона уже на четвереньках, с трудом сдерживая рвотные позывы. На глаза наворачивались слезы, слабость сковывала движения. — Рон... — в это имя был вложен и призыв о помощи, и раздражение отсутствием мужа сейчас, когда он был ей так нужен. В этот момент в дверь позвонили. Это было настолько некстати, что Гермиона просто легла на пол и принялась ждать, пока звонившему надоест и он уйдет. Но звон не прекращался, он бил набатом, он сводил с ума... Гермиона прижала ладони к ушам, но это не помогало... Затем звон стих и пару секунд можно было наслаждаться тишиной. Охваченная блаженством, Гермиона снова замерла, от страха, что из-за самого легкого шевеления боль и тошнота вернутся. — Миссис Уизли, — сказал кто-то рядом, и перед глазами мелькнула белая ткань, а затем тело сотрясли чьи-то шаги. — Нет, — прошептала Гермиона, этим словом умоляя прекратить новую пытку. — Что с вами? — спросил кто-то. Гермиона просто закрыла глаза, не отвечая. Она не могла понять, то ли неожиданный посетитель молча стоит рядом, то ли уже ушел. "Может, это Драко?" — мелькнула сумасшедшая мысль, и только после этого Гермиона осознала, что голос был женским. А затем ее тело безжалостно вздернула вверх довольно грубая сила — весьма неумело примененное заклятие левитации. Гермиона стиснула зубы. Голову хотелось просто оторвать и выбросить, лишь бы не чувствовать, как ее сдавливает, словно тисками. Ощущая под собой уже мягкость кровати, Гермиона еще какое-то время просто лежала, не открывая глаз. Потом женский голос что-то произнес и Гермиону обдало жаром, сдавило, скрутило в сильном спазме желудок... А когда она вновь обрела способность дышать, оказалось, что боль отступила — не совсем, но достаточно, чтобы Гермиона снова стала самой собой, а не безумным и совершенно несчастным страдающим существом. Она, наконец, смогла рассмотреть спасительницу. — Благодарю вас, Астория, — не своим голосом, а неким хриплым баритоном ошарашенно пробормотала Гермиона. Астория Малфой благожелательно улыбнулась. Пухлые губы вмиг притянули внимание. "Он их целует", — подумалось Гермионе. — Простите, что ворвалась без спросу в ваш дом... Но дверь была нараспашку. "Рон!" — сердито поняла Гермиона. Это был не первый раз, когда он не плотно прикрывал входную дверь, а затем она понемногу приоткрывалась все сильнее под силой тяжести — дом располагался на небольшом склоне. Обычно Гермиона следила за этой вредной привычкой мужа, но в этот раз, разумеется, оказалась не в состоянии... "Впрочем, это только к лучшему", — успокоила себя она. Если бы дверь была закрыта, пришлось бы так и валяться сейчас на полу, изнемогая от боли. — Хотите чаю? — спросила Астория. Ее глаза, темно-голубые, обрамленные пушистыми ресницами, следили испытующе, и Гермионе внезапно стало неловко: "А зачем она вообще пришла?" — Да, спасибо, — сказала Гермиона вслух. — Если вас не затруднит... — Ну что вы, — Астория выпрямилась. Гермиона, как завороженная, глядела на ее фигуру. О такой талии и такой груди можно было только мечтать. И оставалось радоваться, что сейчас, в измотанном состоянии, не было сил на полноценную ревность — а в том, что она ревновала Драко к жене, не было никаких сомнений. Эта ревность не стихала в ней вот уже два года — два года постыдной тайной страсти, гадкого секрета, два года его рук на ее интимных местах, его губ на ее губах... И все это время между ними незримо или даже вполне осязаемо присутствовали Рон и Астория. Порой Гермиона унижалась даже до ненависти к сопернице, порой ненавидела лишь себя. А сколько раз она давала себе клятву порвать с Малфоем раз и навсегда! Сколько раз твердила себе, что нет ничего привлекательного в его бесцветности, его изворотливой расчетливости, его трусости, его истеричности... Во всем этом, что, парадоксальным образом заводило ее и лишало остатков разума. Уже давно не задавала себе Гермиона вопроса "Как я могла сойтись с ним?" — потому что ответа не было. Но на вопрос "Как мне с ним расстаться?" ответа не было тоже. Астория принесла чай. Гермиона смотрела, как она движениями палочки разливает его по чашкам — было понятно, что дело это ей непривычно. Напряжение на кукольном, нежном личике доставило Гермионе извращенное удовольствие: "Бедняжка, трудно, да?" Впрочем, она тут же мысленно отчитала себя за эту мелочность: в конце концов, Астория спасла ее. Нужно уметь быть благодарной, даже если не хочется. "И это не она влезла в твою семейную жизнь, а ты в ее", — безжалостно укорила себя Гермиона, испытывая раскаяние. Если бы еще не проклятое воображение, зачем-то мучающее ее, подставляющее рядом с Асторией Драко... Драко и его блудливые