Трудности выбора

Драко выскочил из кабинета Грейнджер в приподнятом настроении. Позабыв обо всем, он беззаботно шествовал вдоль по коридору и опомнился лишь поймав удивленные и довольно злобные взгляды попавшихся на его пути сотрудников Отдела Артефактов. Тому, чья семья так отличилась во времена Темного Лорда, как семья Драко Малфоя, было слишком опрометчиво вот так запросто бродить по Министерству Магии. Конечно же, Малфоев ненавидели — не даром мать Драко, и раньше не очень любившая выходить в свет и появлявшаяся на людях лишь по требованию своего мужа, теперь стала чуть ли не затворницей. Да и Люциус Малфой проводил все дни безвылазно в поместье не только из-за проблем со здоровьем. Люциус прекрасно понимал, что слишком много людей мечтают о том дне, когда он отойдет в мир иной, а иные и вовсе не прочь помочь ему в этом Но сейчас Драко был настолько доволен собой и тем, как ловко он провернул дело с приглашением Грейнджер на ужин, что даже откровенно враждебно настроенные люди не напугали его. Он нагло улыбнулся сердитому мужчине и неторопливо свернул к близжайшему камину, аппарировав в соседний переулок. — Эй, красавчик, не хочешь поразвлечься? — мигом сориентировалась стоявшая там на углу девушка развратной наружности. Драко дернулся в сторону, уворачиваясь от не слишком-то чистой девицы. — Ну надо же, какой стеснительный! — не отставала она, призывно выпячивая грудь и пухлые губы. — Ну чего ты, не бойся меня! Драко скривился и швырнул в девицу оглушающим заклинанием — которое, конечно же, получилось слабее, чем нужно. После уничтожения темного Лорда и долгих, жутких месяцев в заключении, в ожидании суда, палочку Драко так и не вернули. Пришлось не вполне законным способом доставать новую. Эта палочка была куда менее привычной и не подходила ему так, как старая, поэтому заклинания часто не получались. Внезапно разозлившись, Драко снова оглушил девицу. На этот раз заклинание вышло таким сильным, что она кулем упала на землю. С трудом удержавшись от того, чтобы не пнуть потерявшую сознание девку, он быстро набросил на себя легкие чары незаметности и направился в более людное место. Даже придав себе неприметность, он решил не рисковать и устроился в темном углу какого-то наобум выбранного бара. Бармен снисходительно улыбнулся, услышав заказ: "Кружку сливочного пива", но алкоголь Драко переносил плохо, а ужин с Грейнджер был слишком важен для него, чтобы явиться туда нетрезвым и плохо соображающим. Прикрыв глаза, он принялся смаковать воспоминания об удачно провернутом деле: «Какие перепуганные были глазки у Гермионы, когда она увидела флакон! Дурочка, она ведь не знала, что в нем два уровня — и первый, тот, где было больше жидкости, наглухо закрыт. А испаряться могло лишь то малое количество зелья во втором отделении, которое я заранее отмерил. Этого количества не хватило бы, чтобы лишить меня — да и, наверное, Грейнджер — рассудка и заставить отдаться животной страсти. Недаром же я проверял это с Асторией! Но Грейнджер определенно испытывает ко мне влечение — как вздымались ее маленькие грудки, как возбудились сосочки, как выпятилась округлая попка, и как она облизывала губки остреньким язычком! — Драко сладострастно улыбнулся: — Ах, я бы все же хотел еще раз побывать между ее худеньких ножек, там, в этой сочной мякоти, от прикосновения к которой она дергается, словно припадочная», — ехидно докончил он, насмехаясь и над Грейнджер, и над своим несвоевременным желанием. Ведь сейчас надо было думать о том, как заполучить доступ к артефактам, завладев которыми Малфои могли бы снова стать уважаемой в чистокровных кругах семьей — пусть не сейчас, но через несколько поколений. «Чистокровные всегда думают о своих потомках», — внушали Драко в детстве дедушки и