Трудности выбора

Настроение у Гермионы было, как говорится, «не очень». И даже очень «не очень». Дома было невероятно скучно без Рона. На работе же ее поджидал Малфой, видеть которого ей сейчас совсем не хотелось. А ведь еще вечером надо было заглянуть к родителям. Они будут улыбаться и радоваться ее успехам, но время от веремени опасливо коситься на ее карманы. По их представлениям, в одном из них должна лежать та самая палочка, с помощью которой Гермиона стерла им память, когда прятала их от Пожирателей Смерти. И палочка действительно там лежала. В такие минуты Гермионе было обидно и больно. Обидно за то, что родители не оценили в полной мере ее действий по их спасению. Больно потому, что уже ничего нельзя было изменить, нельзя было вернуть время назад, чтобы придумать другой способ, без стирания памяти. Когда Гермиона расстроилась от этих размышлений настолько, что не смогла доесть свой завтрак, раздался стук в окно: сова принесла записку от Гарри. Он предлагал встретиться, ведь в последнее время они почти не виделись. Гермиона, конечно же, соскучилась по нему и по Джинни. Но встреча с Гарри наверняка пройдет, как обычно: он будет много и взахлеб говорить о своих делах в аврорате, Джинни станет расписывать свою квиддичную карьеру, а Рон погрузится в мрачные раздумья «о своей жизни неудачника». Почему-то он считал работу в магазине своего брата неудачей, хотя Гермионе как раз казалось, что там он вполне на своем месте, ведь Рон и сам сообразил, что стать аврором у него не получится, а деловая хватка у него внезапно обнаружилась совсем неплохая... Вот только Рон считал, что Гарри добился и еще добьется в жизни куда большего, чем он. В общем, встреча снова окажется невеселой. Хотя можно будет разрядить атмосферу совместным с Джинни подшучиванием над Молли Уизли и ее требованиями к невестке и дочери «немедленно завести детей». Но в последнее время эта тема для шуток уже несколько исчерпала себя. — Да это все пустяки, если бы не Малфой! — вслух воскликнула Гермиона. То, с какой ловкостью, легкостью и самоуверенностью Драко Малфой добился от нее согласия на его присутствие в Отделе Артефактов, настораживало и сердило. Конечно, Гермиона собиралась проверить его знания со всей серьезностью, не давая ему ни малейшей поблажки. Но она не сомневалась, что он и тут выкрутится. Значит, придется терпеть его рядом — к счастью, она сомневалась, что Малфой станет усердным работником, просиживающим часы в кабинете. Наверняка будет забегать раз в неделю, чтобы стащить парочку артефактов. Хотя и этого раза в неделю хватит, чтобы напомнить ей о произошедшем между ними. Да, пусть все случилось невольно, пусть это было просто зелье, но Малфой дотрагивался до нее в таких местах, какие должен был бы касаться только муж. Малфой ласкал ее грудь, и ей было приятно. Ощущение его прохладных пальцев между ног нет-нет, да и вспоминалось Гермионе. А то, как она, послушно открыв рот, позволила ему засунуть туда… «Ой, нет! — она тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Еще не хватало по утрам фантазировать о Драко Малфое!». Но навязчивые мысли не отступали. Это было неправильно, некрасиво и нечестно по отношению к Рону, только Гермиона ничего не могла с собой поделать. В попытке абстрагироваться, она представила под пальцами Малфоя не себя, а его жену — тонкую, белокожую, светловолосую, высокую. Насколько Гермиона помнила, у Астории Малфой была большая грудь. Пришло видение пальцев Малфоя, сдавливающих эту грудь, поглаживающих соски и тут же резко сжимающих — так, как