руки, которые так любят трогать женское тело! "Я ненормальная идиотка!" — рявкнула про себя Гермиона, надеясь, что на ее лице не отразилось ничего, что могло бы напугать или хотя бы озадачить Асторию. — Не слишком горячий? — любезно поинтересовалась Астория. — И сахар, я не знала, пьете ли вы с сахаром... Гермиона любила сладкий чай, но сейчас горечь была к лучшему, окончательно успокаивая тошноту. — Все прекрасно. Самый вкусный чай, который я только пила в жизни, — пошутила Гермиона, ощущая себя все лучше с каждой секундой. Астория кивнула. Она никак не комментировала причину своего появления, а спрашивать напрямик было неловко. Впрочем, еще более неловко было не спрашивать, и потому Гермиона все же осторожно начала: — Мне повезло, что вы оказались рядом... А... вы... Вы здесь по какому-то делу? Астория одарила ее чуть натянутой, но все-таки вежливой улыбкой: — Не совсем. Видите ли, моя выставка картин располагается в здании неподалеку, так что я решила прогуляться перед открытием. Люблю ранние прогулки по городу. Гермиона недоуменно нахмурилась. Слова Астории не объясняли, почему ей вздумалось позвонить в чужую дверь. — О... Ваша выставка? — пришлось принять пусть пока толком неясные правила игры, так как Астория просто сидела рядом, словно бы не испытывая никакой неловкости от воцарившейся тишины. — Да, я рисую на досуге. Драко не рассказывал? Это упоминание о Драко окончательно выбило почву из-под ног Гермионы. Теперь она была полностью уверена, что Астория явилась неспроста, что она все знает... — Нет, мы общаемся только на рабочие темы, — это было жалкой попыткой сделать "хорошую мину при плохой игре". — Правда? — удивилась Астория. — Только на рабочие? А вас ведь столь многое связывает. Сердце заколотилось, желудок сделал дикий кульбит, Гермиона чуть не подавилась чаем. "Вот мы и подошли к прямому конфликту": — приготовилась она. Но Астория как ни в чем ни бывало произнесла: — Я имею в виду, вы столько пережили в прошлом... Я была младше, но прекрасно помню эти ужасные события. А Драко и Дафну, мою сестру, да и вас, разумеется, это затронуло куда сильнее. Драко до сих пор не оправился. Гермиона недоверчиво хмыкнула: "Да она насмехается надо мной, что ли? Делает вид, будто пришла обсудить психологические проблемы своего муженька... Какая глупая ситуация. Мне словно бы предлагается первой перевести разговор на неприятную нам обеим тему". Гермиона неприязненно покосилась на Асторию. Все было похоже на безумный фарс. "Да моя история с Малфоем и есть один безумный фарс. И гаргулье понятно было, что все кончится именно так... Так глупо. Так по-дурацки. И я даже не знаю, что мне сказать". — Еще чаю? — спросила Астория. "А если она меня отравит?" — испугалась вдруг Гермиона. А что, никто и не подумает на Асторию. С известной изворотливостью та сможет даже подставить своего мужа — кто знает, что у них там на самом деле за отношения? Вдруг миссис Малфой спит и видит, как бы стать вдовой или хотя бы запихнуть дражайшего супруга в Азкабан? От этих змей-слизеринцев всего ожидать можно. "Стоп, — оборвала себя Гермиона. — Что за паранойя? И я снова возвращаюсь к детсткому делению на "хороших гриффиндорцев" и "плохих слизеринцев". Это же смешно!" — Нет, спасибо, — поблагодарила она. — Мне уже намного лучше, — в подтверждение этих слов он села на краю кровати, внимательно наблюдая за... "Соперницей?" — растерянно попробовала это слово на вкус Гермиона. Астория и впрямь была ей соперницей, пусть лишь формально, потому что не было никаким конкурсом, никаким соревнованием то, что происходило между ними. — С чего вы взяли, что я дома? — спохватилась она. — В это время я всегда на работе. Астория улыбнулась фальшиво и слащаво: — Я просто понадеялась. Гермиона запуталась в подозрениях. Знала ли Астория, что она осталась дома? Но откуда? Малфой сообщил жене? В принципе, это было самым логчиным и удобным развитием событий: Драко увидел, что ее нет на работе, и попросил жену заглянуть, узнать, все ли в порядке... Тем более, что жена как раз находилась неподалеку. "Но почему было не послать сову? Или он слал, но я не услышала и не впустила?" — строила теории Гермиона. — Это Драко сказал, что я сегодня не пришла? — отбросив непонятно с чего взявшуюся робость перед Асторией спросила она напрямик. — Он попросил зайти? Астория больше не улыбалась. Лицо ее стало холодным и непроницаемым. "Что я такого сказала, что она так отреагировала?" — изумилась Гермиона. — Вы очень догадливы, миссис Уизли, — кивнула она. — Драко переживает, ведь вы сегодня припозднились, что для вас нетипично. В Министерстве уже два раза слали сов, но они