бабушки с обеих сторон, а отец, помнится, говорил, что «все забывается, а богатство остается». В магическом же мире настоящее богатство составляли вовсе не галлеоны, а сильные и редкие артефакты. Даже обедневшими родами эти наполненные волшебной силой предметы продавались с большой неохотой — куда чаще их передавали по наследству. И поэтому Блэки, живущие в небольшом, по сравнению с Малфой-мэнором, особнячке, питающиеся и одевающиеся не так роскошно, не имеющие возможность проводить удивительные по размаху балы и приемы, занимали куда более высокое общественное положение. А вздумай они продать кое-что из своих старинных магических артефактов, то обзавелись бы таким денежным достоянием, какое никому и не снилось. Но Блэки были упрямы и горды, и продавать семейные ценности считалось у них непристойным. Нарцисса Блэк получила немало редчайших вещиц в приданое, но настоящие редкости, конечно же, достались наследнику рода — Сириусу. Драко скрежетнул зубами при мысле о ненавистном дядюшке, посчитавшим Поттера куда более родным, чем двоюродный племянник, и прошипел в бокал пива: «Ненавижу», — но тут же махнул рукой: да какая уже разница, все равно ничего не изменить. Зато теперь он мог заполучить, пользуясь случаем, чужие артефакты. Оставалось лишь уговорить Грейнджер… «Нет, конечно, глупо было бы надеяться, что меня возьмут на должность в Министерство Магии. Да мне и не особенно хочется, — рассуждал Драко. — Но есть другая возможность, и ее-то я и хочу обсудить с милейшей Гермионой», — он допил свое пиво и расплатился, так как в баре становилось шумно, хотя было еще только слегка за полдень. Миловидная служанка с усталым лицом тут же подошла к месту, за которым он сидел и принялась усердно протирать стол. Драко на мгновение представил себе ситуацию, в которой ему пришлось бы работать прислугой, и вздрогнул. Нет, он не допустит, чтобы его семья, его род, его гордость были вконец растоптаны и уничтожены. И если для этого понадобится переспать не только с Грейнджер-теперь-уже-Уизли, но и даже с Джинни Уизли-теперь-Поттер, то он согласен. Да что там — он согласился бы переспать и с матерью всего уизлевского выводка. Оставалось бы только надеяться, что его не стошнит при этом. «В принципе, — цинично и немного печально сообразил Драко, — разница между мной и той проституткой из переулка всего лишь в цене. Хотя что в этом мире не продается и не покупается?». Он еще немного побродил по улицам, однако вскоре ему начало казаться, что люди косятся на него неодобрительно, и он встревожился: возможно, чары незаметности ослабели. Но возвращаться домой не хотелось, а до шести еще оставалось время, поэтому Драко воспользовался платной публичной каминной сетью в каком-то магазинчике и аппарировал к Теодору Нотту. С Тео они раньше никогда не были особенно близки, но то, что Нотт выбрал себе в жены старшую сестру Астории, Дафну, заставило их чаще общаться друг с другом. Кроме того, Нотт уверял, что Драко изменился и теперь готов «в определенной степени прислушиваться к чужому мнению и идти на компромиссы», хотя сам Драко в этом не был так уж уверен. Вот только у Ноттов Драко ждало разочарование: дома была одна Дафна, а она, с тех пор, как стала «миссис Нотт», почему-то относилась к нему настороженно и прохладно. Впрочем, Драко подозревал, что свояченница беспокоилась, не станет ли он приставать к ней, так как, возможно, не была уверена, что у нее хватило бы сил ответить ему отказом. «Да зачем ты мне нужна?» — пожал плечами Драко, когда Дафна, при виде него, резко отступила назад, так, чтобы между ними оказался порог дома. — А Тео еще не вернулся, — поспешно сообщила она, инстинктивно прикрывая рукой и без того не очень-то глубокий вырез платья. Драко вежливо улыбнулся: — Жаль. Но, возможно, ты пригласишь меня войти и выпить чашечку чая? А то как раз выдалось свободное время. Большие голубые глаза Дафны испуганно округлились, но она все еще сохраняла на лице маску приветливости: — Ах, знаешь, я как раз собиралась уходить, — явно солгала она. Драко начал сердиться. В школе эта девчонка сама лезла к нему целоваться, а сейчас корчит из себя невинную девицу перед лицом коварного соблазнителя! «Хотя, ради справедливости, стоит заметить, что в тот вечер в школе мы оба были пьяны», — вынужден был признать Драко, нарочито бесцеремонно уставившись на взволнованно поднимавшуюся грудь Дафны. «У Астории форма красивее, — сделал он вывод. — Хотя у Дафны самая красота сзади, пониже спины». Конечно же, принимая во внимание отношение Дафны к Драко, ему не стоило вести себя таким образом, смущая ее еще больше. Но Драко надоело разубеждать ее в своей озабоченной готовности наброситься на нее, едва она потеряет бдительность. — Я ненадолго, — все же попытался он еще раз достучаться до Дафны, но она протестующе покачала головой: — Извини, правда, я прямо сейчас должна бежать. — В таком виде? — не удержался Драко, намекая на совершенно домашнее платье Дафны. Но она только упрямо кивнула: — Да. Я аппарирую к… к родителям. — Ладно, — уже близкий к вспышке гнева, процедил Драко и развернулся, чтобы уйти. Дафна неуверенно пробормотала ему в спину: — Слушай, извини, что так получается, но я правда должна идти. Может, ты зайдешь завтра после обеда, когда Тео будет дома? И передавай привет Асти… Но он молча шагал вперед, подавляя в себе все растущие ярость и ненависть. Получалось плохо. «Я не могу в таком состоянии идти на встречу с Грейнджер!» — стукнул кулаком о ладонь Драко. Самым привычным для него способом успокоиться был секс, но возвращаться домой, к напоминавшей теперь о Дафне Астории, не хотелось. Снимать шлюху — тоже, уж слишком он отвык от такого за время женатой жизни. — А ведь день так хорошо начинался! — вслух пожаловался Драко, и какая-то проходившая мимо старушка вздрогнула от неожиданности. Не менее сильно вздрогнул и Драко — в задумчивости он так и шел по маггловской улице, где был расположен дом Ноттов. Выругавшись про себя, он аппарировал в Косой Переулок, надеясь, что палочка сработает правильно и не впечатает его при появлении в стену дома. Но на этот раз его все-таки пронесло, и аппарация удалась без проблем. Оставшиеся пару часов Драко провел блуждая по наобум выбранным магазинам, выбирая те, в которых не было посетителей. К счастью, время приближалось к шести — пора было отправляться за Грейнджер, что Драко и сделал. Гермиона уже стояла около двери собственного кабинета, рассеянно отвечая на какие-то вопросы Пирсона и явно не зная, что теперь делать, ведь Драко не назвал ей места встречи. На лице Гермионы читалось желание как можно быстрее отправиться домой. «Чтобы подсунуть себя под этого рыжего урода», — с отвращением представил себе Драко и шагнул к ней: — Мисс Гре… То есть, миссис Уизли, — с трудом произнес он неприятное имя, — я вижу, вы уже освободились? Пирсон, дорогой мой, тогда я похищу у тебя твою собеседницу, потому что нас с ней ждет очень деловой разговор. У Пирсона масляно заблестели глазки, и Драко усмехнулся: наверняка хорошенькое личико Гермионы не давало покоя многим из Отдела Артефактов. «Да и попка у нее прелестна», — ему захотелось вновь ощутить в ладони упругость маленьких ягодиц, так пугливо сжимавшихся под его пальцами. — Да, конечно, — сказала тем временем Гермиона слабым голосом, и Драко в первую секунду не понял, к чему это относилось — к его словам или его фантазиям. Но сейчас было не время и не место предаваться похотливым воспоминаниям и фантазиям, потому, подхватив Гермиону под руку, он повел ее обратно к