Трудности выбора

Поведение Грейнджер было настолько непостижимым, что Драко только оставалось ломать голову над ее мотивами. Что могло заставить строгую и принципиальную зануду пойти наперекор ее морали и убеждениям? А ведь флирт с кем-то, кроме собственного мужа, можно было оценить лишь так, даже не принимая во внимание то, что этот „кто-то“ был Драко Малфой. „Это просто невероятно! — поражался он. — Я не нахожу объяснения ее поведению… Впрочем, ее внезапная холодность в конце вечера вполне объяснима: Грейнджер внезапно осознала, что переступила рамки пристойного, по ее мнению, поведения, и попыталась вернуть себе контроль за ситуацией. Но вначале?! Она флиртовала со мной, она призывно улыбалась мне, а ее телодвижения явственно говорили мне, что она меня хочет. Это просто безумие!“. Драко никак не мог понять, с чего бы Грейнджер стала вести себя так раскованно: „Неужели причина кроется в ее фрустрации из-за отношений с семейкой Уизелов? Что там она говорила — что Молли вмешивается в ее жизнь, а дурак-муженек только рад, что мамочка о них заботится?“. Впрочем, Драко куда больше хотелось верить в то, что Грейнджер хочет его потому, что он привлекателен и сексуален. „Возможно, малышке мечтается снова испытать прикосновения настоящего, красивого мужчины, а не рыжего туповатого мужлана“, — самодовольно предполагал Драко. Ему и самому уже не терпелось снова раздеть Гермиону, целуя ее тонкую шейку, округлые плечики, острые грудки, спуститься по гладкому, мягкому, плоскому животу вниз и дотронуться до горячей промежности. «А затем я бы вошел в нее, резко, не слушая ее писков, не обращая внимания на ее протесты — а она бы протестовала, да, и еще как! — представлял себе Драко. — Грейнджер — это не Астория, она бы вырывалась и пробовала бы командовать мной: „Не так быстро, Малфой! Осторожнее!“ — но кто бы ее слушал? Зато  ее крики, попытки ударить меня, вырваться, придали бы пикантности нашему сексу… Она очень страстная, это видно. И она не подчиняется, она хочет руководить и вести. Мне пришлось бы почти бороться с ней, заламывая ее руки, прижимая к кровати, чтобы в итоге подарить наслаждение». Закрыв глаза, оперевшись о камин в гостиной Малфой-мэнора, из которого он только что вышел, Драко отдался своему воображению, которое подсовывало все новые и новые откровенные сцены с Гермионой. „Она тоже хочет меня. Надо только слегка надавить… Впрочем, нет, не стоит — это ведь Грейнджер, она может заупрямиться, снова вспомнить о своих глупых убеждениях. Надо что-то придумать“, — раздумывал Драко, тяжело дыша от возбуждения. — Ты в порядке, милый? — вернул его к реальности голос матери. — О… Да… Я… Да, все хорошо, — чуть смущенно встрепенулся Драко, поворачиваясь к ней. Нарцисса Малфой уже готовилась ко сну и потому надела ночную рубашку, а сверху накинула пеньюар. В этом наряде она выглядела очень молодой и очень соблазнительной, и Драко позавидовал отцу. «Впрочем, мне тоже грех жаловаться, — тут же осадил он себя. — „Пусть даже поодиночке ни Астория, ни Гермиона не могут сравниться с моей матерью, но теперь, возможно, я смогу обладать ими обеими“. — Ты выглядишь усталым, — Нарцисса приблизилась и ласково погладила его по щеке. — И бледным. Ты ужинал? — Да, мама, не переживай, — Драко привычным жестом перехватил ее ладонь и поцеловал. — А ты все хорошеешь. Нарцисса зарумянилась от удовольствия и польщенно улыбнулась: — Спасибо, милый. Драко не хотелось ее отпускать. Внезапно вспомнилось, как в детстве, перед сном, она читала ему сказки своим ласковым, выразительным