Трудности выбора

Проводив скрывшуюся за дверью Гермиону долгим взглядом, Драко, не медля, аппарировал домой. Он обещал Астории, что в этот раз будет сопровождать ее то ли на какой-то прием, то ли на другое мероприятие — Драко толком не вслушивался, о чем ему говорила жена, так как был тогда занят планированием разговора с Грейнджер. Теперь же он не знал, что ему стоит надеть — строгий костюм или что-то более свободное. А при виде Астории, заглянувшей к нему в гардеробную, Драко и вовсе опешил. Жена облачилась в нечто совершенно экстравагантное: яркий балахон, утянутый в тонкой талии, переливался разноцветными блестками, а из-под неровного подола выглядывала еще какая-то белая материя. Светлые, слегка волнистые волосы Астория утянула лентой на цыганский манер, прикрепив к ней цветок азалии. Крошечные крылышки по бокам искрящихся сандалий трепетали, и казалось, что Астория вот-вот взлетит. Драко молча разглядывал жену, недоумевая, что могло сподвигнуть ее на такой наряд. — Ты выглядишь ошарашенным, — со смехом заметила Астория. Она наверняка использовала какие-то косметические чары, ведь ее губы еще никогда не былм такими алыми, а ресницы — такими длинными. — Я и впрямь ошарашен, — признал Драко. — Напомни мне, куда мы вообще собираемся? Она снова расхохоталась и обняла его, промурлыкав в ухо: — На фестиваль «Буйство красок». — Красок? Буйство? — нахмурился Драко. Ему не нравился слишком вызывающий вырез на платье Астории — если это можно было назвать платьем. Ему не нравились слабо сочетаемые цвета ее пестрого балахона. И ему категорически не нравился новый образ жены — слишком дерзкий, слишком чуждый, слишком непривычный. — Ты… Ты действительно выглядишь буйной, — недовольно сказал он. Астория продолжала усмехаться: — Ну что ты, все так ходят. Это сейчас модно — яркие цвета и сумасшедшие вечеринки. — Модно среди кого? — Драко захотелось сдернуть с нее одежду, сунуть головой в чан с водой, чтобы смыть макияж — если он вообще смывался, чтобы Астория, мокрая, обнаженная и напуганная, не вела себя так самоуверенно. Драко не привык к ней такой. Кажется, жена заметила его недовольство, и улыбка на ее лице поблекла: — Тебе не нравится? Просящий взгляд ее синих глаз куда больше пришелся Драко по нраву, и он чуть успокоился: — Даже не знаю… Непривычно. Астория слегка коснулась его губ своими: — Мне захотелось пошалить. Ее язык проник в рот Драко, и уже невозможно было ей ответить словами. Вместо этого Драко слегка сжал ее грудь, потом медленно потянул за соски. Астория вскрикнула то ли от боли, то ли от возбуждения, часто дыша. Драко продолжал мять твердые соски, пока Астория не заскулила и не начала тереться о него, а потом резко отстранил ее: — Мы опаздываем, разве нет? Она возмущенно вскинула голову: — Это было подло — сначала завести меня, а потом бросить вот так! — ее рука скользнула под платье, между ног. — Я теперь вся мокрая, а клитор так и торчит, — она прекрасно знала, как заводят его эти бесстыдные слова. Не выдержав, Драко повалил ее на пол, больно ударившись локтем, но едва обратив на это внимание. Он был слишком распален сначала поведением Гермионы, а теперь и Астории. Задрав ее возмутительно-безвкусный балахон, он рывком раздвинул белые, стройные ноги. Клитор действительно выпирал, острый и тонкий. Драко нажал на него, отчего Астория взвизгнула и дернулась. Удерживая ее одной рукой, а другой пощипывая ее клитор, Драко рывком вошел, безжалостно вдавливая Асторию в пол. Он нарочно старался причинить ей боль, подчинить ее, выбить из нее все эти намеки на самоуверенность и самодостаточность. — Ты принадлежишь мне! — шипел он с каждым толчком, Астория стонала под ним, закатывая глаза и выгибаясь. Кончив, Драко отстранился, выравнивая дыхание и вытирая вспотевший лоб. Астория распласталась на полу, бледность ее лица подчеркивалась алыми губами. Драко ему подумалось, что узоры на ее платье гармонируют с узорами паркета — разве что цвета отличались. Длинные, дрожащие ресницы вызвали в нем жалость. Он протянул руку и погладил жену по щеке: — Бедная девочка… Я вел себя ужасно, — Драко склонился над ней, целуя мягкие губы, теперь уже с нежностью и любовью: — Бедная, бедная девочка. Она распахнула глаза, в которых не было ни