Весенний бал

Ночь накрывала своим черным покрывалом очарованный весенний мир. Яркие звёзды, сиявшие этой весной особенно сильно, усыпали небосклон. Некоторые поговаривали, что творения Варды наклоняются ближе к земле, чтобы разглядеть в серебряном свете чудные дела нынешней весны. Валакирка горела так, что даже до восхода Луны в свете его можно было разглядеть мельчайшую каплю росы на листьях. Эарендил плыл по небосводу, притягивая восхищенные взгляды и одним своим существованием воздавая хвалу весне. Но лунный свет всегда преображал мир. И едва широкая, серебряная Луна начала своё победное шествие по небосклону, Средиземье стало еще более загадочным и неуловимо-прекрасным, чем при свете дня. Поэты и влюбленные встречали восход Луны песнями и восторженными вздохами во всех государствах. Дружина Гондора, заступившая на ночной дозор, невольно залюбовалась прелестью ночного неба, и не сразу заметила, что в одном из окон маленького здания неподалеку от их поста свет сияет намного ярче положенного…

***

Марджери отбросила все сомнения. Что бы ни ждало её этой ночью, она примет всё. О, даже если её поведут на поклон к самому Морготу – что ж, она преклонит перед ним колено. Решительно вздохнув, она одним движением вытащила пробку из серебряной бутылочки. Находившееся в ней вещество, больше всего похожее на светящийся дым, с тихим шипением стало выходить из узкого горлышка. Клубы серебряного дыма обвивали руки и ноги Марджери, опутывали всё её тело, прилипали к коже, словно обтягивая её тонким слоем амальгамы. Растерянная и озадаченная Марджери, с каждой секундой все больше становившаяся похожей на серебряную статуэтку, не знала, как ей реагировать. С одной стороны, выглядело всё это крайне пугающе. С другой… С другой она ощущала ни с чем не сравнимую легкость, словно серебряная оболочка высасывала из неё все невзгоды и тревоги, наполняя каждую частичку тела силой и энергией. - Да что же… - прошептала Марджери, внимательно глядя на свои серебряные руки. Ей почему-то казалось, что взмахни она ими сейчас – и ей удастся взлететь. - А почему бы и нет? – вдруг отчаянно сказала она, расправляя плечи и грациозно поднимая вверх руки. И даже ничуть не удивилась, когда поняла, что и вправду взмыла под потолок. Серебряная оболочка на теле вдруг начала трескаться, опадая на пол, и из-под неё выглядывала сияющая, идеально-молодая кожа. Радостно смеясь, Марджери изучала своё новое тело. - Зеркало! – произнесла она, усилием воли направляя своё невесомое тело вниз, туда, где томилось во мраке пыльной комнаты огромное старинное зеркало с потрескавшейся амальгамой. Опустившись на пол и с любопытством взглянув на своё отражение, Марджери восхищенно взвизгнула, тут же испуганно взглянув на по-прежнему дремлющего сына: не пробудил ли малыша её неосторожный звук? Но Алистер по-прежнему спал с безмятежной улыбкой на лице, и Марджери, успокоившись, вновь принялась рассматривать себя. Она всегда отличалась особой красотой, которую многие, памятуя её неясное происхождение, приписывали наличию в жилах её эльфийской крови, но такой она не была даже в самые лучшие годы. Черные волосы её, без единой нити седины, упругими локонами струились по телу, доходя до самых колен. Зеленые глаза светились нездешним светом, и по сравнению с ними изумрудный блеск самоцветов казался тусклым и невыразительным. Ресницы стали чернее самой темноты, бархатным веером обрамляя искрящиеся глаза Марджери. Тело, молодое и упругое, было молочно-белым, идеальным, словно у фарфоровой статуэтки. Запустив тонкие пальчики в густые смоляные кудри, Марджери счастливо засмеялась. - Кто бы ни был ты, мой странный господин, но ты ведаешь толк в прекрасном! - промурлыкала она. В следующую секунду Марджери с удивлением отметила, что она совершенно нагая. Одежда, которая была на ней, исчезла вместе со следами былых невзгод. Еще раз улыбнувшись своему отражению в зеркале, Марджери задумалась: ей просто до ужаса не хотелось надевать на себя что бы то ни было. Но хорошее воспитание противилось столь вызывающей наготе. Нехотя подойдя к старому шкафу, она скептически оглядела свой небогатый гардероб: громоздкие платья из тяжелой ткани, грубые юбки и не менее грубые блузы. Новая кожа совершенно не хотела, чтобы что-то столь неизысканное скрывало её от этого мира. Замерев в нерешительности на пару мгновений, Марджери вытащила из глубин шкафа своё ночное платье из шелка – одно из тех, что остались у неё со времен девичества, да так и хранились, как драгоценность. Облачившись в шелковую сорочку и в очередной раз удивившись, что даже эта благородная ткань ужасно сковывает её движения, Марджери облегченно вздохнула. Конечно, она была одета неподобающе, но это все равно было лучше первозданной наготы. Эйфория первых минут превращения из гусеницы в бабочку прошла, и Марджери, улыбаясь, уселась на краешек кровати сына, ласково проводя рукой по его голове. В эту минуту ставни окна в её комнате распахнулись, и внутрь, перемахнув подоконник, влетели двое: черный кот с горящими глазами-угольками и нагая рыжеволосая женщина. Легко опустившись на пол, они синхронно поклонились Марджери. Та изящно кивнула головой, отвечая на приветствие. Кот, подняв на неё взгляд, в панике прижал лапы к морде и ахнул. - Королева, что Вы творите! – взвизгнул он. Марджери удивленно посмотрела на него, не понимая, что не так. - Что за мерзость на Вас надета! – причитал кот, указывая лапой на шелковую сорочку. – Высочайшие гости бала будут в шоке, если увидят это! - Снимите, снимите немедленно, пресветлая госпожа, - настойчиво посоветовала рыжеволосая. – Не портьте свою величественную красоту! Марджери равнодушно пожала плечами, со смехом вскакивая с кровати. Алистер что-то пробормотал во сне, перевернувшись на другой бок, вздохнул и, подложив руку под голову, тихо засопел. - Как Вы правы, господа! – ответила Марджери, легким движением сбрасывая изрядно надоевшее ей ночное платье. - Вот! И больше никаких оков, королева, никаких оков! – одобрительно кивнул кот. – Кстати, Бегемот и Гелла, к Вашим услугам! Рыжеволосая Гелла сделала книксен, подтверждая слова кота. - Бегемот? – хихикнула Марджери, прикрывая рот ладошкой. – Что ж, ведите меня, друзья, я готова! – она решительно топнула изящной ножкой по каменному полу. - Тогда прочь из города, госпожа! – прошептала Гелла, протягивая ей руку. – Наш путь не близок, а гости уже в дороге! Марджери последний раз бросила взгляд на сына – тот безмятежно спал. На секунду в голове её пронеслась мысль – она пошла на это ради Алистера, но сейчас – сейчас! – разве не счастлива она просто потому, что так прекрасна и луна, и мир под ней? Однако Гелла, настойчиво протягивавшая ей руку, явно спешила, да и кот в нетерпении потирал лапы. - Пора, - кивнула Марджери. – Полетели прочь! - и она решительно сжала руку рыжеволосой.