голосом. — А как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он. — Все чудесно, — оживилась она. — Отец сегодня был бодрее, чем обычно, сердце его не беспокоило, мы гуляли с ним по саду, а потом он читал в библиотеке и даже занимался какими-то бумагами… — Я спрашивал не об отце, а о тебе! — резко перебил Драко и тут же поспешил исправиться: — Извини… Я немного устал и потому не сдерживаюсь. Но я действительно хотел узнать, как дела у тебя, — он выделил интонацией последнее слово. Мать неуверенно пожала плечами, и у Драко перехватило горло от того, какой красивой и хрупкой она сейчас казалась. — А что я? Для меня главное, чтобы у тебя и у твоего отца все было в порядке, — Нарцисса слегка улыбнулась. Драко порывисто обнял ее: — Мама, ты очень дорога мне… И не только мне, но и отцу, и Астории. Я хочу, чтобы ты берегла себя, ни в чем себе не отказывала, хорошо? Если тебе что-то нужно — просто скажи мне, я найду деньги, я использую нужные связи. Все, что ты захочешь. Нарцисса счастливо засмеялась: — Милый… Да ведь мне сейчас ничего и не нужно кроме того, что у меня уже есть. Они еще какое-то время простояли так, обменявшись парой фраз о текущих домашних делах, а потом Нарцисса заторопилась обратно в спальню, к мужу. — Передавай отцу мои пожелания спокойной ночи, — Драко напоследок поцеловал мать в висок и, провожая глазами, подумал о том, как бы она отреагировала, если бы узнала о его близких отношениях с Грейнджер. „Она бы взволновалась, что все станет известно отцу, и это плохо отразится на его здоровье“, — вздохнул Драко и направился к лестнице на второй этаж, где находилась его собственная супружеская спальня. Астория тоже переоделась в откровенную ночную сорочку с большим вырезом, в котором виднелась ложбинка ее грудей. Драко не преминул ухватить их руками и сжать, а потом принялся перекатывать в пальцах через тонкую ткань твердые соски. Полураскрыв рот, постанывая, Астория ухватилась за его плечи: — Подожди, я… постой, я не могу… Драко… постой… Но она не делала даже слабой попытки оттолкнуть его или убрать его руки. А Драко сейчас жаждал именно такого жесткого секса, как тот, который он представлял себе в воображении с Грейнджер, он желал, чтобы Астория сопротивлялась, вырывалась, возмущалась его поведением. Поэтому он с силой ущипнул ее грудь, но добился лишь жалобного вскрика: — Больно! „Если тебе больно — тогда протестуй, щипай меня в ответ!“ — мысленно ответил ей Драко, но вслух этого не произнес. Ему хотелось, чтобы Астория дошла до всего сама, чтобы это была не просто постановка под его командованием, а настоящее сопротивление. Пытаясь добиться от жены нужной ему реакции, Драко грубо навалился на нее, сжимая хрупкое тело, сдавливая тонкую кожу, выкручивая и щипая груди и ягодицы. Но Астория только взвизгивала, всхлипывала и упрашивала его прекратить. — Да ответь же мне как-то, ты, кукла! — несправедливо разозлился Драко, приподнимаясь и встряхивая жену, отчего ее длинные, светлые волосы волосы разметались по плечам. В другое время Драко нашел бы это красивым, но сейчас ему было не до любования. Его выводило из себя, что Астория не понимала, чего он ждал от нее, не соответствовала его желаниям и фантазиям. Он просунул пальцы между ее ног, грубо, причиняя боль. — Отвечай мне! — твердил Драко, даже не пытаясь высказаться понятнее, не отдавая себе отчета, что она отвечала — только не той реакцией, которой он добивался. Совершенно сбитая с толку и испуганная Астория даже попробовала изобразить, что ей приятны жестокие действия Драко: она