Трудности выбора

Астория лежала, запрокинув голову, полуоткрыв рот и широко распахнув глаза. И так же широко были расставлены ее ноги, с гладкой, белой кожей, которые Драко медленно гладил по внутренней поверхности бедер, дразняще приближаясь к розовой влажности между ними, но не касаясь ее. Астория чуть выгнулась, так, что острые соски приподнялись, тяжелая грудь всколыхнулась. Драко на секунду потерял над собой контроль, его рука все же скользнула вниз, пальцы пробежались по мягким складкам. Астория облизнула губы, и Драко рассмеялся: — Ты меня дразнишь? Но смех получился хриплым, а дыхание сбилось. — Я тебя хочу, — ответила Астория, сжимая руками полушария грудей, предлагая их ему, и Драко сорвался, накинулся на ее тело с поцелуями, одновременно лаская ее клитор, пробираясь глубже... Он коснулся губами ее сосков поочередно, затем прикусил один. Астория охнула, и рукой Драко ощутил влагу между ее ногами. — Я хочу тебя, — она обхватила его, прижалась, тоже целуя. Драко снова занялся ее сосками и грудью, сжимая, сминая, сдавливая, растирая. С лица Астории окончательно пропало то нежное и невинное выражение, из-за которого она порой выглядела совсем ребенком. Теперь ее лицо, пусть и все равно невыносимо юное, выражало лиш страсть и похоть. Драко подхватил ее под маленькие ягодицы, толкнувшись членом во влажную плоть. Она стонала, двигаясь с ним в такт, и сразу же повернувшись, как только он жестом выдал свое желание взять ее сзади. С этого ракурса — она на четвереньках, прогнувшись, узкобедрая и худенькая, Астория явно проигрывала Гермионе. Зато так ее грудь провисала и можно было ухватить ее покрепче, заставляя Асторию дрожать от возбуждения, заставляя ее кончить по желанию Драко. Или не кончать — все зависело теперь от его пальцев и движений, и Драко приостанавливался, хотя это и стоило ему огромных усилий, только чтобы насладиться своей властью. Он довел ее до всхлипов и рыданий, до мольбы и отчаянных выкриков, и, уже давно кончив сам, позволил и ей. "С Грейнджер все иначе", — пронеслось в мозгу Драко. С Грейнджер все и впрямь было иначе — всегда было, а теперь стало отличаться куда больше. И Драко не знал, как ему воспринимать ее теперь. С тех пор, как она забеременела, Гермиона становилась все отстраненнее. Но вместе с тем она регулярно приходила и занималась с Драко сексом, хотя у него бы язык не повернулся назвать это "отдавалась ему". Грейнджер-в-беременности, как иронично называл ее про себя Драко, внезапно стала управлять своим телом куда лучше, чем она же до того. Грейнджер теперь брала куда больше, и сама требовала, и даже позы выбирала она, а Драко, просто сбитый с толку в первые разы ее откровенно-начальственного поведения, в последующие встречи тоже не протестовал, потому что не знал, возмущает ли его такое уж слишком доминантное поведение партнерши или, наоборот, нравится ему. По крайней мере, оно его точно возбуждало. Драко еще пощипал чувствительные соски Астории, так, что ее острый клитор снова выпятился, и нельзя было не коснуться его, а потом не начать перекатывать между большим и указательным пальцами. Астория снова кончила, и, в полубессознательном состоянии распласталась на простынях. Драко смотрел на нее. Она была прекрасна. Но в этой сцене — он, она, постель — ему не хватало еще одного персонажа. "Гермиона бы села напротив меня и, пока я занимаюсь клитором Астории, играла бы с ее сосками. А затем Астория подготовила бы для меня промежность Гермионы. И когда они были бы обе готовы, я бы брал их попеременно, одна лежала бы на