так и сидят около ваших окон. Собирались послать курьера, но с этим пришлось задержаться из-за других неотложных дел. Драко не мог ждать. С каждым словом голос Астории становился все язвительней. Гермиона внутренне приготовилась, что вот-вот прозвучит обвинение, которого она так боялась и, одновременно, уже жаждала услышать. Но Астория сказала нечто совсем иное: — Что ж, хорошо, что все обошлось. Выздоравливайте, а мне пора возвращаться на выставку. Обо мне уже наверняка начали беспокоиться. Гермиона не знала, что ответить. — Не провожайте меня, — Астория поправила свою дорогую, красивую мантию, встряхнула длинными светлыми волосами, горделиво приосанилась. Гермиона бездумно следила, как она уже почти скрывается за дверью спальни... И тут Астория обернулась: — Это, конечно, не совсем мое дело... — задумчиво протянула она. — Но вам следует беречься. В вашем положении нельзя так много работать. — В моем положении? — пролепетала совсем сбитая с толку Гермиона. Астория сводила ее с ума. — Да, — с нарочитой нежностью сказала Астория, — я чувствую такие вещи. Я вообще многое чувствую... Знаете, эти еле-уловимые вибрации, все, что происходит с людьми. Я вас поздравляю, миссис Уизли. И берегите себя. Она уже ушла, а Гермиона все еще не могла ни вздохнуть, ни моргнуть. Слова Астории нельзя было понять иначе, чем... Нет, их не хотелось понимать совсем, ведь это значило, что... "Она считает, что я беременна. Она считает, что я беременна!" — безжалостно повторила Гермиона. Эта мысль была тоже безумна. Она не могла быть беременной, потому что принимала зелье. Да, оно не давало стопроцентной гарантии, но риск был минимален... Гермиону охватила паника. Ребенок не вписывался в ее планы — ни в ближайшие будущие, ни в настоящие, ни в прошлые. Она не могла завести ребенка сейчас, когда была осквернена связью с двумя мужчинами сразу! Слетев с кровати, шлепая босыми ногами по полу, Гермиона кинулась к шкафчику с лекарствами. Противозачаточное зелье было на своем месте, и она точно помнила, что регулярно отпивала из флакончика каждый день. Ежемесячных кровотечений при этом не случалось, и потому нельзя было сейчас ориентироваться на их отсутствие. "Бред какой-то!" Нужно было успокоиться. Астория имела в виду нечто другое. Или просто ляпнула это, чтобы задеть Гермиону, заставить понервничать. — Но я должна проверить, — Гермиона плеснула жидкость из флакончика в срочно призванный и от спешки едва не разбитый стакан. Бесцветна, как всегда... Запах... Запах, вроде, тот же. Вкусовых различий Гермиона до сих пор не замечала. Слегка успокоившись, она села на стул, тяжело дыша, словно после длинной пробежки. Затем истерически хихикнула: "Да уж, шалость Астории удалась!" Пришлось выпить еще чаю, больше для того, чтобы привычными действиями вернуть себе душевное равновесие. Впрочем, червячок сомнения все еще не давал Гермионе покоя. Поколебавшись, она снова подошла к шкафчику с лекарствами. Там, за потемневшим от времени котелком для зелий и спиртовой горелкой валялось то, что, как она надеялась, ей еще долго не понадобится: тест на беременность, маггловский, опять же из "приданого" родителей. Дрожащими руками она взяла его. Надорвала упаковку. Помедлила... "Это бред", — в который раз заявила Гермиона, глядя на использованный тест. Две полоски. Она что-то поняла неправильно. Она сделала все неправильно. Результат не может быть положительным. Тест неправильно отреагировал, так как рассчитан был на магглов. "У меня магическая моча", — расхохоталась Гермиона и тут же всхлипнула. Ей было страшно, тревожно, она паниковала. Так не должно было быть. Изменить внешность не составило труда, хотя в нынешнем состоянии оставалось неведомым, как Гермиона ничего не напутала в заклинаниях. Но, кажется, ниоткуда не торчал ни кошачий хвост, ни третья нога. Да и ведьма в Косом Переулке не показала виду, что клиентка выглядит странно. Буднично взяла деньги, спокойно дала круглый шар: "Ежели малыш там, то потемнеет". Гермиона, словно в опьянении, аппарировала снова домой, легла, расставила ноги, приложила шар, чуть надавила... Полежала так требуемое время. Кажется, сильные эмоции измотали ее, потому что на темный туман внутри хрустальной кругляшки она смотрела уже спокойно. "Нужно обратиться в Мунго. Если и там скажут, что это правда, то... То я и впрямь беременна", — отстраненно подумала она. И тут же разразилась рыданиями, уткнувшись в подушку. Все не должно было случиться так. Как должно было — она не знала, но не так. "Великий Мерлин, — вздрогнула Гермиона, сраженная логичным вопросом, наконец-то возникшим у нее: — А от кого же тогда этот ребенок?!"