камину, из которого вышел. — До свидания! — запоздало крикнул Пирсон, но их уже подхватило движение, закрутило по каминной сети и выбросило наружу, в просторный, светлый, сияющий бликами солнца зал. Гермиона трогательно заморгала и вцепилась в руку Драко, не забыв, впрочем, выхватить свою палочку. — Где мы? — напряженно поинтересовалась она. Драко, не отвечая, обернулся в поисках нужного ему человека. — Мистер Малфой, рад вас видеть в нашем заведении, — с поклоном кинулся тот к нему, заложив одну руку за спину, а другой подавая букет цветов. — Благодарю, — отозвался Драко на действия распорядителя зала и повернулся к Гермионе, собираясь вручить букет ей, но она отскочила с таким видом, как будто увидела змею. Драко закатил глаза: — Великий Мерлин, Грейнджер, не позорь меня! Можно подумать, ты средневековая забитая служанка, оказавшаяся внезапно на королевском балу. Прекрати озираться с таким видом! Мы в ресторане, пусть очень роскошном, но обычном ресторане. Гермиона помедлила и выдохнула, опуская палочку и заливаясь румянцем: — Извини… Это было так неожиданно… — она неловко приняла цветы и держала их с таким видом, как будто не знала, что с ними делать. Драко скривил губы: — Что неожиданно? Я ведь предупреждал тебя, что мы пойдем в ресторан. Или ты думала, я потащу тебя в одну из несчастных забегаловок в Косом? Ну нет, после тех страстных мгновений, что ты мне дарила, милая Гермиона, я считаю своим долгом предложить тебе самый лучший ресторан Люксембурга. — Люксембурга? — переспросила Грейнджер. Драко пожал плечами: — Да. Мне здесь нравится. Распорядитель провел их до заказанного столика у окна, из которого открывал бесподобный вид на долину и невероятно высокие, арочные мосты города. — Красиво… — растерянно пролепетала Гермиона, с прямой спиной напряженно сидя на стуле, пока вокруг суетились официанты. — Рад, что тебе здесь нравится, — учтиво отозвался Драко, повязывая себе салфетку. Принесли вазу с водой, и Гермиона, с явным облегчением, установила в нее цветы. Драко недовольно подумал, что она не поблагодарила его и даже не сказала, нравится ли ей его выбор — он решил, что ей больше всего подходят белые астры. Подали апперитив и закуски, потом холодные блюда и горячие. Гермиона молчала, сосредоточенно воюя с явно незнакомыми ей видами еды, изредка украдкой поглядывая на Драко и копируя его выбор столовых приборов. А он не нарушал молчания, считая, что оно лишь способствует возникновению взаимопонимания между ним и Грейнджер, которое ему сейчас было необходимо. Лишь за десертом — различными видами мягкого шоколада в красивых формочках — Драко приступил к разговору: — Итак, Гре… Уи… Послушай, я постоянно путаюсь, поэтому буду звать тебя «Гермиона», — и, не давая ей опомниться и возразить, продолжил: — Я прекрасно понимаю, что считаюсь неблагонадежным, и в Министерство Магии на постоянную должность меня не возьмут. Однако же я предлагаю иной вариант: быть консультантом. Я очень многое знаю о темномагических артефактах, об их свойствах и опасностях, и могу быть невероятно полезен. К тому же, это может пройти под предлогом «раскаявшийся Малфой пытается искупить свои грехи сотрудничеством с Министерством». Он сделал паузу, наслаждаясь округлившимися глазами и полуоткрытым ротиком Гермионы, представляя себе, как этот ротик скользит по его телу, захватывает поочередно его соски и втягивает внутрь, поглаживая язычком. А потом ее ротик спустился бы ниже и тогда... "Сейчас не время!" —  одернул себя Драко и продолжил свою речь: — Разумеется, все будет множество раз проверено, нужные люди уже предупреждены — мы с Пирсоном все обдумали. Мне лишь не хотелось бы, чтобы ты не вовремя вылезла с возражениями против моей кандидатуры, — он произнес это низким, мягким