спине, так, что ее бесподобная грудь была бы в моей доступности, а другая подставила бы свою чудную попку... И Астория бы подчинялась, согласная на все, а Гермиона бы задавала тон, ритм, мелодию нашего любовного трио..." — О чем ты думаешь?! — неожиданно громкий, резкий, даже слегка агрессивный возглас Астории вывел Драко из блаженных мечтаний. Он недоуменно нахмурился: — Прости, что? — О ком ты думаешь?! — Астория села, обнаженная, задыхающаяся теперь уже от негодования. — О ком ты думаешь?! Ее взгляд застыл. Драко растерялся. Астория казалась сейчас не совсем адекватной, и он решил действовать осторожно, попутно нащупывая на прикроватном столике палочку: — Успокойся. Я ни о ком не думаю. Правда. То есть, я думаю о тебе. О нас. Успокойся. Все хорошо... — он старался говорить очень уверенно, короткими предложениями, чтобы она поняла. Это помогло. Взгляд Астории расфокусировался, затем снова сосредоточился на Драко, уже куда более адекватный, затем стал удивленным. Астория растерянно моргнула, потерла лоб. — Что... Что на меня нашло? Я не знаю. — Тихо, — Драко осторожно протянул руку, погладил ее по плечу. — Успокойся. Я знаю, в чем дело. — В чем? — совсем испуганно спроила она, явно не уверенная, что хочет знать ответ. Драко привлек ее к себе: — Просто глупая ревность. Я же говорил, что ты патологически ревнива. "Это опять твоя проклятая интуиция, этот твой дар чувствовать меня и угрозу нашей любви, хотя эта самая интуиция как раз и угрожает разрушить наше счастье. Ты пока не готова узнать обо всем", — мысленно прибавил он. — Я все же не понимаю... Я не могу это контролировать, — несчастно пролепетала Астория. Драко поцеловал ее в плечо: — Не переживай. Просто поговори со своим лекарем. После прошлых случаев внезапной ревности и подозрений Драко все же настоял, чтобы она показалась колдомедику. Он надеялся, что тот просто даст Астории успокоительное зелье, которое заодно притупит ее восприятие, но колдомедик оказался дотошным: вел с Асторией длительные беседы, обсуждая ее различные воспоминания, тревоги и страхи, и давая советы по их преодолению. Драко из интереса (а еще потому, что не желал оставлять Асторию наедине с другим мужчиной, пусть и в летах — но "седина в голову, бес в ребро"!) тоже пару раз посетил эти терапевтические сеансы, но они ему быстро прискучили. — Я люблю тебя, — успокаивающе прошептал он, не переставая ее целовать. Астория слабо улыбнулась: — Люблю тебя... Извини. Я не хотела. Оно само. Я не знаю, откуда это берется. Целитель Диссоциативус говорит, что это неконтролируемое и неуместное проявление какого-то в детстве подавленного магического дара. Ты же знаешь, моя мать... — она осеклась, не в силах говорить на болезненную для нее тему. Драко кивнул. Отношения Астории с матерью явно отличались от его собственного опыта. Глассерия Гринграсс требовала от дочерей послушания и была просто помешанана соблюдении правил приличия. Драко не мог припомнить, чтобы даже его отец, при всей напускной строгости, настаивал на таком безукоризненном следовании общественному этикету. И уж тем более не стал бы Люциус Малфой подавлять в Драко какие-либо магические спообности, которые казались бы ему несовместимыми с понятием "джентльмен". Глассерии же бы чужд малфоевский пиетет к магии, и потому Астории запрещалось колдовать тогда, когда ее матери это казалось неподходящим к ситуации, а так же запрещались проявления магии, неподходящие "маленькой леди". От Драко никогда не требовалось сдерживать спонтанные детские всплески силы, да он даже не думал, до рассказов