капли сожаления о произошедшем: — Ты всегда такой. Не умеешь сдерживаться. В ее голосе тоже не было ни сожаления, ни обиды, но Драко все равно напрягся: — Ты же меня спровоцировала! Она легко приподнялась и села. Платье, задранное снизу и приспущенное сверху, болталось теперь цветастым обручем под белой, тяжелой грудью с крупными, напряженными сосками. Драко хотелось потянуть их зубами. — Тебя ничего не стоит спровоцировать. Ты и сам знаешь, что несдержан. Это еще колдомедики говорили, — Астория произнесла это слегка улыбаясь, как будто бы даже хвалила его, и Драко не знал, что сказать. Она придвинулась к нему и засмеялась: — Теперь ты кажешься растерянным, — Астория приподняла его руку и приложила раскрытой ладонью к своей груди: — Знаешь, ведь мне это в тебе и нравится — твоя несдержанность, горячность, то, как ты срываешься и ведешь себя так дико… Но, одновременно, умудряешься не перейти границы, не причинить мне совсем уж невыносимую боль или унижение. Драко удивленно смотрел на нее. Ему и в голову не приходило, что Астория может так думать. Точнее, он даже не задумывался о том, как она относится к нему. Астория была его женой, а жене было положено любить мужа и всегда подчиняться ему. Если же она упрямилась, то ее следовало наказать. Разумеется, у мужа тоже были обязанности и ему не следовало требовать от жены невозможного или такого, что могло сделать ее несчастной. Счастливый брак с несчастной женой был бы невозможен, а Драко хотел счастливого брака — такого, как у его родителей. Он старался доставлять и Астории удовольствие в постели, но, скорее, потому, что «так было положено с женщинами». Он никогда не задумывался, чего бы ей действительно хотелось. «А маме тоже нравится, когда отец ведет себя с ней несдержанно?», — подумал Драко, но сам смутился от таких мыслей. Было что-то отталкивающее и постыдное в размышлениях об интимной жизни родителей. — Мы почти опоздали, — весело сказала Астория, поглаживая кончиками пальцем шею Драко. — Да, точно, — спохватился он, вскакивая. — Что мне стоит надеть? Тоже что-то вычурное и многоцветное? Астория натянула на грудь бюстгальтер и застегнула свой балахон. — Как хочешь. Можешь взять что-то однотонное, если тебе больше нравится. Драко решил так и поступить — к экспериментам его никогда не тянуло. Мантию он все же выбрал поярче, с золотистым узором. — Прекрасно, — Астория оттолкнула домового эльфа и сама поправила Драко воротник. — Жаль, что у тебя волосы недостаточно длинные — сюда пошел бы хвост. Драко пожал плечами: — С длинными я слишком похож на отца. — Это плохо? — Астория задала вопрос неуверенным тоном, словно бы сомневаясь, стоит ли вообще спрашивать. — Не хочу быть его копией, — нахмурился Драко. Он всегда метался между желанием «быть, как отец» и страхом, что его не будут воспринимать как личность, а просто как «сына Люциуса Малфоя». Поэтому и не отращивал длинные волосы, хотя восхищался отцовскими. Фестиваль «Буйство красок» оказался странным местом. Причудливо одетые люди с дикими прическами бродили по огромному, пышно украшенному залу, и непринужденно здоровались с Асторией, как будто были ее хорошими приятелями. — Кто они все? — запоздало поинтересовался Драко, чувствовавший себя не в своей тарелке. Из-за громкой музыки ему пришлось чуть ли не кричать. — Они? Актеры, писатели, художники… Богема, — выкрикнула в ответ Астория. Она снова казалось Драко незнакомой и чужой. «Чего еще я о ней не знаю?» — он пристально разглядывал жену. Сейчас она чем-то смутно напоминала ему Грейнджер — наверное, выражением глаз, потому что в их внешности не было общего. — Смотри, там Забини! — указала Астория на Блейза, еще более смуглого, чем обычно, и разодетого, как и все, в «не пойми, что». Он обнимал сразу двух девушек, беззастенчиво заглядывая в вырезы их платьев. Драко вспомнил, что платье его жены тоже не отличалось скромностью, и взмахом палочки увеличил ожерелье на ее шее, чтобы оно закрывало не только и верхнюю часть груди. Астория недоуменно покосилась на него и спросила, зачем он это сделал, но Драко прикинулся, что не расслышал. Постепенно он втянулся в сумасшествие, творившееся вокруг — люди плясали, перекрикивались, обнимались и выпивали. На секунду Драко представил, что, если