он поступал с Гермионой. Потом Астория должна бы расставить ноги, и стала бы видна нежно-розовая промежность… — Нет, нет! — вскрикнула Гермиона, тяжело дыша и потирая собственную грудь. Она потрясенно взглянула на себя в зеркало, но отражение ничем не отличалось от привычного. Разве что щеки раскраснелись и зрачки слегка расширились. От стыда Гермиона закрыла глаза. Как хорошо, что Рон уже ушел в магазин. Она не была уверена, что удержалась бы от мыслей про Малфоя даже в присутствии мужа. «Может, это опять какое-то зелье?» — с надеждой подумала она. В конце концов, Малфой мог подсыпать или подлить ей что-то во время совместного ужина. Хотя, конечно, это было маловероятно. Вздохнув, Гермиона направилась в душ, надеясь снять с себя напряжение прохладной водой. Но обнаженность собственного тела только распалила фантазию, и она чуть было не начала ласкать себя. Конечно, думала она при этом о Роне, но и видения о Малфое тоже не отпускал ее. Соски сморщились, и Гермионе вспомнилось, как Малфой лизал их и покусывал. Рон тоже любил игры с ее грудью. Гермиона невольно провела ладонью по своему телу, слегка надавила на грудь… «Ну, а что, я взрослая женщина. Сексуальный аспект жизни абсолютно физиологичен, этого нечего стыдиться. Репродуктивные особенности человека неразрывно связаны с тактильными ощущениями», — попыталась она оправдать себя научными фразами. Кажется, получилось. По крайней мере, чувство стыда поутихло. Гермиона ритмично сжимала и разжимала ладони на своей груди, как это делал Рон, и приятное томление охватывало ее. Теперь стоило бы спустить руки ниже, но она никак не могла на это решиться. Да и время поджимало. Словно очнувшись, Гермиона поспешно домылась, вытерлась и натянула на себя одежду. Малфой уже ждал ее около кабинета, непринужденно разговаривая с Пирсоном и словно бы не замечая косых взглядов других сотрудников. При виде него дыхание у Гермионы сбилось, но она взяла себя в руки. Затем подчеркнуто приветливо поздоровалась с проходившими мимо коллегами, однако совсем сухо и прохладно — с Малфоем и Пирсоном. — Миссис Уизли! — заюлил Пирсон. — Вы уже тут? Ну, я передаю мистера Малфоя под вашу ответственность! Его насквозь фальшивая улыбка царапнула Гермиону, и потому она лишь молча кивнула. Рядом с Пирсоном все ее утренние сексуальные представления, связанные с Малфоем, казались грязными и гадкими. «Если Малфой сейчас скажет какую-то из своих шуточек, я его убью», — решила Гермиона. Но он хмуро молчал. Вообще, вид у него был сонный и измученный, словно бы он всю ночь бодрствовал. «Испереживался перед первым рабочим днем?» — иронично предположила Гермиона, вглядываясь в еще более бледное, чем обычно, лицо Малфоя. — Так и будем тут торчать? — чуть хриплым голосом спросил он и зевнул. Гермиона сдвинула брови, досадуя на себя, и потом ответила более резко, чем собиралась: — Давай, вперед. Но Малфой не протестовал. Как не протестовал и потом, когда, разошедшись, Гермиона выспрашивала у него различные мелкие подробности насчет артефактов, которые и сама не помнила, и безжалостно морщилась при любой его заминке. Она даже ни разу не похвалила его за правильный ответ. Впрочем, самоуверенность Малфоя наверняка не нуждалась в похвалах. — А теперь тебе надо правильно расположить эти три сушеных глаза в ящичке для хранения, — приказала Гермиона. Командовать Малфоем было, пусть самую капельку, но приятно. «И даже не капельку, а чуть больше», — смущенно призналась себе Гермиона. Малфой закатал рукава, обнажив не особо мускулистые, зато красивой формы