нарочито сладостно застонала и подалась к нему. Но Драко оттолкнул ее: — Ты только на это и способна? На фальшь и притворство? Отчаявшись разгадать его требования, Астория принялась плакать, распластавшись на кровати, раскинув ноги, готовая выполнить любые причуды мужа — только вот у нее не получалось угадать, чего ему сейчас хотелось. А Драко, неудовлетворенный, возбужденный, без малейшей жалости разглядывал красивое тело, которое полностью принадлежало ему, хотя он-то как раз хотел сопротивления и завоевания. — Не мучай меня… — прошептала Астория со слезами в голосе. — Пожалуйста, не мучай меня. Просто скажи, какой мне надо стать, и я стану! Ты только скажи, любимый… Я ведь не знаю, я правда не знаю, как сделать так, чтобы тебе понравилось. Драко вдруг опомнился: „Да что это со мной? Что за наваждение?! Асти действительно не в курсе о моих сегодняшних сексуальных предпочтениях, и мне просто стоило вначале их озвучить, — укорил он себя. — Бедная малышка не виновата. Я напугал ее и заставил страдать“. Наполненный раскаянием, он осторожно погладил Асторию по щеке. Она вздрогнула. — Тш-ш-ш. Я больше не буду тебя мучить, — успокоил ее Драко. — Прости, я сорвался… Она, словно бы только и ждала этих его слов, тут же приподнялась и придвинулась к нему, обнимая его, прижимаясь всем телом: — Драко… — Не бойся, — Драко пробежался пальцами по ее спине, захватил в ладони ягодицы. — Я больше не буду тебя обижать. — У тебя был трудный день? В этом твоем министерстве? — осмелилась предположить Астория, но Драко закрыл ей рот поцелуем. Обсуждать с женой свои дела ему не хотелось. Поэтому он принялся ласкать ее податливое тело, пока она, распаленная, дрожащая, не застонала — на этот раз уже по-настоящему. А потом вошел в нее, стараясь быть даже нежнее, чем обычно. И Астория, кажется, осталась довольна, да и ему, Драко, было хорошо. Но ощущение незавершенности все еще преследовало его. Ему хотелось грубого секса — и он ничего не мог с собой поделать. — Там, на всех этих выставках твоих знакомых художников… где мы занимались с тобой любовью, в этих странных комнатушках и уголках… — задумчиво протянул Драко, медленно подбирая слова. Астория выжидающе смотрела на него. — Там ты была совсем другой, — продолжил он. — Намного более раскованной… дерзкой… Почему не здесь? — неуклюже завершил он свою мысль. Астория пару секунд молчала, затем неуверенно предположила: — Здесь все не так, как там. Здесь вокруг эти стены, и… и портреты твоих предков в коридоре. И твои родители спят в одной из комнат этого дома. Он… дом… он словно наблюдает за мной, следит за моим поведением, за моей порядочностью. Теперь настала очередь Драко удивляться: — Дом? Следит за порядочностью?! Чепуха! Вот за чем, за чем, а за порядочностью этот дом уж точно не следит! И поколения моих развратных предков тому доказательством! Семейные предания гласят, что кто-то из пра-пра-пра… много раз пра-дедушек не брезговал ничем, что двигалось на двух ногах — и даже, представь себе этот ужас и гадость, домовыми эльфами! А уж сколько прислуги было совращено, сколько любовниц валялось на здешних кроватях. Я молчу уже о том, что вытворяли супружеские пары. А ты мне говоришь о порядочности! Кстати, что ты вообще понимаешь под порядочностью? Ты же спишь не с любовником, а с собственным законным мужем. Порядочность не мешает тебе подставлять мне свою попку, а вот проявить инициативу ты не можешь? Детка, это же просто глупо, в конце-то концов! Но его негодующая речь только еще сильнее смутила Асторию. Прикрыв глаза и