голосом, таким, каким говорил обычно комплименты понравившимся ему женщинам. — Понимаешь, Гермиона, — нежно выдохнул он ее имя, — я одновременно действительно буду приносить пользу, и… — И сможешь безнаказанно таскать артефакты себе в логово! — жестко отрезала она, приподнимаясь. — Не думай, что ты выиграл, Малфой. Не думай, что меня так легко подавить! Да, я действительно не хочу, чтобы Рон узнал о том, что случилось между нами, но еще меньше я хочу быть зависимой от тебя! Да, со мной случилось нечто позорное, грязное, отвратительное, — Гермиона уже почти кричала, — и мне будет до смерти стыдно, если об этом узнает кто-то еще, но ведь моей вины в произошедшем нет! Это то же самое, что стыдиться изнасилования, или стыдиться того, что меня пытали «Круцио» и я… я обмочилась тогда от боли и ужаса. Но я не виновата, и не намерена трястись над этой позорной тайной. Моя гордость страдает куда больше, когда я молча подчиняюсь твоим требованиям! — Гермиону трясло, ее голос срывался. Драко замер, опасаясь, что она сейчас не контролирует себя и может бросить в него каким-то жутким заклятием. К счастью, заранее заботливо укрытые скрывающими чарами — это входило в обслуживание клиентов в данном ресторане — они не привлекали внимания немногочисленных посетителей, но официанты были удивлены и встревожены. Драко подал им знак, что все в порядке, хотя вовсе не был в этом уверен. — Ты действительно думаешь, что тебя подпустят к артефактам? Ты думаешь, я позволю тебе это?! — бушевала Гермиона. — Да ты наивен, Малфой, если не сказать что-то похуже! Чего еще ты хочешь? Бузинную палочку? Рецепт по созданию хоркруксов? Ручных дементоров?! От ее насмешек в Драко поднялось раздражение, и он тоже вскочил, перебивая ее: — Ты думаешь, с тобой артефакты в большей безопасности?! Да ты с ними обращаться не умеешь — вы там все не умеете! У тебя на столе сейчас стоят «Тающий снег» — то белое вещество, которое становится холодным и тает, соприкоснувшись с человеческим телом — и «Пыльные бабочки» —  те, которые забиваются врагам в глотку… Стоят рядом, так близко, что от малейшего чиха «Пыльные бабочки» могут разлететься по столу и соприкоснуться со «Снегом». А ты знаешь, что тогда будет?! Ты знаешь, почему их запрещено хранить вместе? Как тебе будут бабочки, которые не просто забьются в глотку, но еще и будут разъедать по пути ткани?! Да не только в глотку — коснувшись твоего тела, они практически «растопят» кожу, твою нежную беленькую кожу, Грейнджер! — сорвался Драко на высокий тон, почти визг, и сделал на мгновение паузу, чтобы прийти в себя. Гермиона ошеломленно молчала. — А в хранилище? Ты сама поставила в одно и то же его отделение «Заплатки мертвеца» и «Гнилой глаз». Правда, в первые десять лет это ничем не грозит, но потом от близости «Заплаток» глаза начнут взрываться, один за другим. Конечно, взрывы будут слабенькими, да и магия хранилища их приглушит, но соседние отделения могут быть повреждены, а там хранятся другие небезопасные вещи… Что еще? Ну, «Вопль удильщика» хранится у вас при комнатной температуре, а не при нулевой, «Четки» не обездвижены… Ах, а «Сумасшедшая гортензия» на все том же твоем столе — она находится на свету. На свету, Грейнджер! Ты не помнишь, случайно, чем это грозит? Гермиона, словно вновь превратившись в послушную ученицу, оттарабанила когда-то заученный наизусть кусок текста из учебника: — «Неправильное хранение «Сумасшедшей гортензии» провоцирует ее спорообразование. Споры гортензии являются чрезвычайно опасными, так как их первичное развитие проходит под кожей носителя. В качестве носителя подходят все теплокровные существа. Неправильное хранение подразумевает нахождение на свету и повышенную влажность»… — она осеклась и, оправдываясь, потрясенно прошептала: — Но… там еще и влажность нужна, не только свет… — То есть, ты гарантируешь, что не прольешь на нее случайно чай? — рявкнул все еще злой Драко. Гермиона покаянно молчала, весь ее пыл угас. — Я… Да… Если то, что ты говорил об артефактах — правда… — неуверенно начала она. Драко возмутился: — Конечно, правда! Я не считаю тебя настолько дурой, чтобы пытаться сейчас врать. Эти сведения слишком легко проверить. Гермиона задумчиво потерла лоб: — Тогда… Тогда ты, наверное, в чем-то прав. Нам действительно не помешали бы твои консультации… Не понимаю, как я могла забыть насчет гортензии! — расстроенно воскликнула она и тут же оглянулась на официантов, запоздало сообразив, что у ее горячего спора с Драко есть свидетели. Покраснев до кончиков ушей, Гермиона неловко уселась обратно за стол и опустила голову: — Как… некрасиво получилось… Устроить сцену в публичном месте… Драко состроил безразличную мину и поддел ложечкой шоколадную массу со своей тарелки: — Ты напрасно пренебрегаешь десертом, дорогая Грейнджер… То есть, Гермиона. Кстати, ты можешь звать меня «Драко». — Обойдусь, — мотнула головой Гермиона, разглядывая десерт. — Попробуй, вкусно, — с наигранным спокойствием посоветовал Драко. — Это мой любимый. Она тяжело вздохнула: — Аппетит пропал. Как я могла так напутать с гортензией! Да и с остальными… — она бросила все еще недоверчивый взгляд на Драко и медленно, все еще сомневаясь, произнесла: — Я проверю твои слова. Если это правда, то… то я признаю, что ты лучше меня осведомлен о некоторых артефактах и их особенностях. И, вероятно, гораздо лучше других сотрудников нашего отдела. И тогда… — Гермиона сделала глубокий вдох, решаясь: — Тогда я сама буду рекомендовать тебя на должность консультанта отдела, но лишь после того, как устрою тебе своеобразный экзамен. — Экзамен?! — чуть не подавился шоколадом Драко. — Да, — строго посмотрела на него Гермиона. — Я хочу быть уверена, что ты и впрямь знаешь многое об артефактах, а не просто специально вызубрил кое-что, чтобы произвести на меня впечатление. И поверь, Малфой, — холодно, с угрозой процедила она, — если ты меня все же обманываешь, то лучше признаться в этом сейчас. А иначе, когда я обнаружу твою ложь, то меня не остановит ни твой шантаж, ни мой стыд. Обо всем произошедшем станет известно моему начальству и даже кое-кому повыше, как и том, что у тебя есть незаконный доступ к Хранилищу — ведь иначе ты не узнал бы о том, где хранятся определенные артфакты! Драко поднял руки ладонями вперед: — Можешь проверять, сколько захочешь. Я специалист по темной магии и связанным с нею вещам — весь последний год я провел за книгами в семейной библиотеке. Иногда мне казалось, что я превратился в тебя в школьные годы, — невесело пошутил он. Но Гермиона проигнорировала его последние слова. Все же пробуя на вкус шоколад, она заключила: — Хорошо, Малфой, значит, договорились... Хм, шоколад действительно превосходный. Ну а теперь я должна вернуться домой, иначе мой муж начнет беспокоиться. Ты придешь ко мне завтра с утра, и мы поговорим об артефактах и твоих знаниях. Но предупреждаю: не жди от меня слишком многого. Должность консультанта — да, я могу пойти на то, чтобы порекомендовать тебя на нее, но не более. Никаких «свободных доступов в Хранилище», никаких «особых полномочий» — едва я услышу, что ты осмелился просить о таком, я сделаю все возможное, чтобы лишить тебя права даже подходить к нашему отделу. Драко ухмыльнулся: — Тебе идет командовать. — Не наглей, — предупредила она, запивая шоколад чаем.—  Все, я наелась и готова отправляться домой. Драко галантно поднялся, обошел стол и подал руку: — Я рад, что мы пришли к определенному взаимопониманию. И надеюсь, ты наслаждалась нашим совместным ужином так же, как наслаждался им я.