руки с тонкими запястьями. Небрежно сотворил себе перчатки из носового платка и натянул их. Затем потянулся к сушеным глазам вурдалака. — Стоп! — перехватила его руку Гермиона. Малфой недоуменно уставился на нее. Надо было объяснить ему, что он не пропитал перчатки особым раствором, нужным для взаимодействия с вурдалачьими глазами, но Гермиона вдруг смутилась. Ее пальцы обхватывали запястье Малфоя, то самое, которое она только что охарактеризовала как «тонкое». Кусочек его кожи не был прикрыт перчаткой, и Гермиона чувствовала слабую пульсацию. Конечно, это мог быть просто пульс ее пальцев, но ей почему-то казалось, что это бьется сосуд под тонкой кожей Малфоя. Серые глаза продолжали испытующе смотреть на нее. Затем Малфой опустил взгляд вниз, на свое запястье, и на бледных, узких губах появилась тень ухмылки. Гермиона резко отдернула руку: — Ты забыл… — Пропитать вот этим? — Малфой указал на скляночку на столе. — Нет нужды, я использую отталкивающее заклинание. Гермиона прищурилась: — Какое? — она все еще не верила, что он не ошибся. Ухмылка Малфоя стала явственной: — Вот это, — и он взмахнул палочкой. Перчатку окружило зеленоватое сияние. Гермиона с сомнением покосилась на него: — Я бы не была такой уверенной, что оно надежно. Малфой фыркнул: — Не беспокойся, я забочусь о своей безопасности не меньше тебя. Он и вправду без проблем переложил глаза в свинцовый ящичек, тщательно изолировав их друг от друга. А потом вдруг коротко застонал, закатил глаза и осел на пол. Вскрикнув, Гермиона бросилась к нему: — Ты что? Ты… Малфой! Драко?! — она похлопала его по щекам, лихорадочно проверила пульс — оказавшийся вполне регулярным и наполненным. Собралась было применить к нему «Энервейт», как Малфой, не открывая глаз, начал тихо хихикать, а потом и вовсе расхохотался. Гермиона ахнула: — Ты… Ты… Так ты это придуриваешься?! Идиот! — она в запале приноровилась ткнуть его кулаком в живот. Малфой перехватил ее руку и дернул к себе: — Брось, Грейнджер. Ты слишком серьезна и сурова. Я подумал, что маленькая шутка разрядит атмосферу. Гермиона смерила его ледяным взглядом: — С такими вещами не шутят! Между прочим, — злорадно заявила она, — я была уже готова согласиться на твое присутствие в нашем отделе. Но после такого— увы, Малфой, но нет. Гермиона ожидала, что он станет протестовать, возмущаться, что-то доказывать. Но Малфой молча поднялся и направился к двери. Вид у него был поникший и несчастный. Гермиона ощутила неприятную тяжесть на душе: в конце концов, он действительно выполнил все ее требования и продемонстрировал нужные навыки. А что до глупой шутки — ну так просто чувство юмора у него ужасное. К тому же, «пошутил» он уже после того, как обезопасил себя от сушеных глаз вурдалака. — Малфой… — вырвалось у Гермионы. Отпускать Драко ей не хотелось. «Отпускать Малфоя», — поправила она себя. Она не собиралась называть его по имени и вообще с ним фамильярничать. Даже если и устраивала себе сеансы сексуальных фантазий о нем. Особенно поэтому. Он обернулся. — Ладно… Я тоже пошутила, — усмехнулась Гермиона. Малфой секунду постоял, подняв брови. Неуверенно засмеялся: — Пошутила? Ладно, как говорится в фехтовании: «Туше!». А потом, не давая Гермионе опомниться, он засуетился, и уже внезапно оказалось, что Пирсон притащил ей заранее подготовленную для Малфоя рекомендацию на подпись, и что в кабинет уже втаскивают второй стол и даже какие-то папки с документами. Малфой вальяжно уселся на новый мягкий стул. — Но… тебя же еще не приняли! — слабо запротестовала