Астории, что это вообще возможно. А проявись в нем сильная интуиция, Люциус и Нарцисса были бы только рады. — Все хорошо, ты умница, — под ласками Драко Астория постепенно расслабилась. — Как продвигается работа над пейзажем с розами? — поинтересовался он, скорее, чтобы отвлечь ее. Астория тут же оживилась: — О, я, кажется, нащупала этот переход цвета, который даст ощущение солнца, гладящего розы своими лучами! Ах, когда я подумаю, что будет, когда цветы на моем холсте начнут шевелиться под легким ветерком — они уже слегка колышутся, и это так чудесно, но потом... О, ты должен увидеть этот пейзаж вживую — моя картина все равно не передаст всей его прелести! — Где это? — лениво поинтересовался Драко. Астория часто устраивала себе сессии пленэр — рисование натуры, на свежем воздухе, не в студии. — Это в Дэйле, — отозвалась она, оживленная, взволнованная, похорошевшая еще больше, чем обычно. Ее грудь вздымалась, глаза горели. — Ах, Драко, тебе понравится, вот увидишь. — Неужели же розы в Дэйле лучше роз в Малфой-мэноре? — наигранно удивился Драко. На самом деле ему было все равно. — Ну, ты можешь сам в этом убедиться, — Астория обвила его шею руками и крепко поцеловала. Драко рассмеялся: — Ах ты маленькая обольстительница-искусительница... Если ты обещаешь мне безумный секс на лепестках прекрасных роз, то, может, я и соглашусь. Астория счастливо улыбнулась: — Все, что угодно, о, моя ненасытная любовь... Но так как Драко сейчас, несмотря на обвинение Астории в "ненасытности", не чувствовал себя готовым на дальнейшие сексуальные подвиги, то посещение розовой долины в Дэйле они отложили — и прогадали. Драко не подумал, что в субботу, выходной день, парк будет полон отдыхающими магами, так, что даже чары незаметности не помогали, так как в любой момент на Драко с Асторией мог кто-то наткнуться, пусть и не заметив их. "Впрочем, минет, пусть даже и быстрый, в исполнении Астории тоже неплох", — размышлял Драко, одновременно разглядывая действительно очаровательные густые кусты цветущих роз в самом малолюдном уголке парка, что им удалось найти. — Тебе понравилось? — Астория поднялась с колен, отряхиваясь. Драко не стал уточнять, к чему это относилось, и просто кивнул. Следующие пару часов он провел в дреме, под теплым солнцем, которое рисовала Астория. Разлегшись на мягком пледе, Драко дал себя убаюкать сладкому розовому аромату... — Нет, повернись обратно! — разбудил его голос Астории. Драко зажмурился от солнца, но снова открыл глаза. Астория стояла напротив, подвязав волосы шалью, закатав рукава и накинув легкую рабочую мантию поверх обычной, чтобы не запачкать ее красками — возиться с Эванеско каждый раз было муторно, да и ни Драко, ни Астория не были сильны в бытовой магии. — Драко, повернись на бок! — потреовала Астория. Он так и не понял: — Зачем? — Я... — Астория чуть смутилась, но тут же решительно повернула мольберт к нему: — Я тебя рисую. Драко вгляделся. На картине, кроме роз, теперь был изображен спящий молодой человек, чьи светлые волосы гладил ветер. Выражение лица человека было так безмятежно и умиротворенно, что Драко с трудом признал в нем себя. — Тебе нравится? — взяла его под руку Астория, прижимаясь щекой к его плечу. Этот ее жест вызвал в Драко неожиданный прилив нежности. — Очень, — искренне признался он. — Это... — Ах! — первала его Астория явно непроизвольным досадливым возгласом, тут же прикрывая рот ладонью. — Что? — вскинул брови Драко. Она отвернулась, хмурясь, затем глянула куда-то ему за спину: — Вот уж не думала, что ей подобные интересуются