залившись румянцем, она беспомощно кусала губы: — Я не могу так… — Глупости! — Драко потянул ее к себе. — Давай, попробуй! Но все ее попытки не принесли успеха. У нее не получалось даже повысить на него голос. Отчаявшись, Астория прохныкала: — Я не могу, не могу, Драко! Я не знаю, что говорить, что делать… Но, может, ты напишешь мне, что ты хочешь услышать, а я заучу наизусть и расскажу? Он досадливо отмахнулся: — Я же не театральной постановкой занимаюсь! Разве это так сложно, вспомнить, как ты себя вела раньше, не здесь, и просто повторить? Астория виновато опустила голову. Драко рассматривал ее такое соблазнительное тело, которого, однако же, ему сейчас было недостаточно. „Грейнджер бы не пришлось упрашивать“, — сердито подумалось ему. Но тут в голову пришла новая идея. Вскочив с кровати, Драко потянул Асторию за руку: — Идем! — Куда? — послушно поднялась она. Но Драко лишь ухватил ее покрепче и аппарировал, еле устояв на ногах, когда очутился на месте. — Где мы? — испуганно вцепилась в него Астория. Вокруг была ночь, пустота, лишь что-то тихо шелестело совсем рядом, да стрекотали сверчки. Тело обдувал прохладный ветерок, а ноги щекотала то ли трава, то ли что-то похожее на нее. — В парке нашего поместья, — невозмутимо ответил Драко, внутренне торжествуя. — Это ведь не „дом, который за тобой следит“. Мы посреди парка, здесь нет никого и ничего, кроме трав и деревьев… — Угу! — опровергла его слова как раз пролетевшая мимо сова. Астория взвизгнула от неожиданности и даже попыталась вскарабкаться на Драко. — Ну да, кроме сов и, возможно, ночных животных, — спохватился он, придерживая жену за тонкую талию. — Но это пустяки, здесь безопасно. — И холодно, — застучала зубами обнаженная Астория. Драко запоздало пожалел, что не прихватил свою палочку, но в спальне он был слишком захвачен своей, казавшейся тогда гениальной, идеей. — Да… Надо было взять с собой одеяло… — Ты что, забыл палочку?! — отстранилась от него на миг Астория, но тут же снова обняла и шутливым тоном укорила: — Это просто верх безалаберности! Драко, ты же не ребенок! Как можно было аппарировать без палочки? Драко не знал, радоваться ему или негодовать из-за ее такого обращения. Но ворчанием Астория напомнила ему Грейнджер, и он решил подождать, что будет дальше. — Мы же тут совсем замерзнем! — возмущалась Астория, слегка потягивая его за волосы и покусывая за ухо. — Мне не хочется проваляться пару дней в постели, глотая лекарства! А все по твоей вине. — Я могу призвать эльфа! — не выдержал Драко. — Сейчас, минутку… — Нет, постой, — перебила его Астория и уже сильнее потянула Драко волосы, наклоняя его голову к себе: — Поцелуй меня. Согрей меня. Он поспешил выполнить ее требование. А Астория, осмелев, одной рукой выводила бессмысленные, но приятные знаки на его груди, а другой слегка сжимала и потирала его член, наговаривая Драко на ухо разную сладкую чепуху. „Именно такой я и хотел ее видеть!“, — мысленно воскликнул в восторге Драко, настойчиво толкая жену вниз, к земле, но Астория вывернулась и отбежала. — Вернись! — задыхаясь от вожделения, крикнул Драко. Она только рассмеялась, вынуждая броситься за ней, и, догнав, повалить, придавить, подмять. Трава царапала кожу, было намного неудобнее, чем на мягких перинах в Малфой-мэноре, но Астория вела себя так, как Драко мечталось, и ему уже не надо было представлять на ее месте Грейнджер, хотя он все равно продолжал это делать. И, проникая в жену, он и сам толком уже не знал, кто ему принадлежал сейчас: Астория ли, Гермиона ли, или они обе.