Гермиона. — Примут. Это лишь вопрос пары дней, — легкомысленно отозвался он. — Кофе будешь? Гермиона покосилась на доставленный курьером кофейник. Кофе заказал Малфой. Соблазнительный аромат, белоснежные сливки в вазочке и горка печенья с бежевым и розоватым кремом, просто не оставляли Гермионе выбора. — Да… Спасибо, — она приняла из рук Малфоя горячую чашку. — А теперь рассказывай, что у тебя стряслось, — бесцеремонно заявил он. — А то ты сегодня просто вылитый Цербер! Того и гляди, укусишь. — Я не собираюсь обсуждать с тобой свои личные дела, — пробормотала Гермиона, утыкаясь носом в чашку. Малфой снова ухмыльнулся: — Какая ты скромная и стеснительная, Грейнджер… Постой, я же собирался звать тебя теперь «Гермиона». Так вот, милая Гермиона, предлагаю забавную игру — «Жалоба на жалобу». Я жалуюсь тебе нa свою жизнь, а ты мне — на свою. Так будет легче. — Легче? — переспросила совсем сбитая с толку Гермиона. Малфой кивнул: — Да. Тебе будет легче рассказывать, а потом станет легче на душе. Ну ладно, начали… — Нет, стоп! — попыталась было остановить его Гермиона, но Малфой опередил ее: — Жалоба первая: я думаю, что жена мне изменяет. Гермиона открыла рот от изумления. Она никак не могла понять, шутит ли Малфой снова. — Послушай, — осторожно сказала она наконец,  — а ты уверен? Может, это просто твои домыслы? И вообще, лучше тогда с ней поговорить напрямую и… Малфой нетерпеливо махнул рукой, чуть не расплескав свой кофе: — Грейнджер, мне не нужны твои советы! Это была просто жалоба, в ответ на которую я хочу услышать что-то от тебя. Это поможет нам лучше узнать друг друга и превратиться в сплоченый рабочий коллектив. Гермиона не могла опомниться от удивления: — Но… это какой-то странный способ… Малфой хмыкнул: — Ничего не странный, — и вытащил из кармана мантии маленькую книжку в тонком переплете: — Вот. Двадцать методов наладить отношения с коллегами по работе. Авторства Риты Скиттер. Гермиона фыркнула: — Ну конечно, Скиттер! Кто еще мог бы написать такую чушь! А ты повелся. Малфой, кажется, даже слегка обиделся: — Скиттер — умная женщина. По мнению Гермионы, Скиттер, скорее, была наглой и пронырливой, но спорить с Малфоем не хотелось. Он ведь наверняка и так не в себе из-за подозрений жены в измене. — А ты сам ей никогда разве не изменял? Ну, жене? — невольно поинтересовалась Гермиона. Она тут же покраснела, вспомнив один конкретный случай его измены, и поспешно добавила: — Ну, я имею в виду, кроме того раза. Тогда не считается, потому что это было случайно и невольно. — Не считается? Ну коне-е-ечно, — противным и вредным голосом протянул Малфой. — И сколько таких «не считающихся» случаев у тебя было? Гермиона даже задохнулась от возмущения: — Да как ты смеешь! Малфой ничуть не испугался: — Ладно, не буду на тебя давить. Но с тебя жалоба — я-то свою уже высказал. Наверняка Гермионе надо было промолчать и прервать эту не менее глупую, чем шутки Малфоя, игру, но ей уже стало любопытно. Потому она нехотя призналась: — Меня тревожат отношения с родителями. Они так и не простили мне, что я стерла им память. — Лучше тогда поговорить с ними напрямую, — тут же ответил ее же словами Малфой. Гермиона насупилась. Зря она сказала ему о том, что ее беспокоило. Теперь он будет только издеваться! И о чем она вообще думала? Это же Малфой, тот самый Малфой, который обзывался и устраивал всякие подлости в Хогвартсе! — Я серьезно, Грейнджер, — действительно серьезным голосом сказал Малфой. — Тебе стоит поговорить с ними об этом. И, если нужно, обратиться к психологу — у магглов