красотой цветов! Драко обернулся и сразу увидел ту, кто испортила настроение Астории: по тропинке среди роз к ним неторопливо приближалась Гермиона Грейнджер собственной персоной, погруженная в свои мысли, рассеянно скользящая взглядом по разноцветным лепесткам. Живот ее, уже раздутый, круглый, чуть опустившийся, выдавался вперед, так что идти ей приходилось чуть прогнувшись. Волосы, на работе собранные, теперь беззастенчиво вились, свободно падая на плечи, обрамляя лицо, вызывая в воображении Драко картинки этих же волос, раскинувшихся по подушке... — Как можно было так запустить себя?! — желчно спросила Астория. Драко недоуменно посмотрел на нее. — Она ужасно выглядит, и ее положение тому не оправдание! — пояснила Астория. — Она поправилась, и эти пятна на лице... Драко снова перевел взгляд на Гермиону. Да, она набрала пару килограмм, но, на его взгляд, это лишь придало привлекательности крутым бедрам и теперь потяжелевшей груди, а округлость щек вовсе не достигла состояния пухлости, но уже сделала лицо мягче. Пара крохотных пигментных пятен на лице — как говорила сама Гермиона, "хлоазма, частое явление при беременности, потом само пройдет" — не особо бросалась в глаза. — У нее ноги отекли! — не унималась Астория. Драко усмехнулся. Астория и впрямь выглядела куда лучше, чем Гермиона, и уж точно рафинированнее и изысканнее даже сейчас, в своей художнической робе ("Впрочем, мантия Гермионы, довольно плохого покроя, недалеко ушла от этой самой робы... Надо подарить ей нормальную одежду", — решил Драко). — Моя маленькая злюка, — обнял он жену, целуя ее в щеку. Гермиона все равно пока что не обратила на них внимания, так что можно было не опасаться ревности. — Она все равно остается привлекательной, — справедливо прибавил Драко. — Невзирая на беременность — кстати, еще неясно, как ты будешь выглядеть на ее месте! Он сразу же пожалел о своих словах: лицо Астории озарилось таким счастьем, что Драко кольнула вина за то, что он пока не дает ей явно желанного ребенка... — Эй, ты же знаешь, нам еще рано. Я хочу, чтобы у нашего сына снова было подходящее ему положение в обществе, а для этого мне надо еще немного потрудиться. — Я знаю, — поцелуи Астории были полны благодарности. — Я подожду, сколько потребуется. Драко погладил ее волосы: "Моя послушная девочка", — искоса поглядывая вбок, на уже почти поравнявшуюся с ними куда менее послушную. Наверное, надо было отодвинуться от Астории, потому что миловаться с женой на виду у и без того постоянно грозившей с ним порвать любовницы было безрассудно, но в крови Драко бушевали адреналин и желание, и он просто не в состоянии был соображать трезво. Грейнджер подняла голову и увидела их. Драко затруднился бы выразить словами выражение, которое приняло ее лицо: нет, не возмущение, не злость, не разочарование, не удивление, не недовольство... Обида? Отвращение? Неприязнь? Насмешка?.. Но равнодушной она точно не осталась. "Наверное, она испытывает всего понемногу", — словно отстраненный наблюдатель подумал Драко. — Миссис Уизли, какая неожиданность! — приторным, фальшивым голоском произнесла Астория, выступая вперед. Гермиона уже справилась с собой и в ее ответе звучала лишь легкая усмешка, смешанная с прохладной вежливостью: — Миссис Малфой, мистер Малфой... "Что я творю?" — запоздало спохватился Драко. Но что он мог вообще поделать? Не сбегать же ему было, пока Гермиона не обратила на них внимания? Как бы он объяснил это Астории? "В принципе, я мог сказать, что если Грейнджер меня увидит, то взвалит дополнительные задания