Лабиринт.

Любить - это означает смотреть не друг на друга, а вместе, в одном направлении. Антуан де Сент-Экзюпери

Emma. Я медленно привстала на кровати, сонно потягиваясь. Всю вчерашнюю ночь я пыталась уснуть, но проворочалась в кровати, а впала в забытье лишь под утро. Мои мысли вертелись вокруг одного - путешествие в книгу, а точнее в страницу. Что будет нас ждать? Какие-то чудовища? Однозначно. Загадки, секреты? Конечно. Я задумалась о странном стихотворении, которое нашла Белль. Что могло означать "Лишь только нарушишь ты данный обет – Никогда не узнаешь мой секрет…"? Что за обет? Нужно будет дать какую-то клятву, чтобы войти в лабиринт? Или это действительно просто книга сказок? Вряд ли. Генри тоже никто не верил до поры до времени, пока он все-таки не доказал людям, что они нечто особенное, что они - герои сказок, в которых надо не только верить, но и любить всей душой. Генри! Я же не успела с ним попрощаться, а на часах уже... полдевятого! Бог мой! А я даже не собралась вчера, просто сидела и думала... Я спешно вскочила с кровати и кинулась к крепкому стеклянному столику на деревянных ножках, по пути надевая теплый свитер. Мало ли что, вдруг в лабиринте будет куча снега, сквозь который не проберешься никогда. Я смутно помню, как вчера куда-то кинула свои штаны, только вот, куда? «Так, Свон, соберись! Где ты вчера оставила свои же вещи?» По квартире разнёсся гулкий звон. Прекрасно, я разбила старую фарфоровую вазу. Сейчас не до этого, вернусь, уберу. А вернусь ли?

***

Мои шаги гулким эхом отдавались в закоулках необычайно тихого Сторибрука. Казалось, что это затишье перед бурей. Голова раскалывалась от переизбытка мыслей и от страха. Что будет, если… Так, хватит «что, если», «но» и «а вдруг»! Я не хочу смотреть в своё будущее, не хочу знать и даже думать о своей смерти. Я не могу покинуть семью. И никогда этого не сделаю. - Эй, я до тебя уже минут десять не могу докричаться, - проорал мне на ухо знакомый голос. Я резко развернулась, готовясь ударить обидчика, кем бы он ни был. Капитан Крюк. Киллиан. - Зачем же меня так пугать. Я пока что прекрасно слышу, - нарочито громко сказала я, смотря в эти красивые светло-голубые глаза. Так и хочется в них утонуть… Так... Это уже что-то запредельное, я веду себя, словно маленькая десятилетняя девчонка! - И тебе привет, - прошептал парень, заметно нервничая. – Где ты была?! Я тебя обыскался! - Я просто проспала, - тихо ответила я, всматриваясь в лицо пирата. Тревога в его глазах постепенно начала сменяться разными чувствами: сначала живой интерес, потом странная нежность, и в конце просто грусть, которую никогда нельзя выразить словами. - Тебе тоже не удалось заснуть? – спросил Крюк, затравленно оглядываясь по сторонам. Грусти как не бывало. Передо мной всё тот же капитан «Веселого Роджера», каким я его и полюбила. В начале это мысль казалось странной, даже немного бунтарской, - влюбиться в сказочного героя, Капитана Крюка, извечного врага Питера Пена. Хотя, Нил тоже был… не обычным человеком, только вот я этого не знала. - Да, не удалось, мысли разные мучили. А теперь пошли, нас, наверное, уже заждались, - Киллиан молча взял меня за руку и мы пошли навстречу судьбе, навстречу Лабиринту.

***

- Эмма, наконец-то! Где вы были? – вопрошающе воскликнул Август, шажок за шажком продвигаясь в сторону двери. Каждое движение ему давалось с болью, но виду он не подавал, сморщился лишь раз. Войти в этот Лабиринт нужно хотя бы для Августа, вдруг автор сможет переписать и его историю. - Я кое-что забыла, пришлось домой возвращаться, - соврала я. Если Киллиану можно было сказать правду, то остальные не должны знать о моих страхах. - Так, давайте прощайтесь быстрее, уже пора, - прохрипел Август и заковылял к кровати. - Мам, иди сюда, - я обернулась на звук голоса. Передо мной стоял Генри. Я и не заметила, как мой мальчик вырос. Это уже не тот малыш, пришедший ко мне на квартиру в Бостоне и не тот, с кем я прожила почти целую жизнь после нового заклятия Реджины. Он изменился в лучшую сторону. Теперь Генри один из неисправимых героев, спасителей мира. Генри отвел меня в самый угол комнатушки Августа, по пути копаясь в карманах и что-то бурча под нос. Спустя несколько секунд он выудил из пальто… медальон? Золотистый, переливающийся в лучах раннего солнца, так и норовящего заполнить всю комнату своим живым светом, этот медальон сейчас покачивался на серебряной цепочке прямо перед моими глазами. Он словно излучал волшебство. - Где ты это взял? – спрашиваю я, надеясь, что не в магазинчике у Голда. - Купил это в Нью-Йорке, помнишь, мы ездили? Хотел подарить тебе на День Рождения, только вот, забыл, как видишь. Возьми. Я беру у Генри медальон, чуть касаясь его пальцами. Крышка такая холодная, недоступная. Как только я сильнее касаюсь корпуса, крышка приоткрывается, и моему взору предстают несколько фотографий. Посередине в обнимку стоят Мэри Маргарет и Дэвид, слева лучезарно улыбается Крюк, а на самой правой – Генри с Нилом. Я вспоминаю, когда они могли сделать эту фотографию, но тут тишину прорезает голос Августа: - Время, вышло, все сюда! – я отпускаю руку сына, напоследок улыбаясь и говоря: - Спасибо… Я становлюсь вокруг страницы и беру за руку Киллиана, а тот безмолвно её сжимает. Руби выхватывает из руки мужчины крохотный ключик и нагибается. Я чувствую, как она боится. Ключ входит в скважину, и девушка совершает пару оборотов. Я хватаю её за руку, поднимая с пола, и кричу: - Прощайте! Нас поглощает мутный желто-зеленый свет.