есть психологи? Гермиона кивнула: — Да. Но… понимаешь, это все очень сложно… — она и сама не знала уже, зачем говорит это Малфою, хотя не обсуждала эту тему ни с Роном, ни с Гарри, ни даже с Джинни. Конечно, надо было и сейчас промолчать. "Чертов Малфой! Он вечно заставляет меня делать всякую ерунду", — рассердилась Гермиона. — Ничего сложного, — оживился, между тем, Малфой, — главное, распланировать. Итак, сегодня вечером ты идешь к родителям и… — Хватит! — коротко оборвала его Гермиона. — Я не хочу об этом разговаривать. Ни с тобой, ни с кем-либо еще. Ей тут же стало неудобно из-за собственного тона: — И… давай, что ли, продолжим игру? — сделала она жалкую попытку сгладить свою резкость. Он внимательно посмотрел на нее и согласился: — Давай. Теперь мой ход, да? Хорошо. Итак, жалоба вторая: сестре моей жены кажется, что я хочу ее поиметь. Меня это бесит. Гермиона нахмурилась: — Малфой, а иных жалоб, без сексуального контекста, у тебя нет? Он улыбнулся — неожиданно открыто и чуть печально: — Есть. У отца больное сердце. Я за него переживаю. Гермиона не знала, что и сказать. Люциус Малфой не вызывал у нее никаких теплых чувств, но понять Драко она могла. «Если бы у моего отца было больное сердце…» — Гермиона поежилась: — А что говорят колдомедики? — Вроде пока все стабильно, — серьезные глаза Малфоя неотрывно следили за Гермионой. — Но я все равно боюсь. Эти его последние слова вызвали у Гермионы желание его утешить и приласкать. Усилием воли она отгонала такие неподобающие мысли. — Все будет хорошо, я уверена. — Спасибо, — Малфой хитро прищурился: — Теперь твоя очередь жаловаться. Причем два раза. — Нет уж, первая твоя попытка не считается! Я не горела желанием слушать о твоих проблемах в личной жизни! — Гермиона протестующе подняла палец. — Как не считается? Считается! Но, если хочешь, можешь тоже пожаловаться мне на что-то сексуальное, — хмыкнул он. — Вот еще, — Гермиона залилась румянцем, представив, как жалуется Малфою, что ласкала себя в душе с мыслями о нем. — Хотя… Сексуальное, говоришь? Хорошо. Вот: в прошлый раз, когда мы гостили у Уизли, годовалый сынишка Джорджа как-то пробрался в отведенную мне комнату, и испортил мне все нижнее белье, — она неуверенно хихикнула. Уточнять, как именно ребенок испортил ее белье, Гермиона не стала: при Малфое это перестало казаться смешным, а только неприятным и противным. Малфой презрительно скривился: — Уизли… Они так и ютятся все вместе в своем домишке? Гермиона моментально помрачнела и построжала: — Позволь тебе напомнить, что я теперь тоже Уизли. И  —  нет, почти все теперь разъехались по своим домам, в Норе остались только Молли с Артуром, да Билл с Флер. Но остальные часто гостят там. Малфой ничего не ответил, и Гермиона испытала раздражение на него за то, что он все испортил, что нарушил всю атмосферу дружелюбия и легкости. — Давай работать, — сухо заявила она. — Я пока распределю новые артефакты, а ты посмотри, правильно ли упакованы те, что уже вон в том сундуке. Его сегодня перенесут в хранилище артефактов средней опасности, так что надо поторопиться. Малфой послушно поднялся, и настроение Гермионы опять улучшилось. «Все-таки это приятно, им командовать», — немного смущенно решила она. — Есть, мэм, — словно угадал ее мысли Малфой, отвесив ей шутовской поклон. Его светлые волосы растрепались, и он пару раз провел по ним рукой, приглаживая. Гермиона с трудом перевела взгляд на артефакты на своем столе. Оставалось надеяться, что ночью Малфой не будет снова преследовать ее в неприличных фантазиях.