даже в выходные... Ну или что не хочу общаться с грязнокровкой в такой чудесный день", — задним умом Драко был явно крепок. Вдруг его охватило раздражение: "А почему, собственно, мне должно быть неловко, что я обнимаю свою собственную жену? Грейнджер же не брезгует до сих пор спать со своим Уизелом — наверняка даже сейчас, когда она на сносях... С его крошкой-членом это наверняка даже незаметно и на ее сроке! — ехидно ухмыльнулся про себя Драко. — Хотя... На прошлой неделе девочка выглядела изголодавшейся по сексу, так что неуклюжий Уизел может и просто боится сунуть не туда"... — Приятного дня, — между тем кивнула Гермиона и двинулась дальше так, словно ничего не произошло, словно не Драко, а другого коллегу встретила она сейчас. От этой ее холодности — которая была абсолютно логична, но все равно раздражала — Драко захотелось бросить ей вслед колкость, как в школе... Он еле сдержался. — Какая неприятная, вульгарная особа, — вместо него вполголоса произнесла Астория. — А эта мантия... Она что, донашивает вещи за своей свекровью?! Раздражение на Гермиону перекинулось теперь на Асторию. Драко грубо ухватил ее запястье, дернул к себе, сдавил, так, что она вскрикнула. — Веди себя прилично! Что за дурацкие реплики! Она все же моя начальница! — прошипел он в ухо Астории. Она сникла, сжалась, опустила глаза: — Прости. Ее вид вызывал теперь жалость и нежность, но Драко лишь отпустил Асторию и сухо бросил: — Собирайся, мы возвращаемся домой. Она безропотно кивнула, мановением палочки сбрасывая краски в плетеную корзину и уменьшая мольберт. Драко потер лоб. Все было неправильно. Он не то хотел сказать, не то сделать... — Драко! — вскрикнула Астория — сегодня она была куда наблюдательнее него. Драко проследил за ее непроизвольно вытянутой рукой и вздрогнул: Гермиона, недалеко от них, стояла, смешно раскорячив ноги, а песок под ней был мокрым. — Что?... — Драко осекся, догадка обожгла его. — Она, кажется, рожает, — подтвердила Астория. Теперь Драко запаниковал. Он стоял, не зная, что ему теперь делать, и больше всего ему сейчас хотелось сбежать и оказаться в спокойных стенах Малфой-мэнора... Паника смешивалась со злостью: на некстати вздумавшую рожать Грейнджер, на притащившую его в парк Асторию, на куда-то запропастившихся именно сейчас посетителей парка, которые иначе могли бы помочь. "Ну почему это все случается сейчас и со мной?! И что мне теперь делать?!" — вопрошал мироздание Драко. Астория оказалась находчивее и психологически устойчивее, чем он: пока Драко предавался страданиям и сомнениям, она уже оказалась рядом с Гермионой, расстелила плед, на который та грузно опустилась, и уже водила палочкой над животом. — Ау! — вскрикнула Гермиона, и Драко опомнился. — Осторожно! Ты знаешь, что делаешь?! — подбежал он к Астории, готовый перехватить ее руку. Но та проворно увернулась: — Нет, не знаю, но я пытаюсь немного расслабить ее... Вызови пока сову и оповести Мунго! — Мы... мы можем с ней туда аппарировать! — осенило Драко. — Точно! Давай, Грейнджер, поднимайся... — Нет, ей нельзя! — остановила его Астория, а Гермиона поддержала ее: — Мне сейчас противопоказана аппарация, Малфой. Твоя жена права: надо вызвать целителей из Мунго. Она выглядела на удивление спокойной для данной ситуации, как и Астория, и паника слегка отпустила Драко. Он прознес заклятие вызова совы — сбившись два раза. Гермиона прикрыла глаза, побледнела, на лбу ее выступила испарина. — Эй, Грейнджер, ты чего? Ты в порядке? — беспомощно спросил Драко. — У нее схватки, — пояснила Астория, скидывая