бы он не согласился пойти с ней, его жена отправилась бы одна на эту вакханалию. «Ну уж нет. Теперь она либо будет сидеть дома, либо будет выходить только в моем сопровождении», — решил он. Астория, не зная об этих его мыслях, счастливо улыбалась, пока перед ней рассыпался в комплиментах неизвестный Драко мужчина с большим петушиным пером на шляпе. Когда Драко одарил его злобным взглядом, тот осекся и поспешил скрыться в толпе. — Милый… — Астория многозначительно посмотрела на очередной бокал в руках мужа. В бокале пенилась непонятная меняющей цвета и вкусы жидкость. — Что? — Драко сделал вид, что не понял, демонстративно допив до дна. В голове шумело. «Интересно, здесь есть кто-то из прессы? Только моих пьяных фото в газете еще не хватало…» — неожиданно трезво подумаось ему, но не успел он обрадоваться, что держит себя в руках, как пошатнулся и выронил бокал. Астория расхохоталась и подхватила его под руку: — Может, выйдем на свежий воздух? — она потянула его к выходу на террасу. Там, в полутьме, оказалось многолюдно. Люди обнимались и целовались, никого не стесняясь. — Ты… ты тоже… туда… Так? — язык не слушался Драко, а он всего лишь пытался спросить, целовалась ли с кем-то Астория на подобных вечеринках. Она потянула его к свободной скамье неподалеку: — Садись. Драко удивился, что не испытывает ни особого стыда за то, что выпил слишком много, ни злости на возможную неверность Астории. Вместо этого накатило умиротворение: — Я тебя люблю, — сообщил он жене, пытаясь хотя бы этими словами передать свое странное состояние. Она взмахнула палочкой, и чужие голоса и музыка отдалились. Драко попытался понять, использовала ли она также чары незаметности, потому что целоваться с женой прилюдно было странно и неудобно. — Давай вернемся домой, — пробормотал он, но Астория уже опустилась на колени и расстегнула его брюки. — Постой… — еще успел сказать Драко, но понял, что уже поздно. — Они нас не видят? Ты поставила невидимость? — растерянно оглянулся он вокруг. Астория, не отрываясь от своего занятия, издала утвердительный звук, и Драко смог расслабиться. Домой они вернулись далеко заполночь, поэтому поутру Драко проснулся только благодаря настойчивости домового эльфа. С трудом заставив себя выбраться из мягкой кровати и заглушив в себе желание разбудить Асторию — не одному же ему мучиться в такую рань! — Драко принялся собираться. «У меня ведь теперь есть работа», — подумалось ему. Эта мысль казалась странной: он, Драко Малфой, собирается на работу, как все остальные обычные люди. «Глупости, это никакая не работа, а просто возможность подобраться поближе к артефактам», — успокоил он себя. И, глядя в зеркало, ехидно прибавил: «А еще — к округлой попке Грейнджер… Или эта горячая штучка, Гермиона, сможет удержать себя своими принципами?». Драко не допускал и мысли, что Грейнджер любит своего мужа — уж слишком противным и ничтожным казался ему Рон Уизли. «Даже Поттера я еще мог бы понять, но рыжий придурок? Неужели же он так хорош в постели, что малышка держится за него, как за величайшее сокровище в ее жизни? Хотя, возможно, бедняжка просто раньше не была с настоящим мужчиной. А теперь, после того, как я предоставил ей такой опыт, она не сможет не заметить различия», — разглядывал себя в отражении Драко. От мыслей о Грейнджер он возбудился. Недолго думая, Драко стащил с Астории одеяло и принялся поглаживать ее соски: — Просыпайся, моя радость. Она заворочалась, не открывая глаз: — Не могу… Который час? — Еще рано, но ты мне нужна, — Драко несильно толкнул ее: — Вчера ты неплохо выполнила свои женские обязанности, а теперь твой муж опять в тебе нуждается. Астория все так же сонно сползла вниз по кровати, и, зевая, не особенно усердно погладила его половой орган. Потом коснулась его губами и замерла так, невнятно прошептав: — Спать хочу… Драко стало смешно. Возбуждение пропало. — Ладно, соня. Так и быть, спи дальше. Но вечером ты мне все возместишь. Она тут же свернулась клубочком и мгновенно погрузилась в глубокий сон. — А я должен мучиться ради каких-то артефактов и благосостояния семьи, — укоризненно произнес Драко, вздохнул и вызвал домового эльфа: — Накрой мне в столовой завтрак. И поживее. Твоему хозяину пора на работу.