свою робу и подкладывая под спину Грейнджер, чтобы той было удобнее. Сама она осталась в тонком платье, которое Драко показалось не совсем приличным. — Хочешь воды? — спросила Астория. Гермиона покачала головой: — Нет... Драко топтался рядом, не зная, чем помочь. Лицо Гермионы исказила гримаса, она прикусила губу — это было так, как когда они с Драко занимались любовью и он был несдержан, но вместе с тем было немного иначе... — Что нам делать? — снова обратился Драко к Астории. — Может, я пойду, позову кого-то... — Нет, дождемся совы и отправим ее в Мунго, — возразила Гермиона сквозь стоны. Драко нервничал. Астория невозмутимо, с почти светским видом, предложила Гермионе платок промокнуть лоб. Та с благодарностью согласилась. Они обе вели себя так спокойно, словно встречи для родов в парке были для них обычным делом. Это выводило Драко из себя. Минуты текли, схватки становились все чаще... — Где эта проклятая сова?! — не выдержал Драко. — Я убью эту поганую птицу! Надо позвать кого-то! Она же вот-вот родит! — Тише, милый, — Астория взяла его за плечи, развернула, подтолкнула к скамье чуть в отдалении. — Посиди там... — Не командуй мной! — выкрикнул Драко, вырываясь. — Говорю тебе, она сейчас родит! Родит этого гребаного младенца... — Малфой!!! — от негодования у Гермионы даже нашлись силы приподняться. — Не смей так говорить о моем ребенке!!! — А нечего было переться в парк, когда ты знаешь, что у тебя уже ребенок между ног! — совсем потерял чувство такта Драко. — Малфой!!! — снова возмутилась Гермиона, хватаясь за палочку. — Еще слово из твоего поганого рта и я... — Сова! — перебила ее Астория, указывая на точку в небе. Это и впрямь была сова Драко. — Придурошный хорек! Ты всегда был сволочью! — продолжала Гермиона, кривляясь от схваток. — Да чтобы я хоть раз еще доверилась слизеринцу! Гад! Ее спокойствие испарилось, она зарыдала. — Успокойтесь, миссис Уизли, — бесстрастно отозвалась Астория. — Драко, отправь послание в Мунго. Срочно. Руки у Драко дрожали, пока он наколдовывал пергамент и выводил на нем кривые строки. Сова снова взмыла вверх, а он остался, рядом со смертельно обиженной на него Грейнджер, а из-за присутствия Астории он даже не мог ничего объяснить... Хотя что тут было объяснять? — Я... я сожалею... — все же попытался он. Гермиона одарила его уничижительным взглядом: — Это все, что ты умеешь делать довольно хорошо, Малфой. Заметь, не "хорошо", а "довольно хорошо". "Хорошо" ты не умеешь ничего! Драко нервно хихикнул: — Даже ругаясь, ты занудна, Грейнджер. Напряжение, достигнув пика, начало спадать. Драко набросил свою мантию на Асторию: не хватало еще, чтобы целители из Мунго, прибыв, увидели ее в одном платье, сквозь ткань которого, кажется, даже соски просвечивали! — Я, пожалуй, не откажусь теперь от воды, — слабо сказала Гермиона. Кажется, схватки снова ослабли. Астория протянула ей стакан, на глазах заполнившийся водой — конечно же, имитация, но для кратковременного удаления жажды сойдет. — Тебе лучше? — неловко буркнул Драко. Он досадовал на себя, что сорвался, что повел себя: как мужлан, как какой-нибудь Хагрид... Гермиона не ответила. — Это вам нужна помощь? — целители материализовались ниоткуда, вмиг оценили ситуацию, взгромоздили Гермиону на носилки. Выступившего было вперед Драко цепко перехватила Астория: — Ты что, хочешь с ней?! Драко проводил взглядом носилки: — Нет, конечно, что за вздор? Гермиона заворочалась, перегнулась вбок, обернувшись к ним: — Оповестите Рона! — крикнула она. Драко поморщился. Делать этого он не собирался.