Defender

Новость о том, что сегодня демону придется, хочет он того или нет, провести в компании меня и моих несносных друзей, Леонард воспринял на удивление холодно и спокойно, хотя я заметил, как недобро сверкнули его глаза. — И Вы, правда, считаете, что это хорошая идея? — Леонард аккуратно забрал нож из моих рук и, усадив меня на стул, повернулся к разделочной доске. — А что в этом такого? — поведение этого демонического существа в очередной раз с размаху не вписалось в мои представления о норме. Стянув с крючка мой фартук, Тэгун бесцеремонно напялил его на себя и с интересом стал разглядывать вареные овощи, что я до этого момента резал в салат. — И кстати, если эти оболтусы услышат твои обращения ко мне, у них случится истерика. Их воображение само себе завидует, так что, не вздумай «Вы-кать» и называть меня «господин». Я, кажется, уже говорил… — Да-да, при посторонних так не называть, — дерзко ухмыльнулся он, поймав мой взгляд на себе, на что я лишь наигранно фыркнул, закатив глаза. Лео с сосредоточенным лицом резал овощи, не позволяя мне вклиниться в процесс. Упираясь указательным пальцем мне в лоб, он отодвигал меня обратно и лишь задавал вопросы. С каждой минутой я все явнее ощущал то самое странное чувство, поселившееся во мне еще вчера. После слов, брошенных мне Лео перед уходом, меня каждый раз накрывает волна дрожи и волнения, стоит нашим взглядам встретиться, и я ничего не могу с этим поделать. Когда он находился слишком близко, необъяснимое тепло разливалось внутри меня до кончиков пальцев. Еще недавно, все, что с ним было связано, вызывало лишь раздражение. Сейчас же, внутри меня поселилось негодование. Демон не вселял в меня ни страха, ни ужаса. Даже легкое отвращение и злость развеялись словно дым. Возможно, все это произошло, потому что он и сам изменился. Даже сейчас, наблюдая за тем, как он хмурит брови, закусывая губу, это вызывает у меня улыбку и некоторое замешательство. Я ведь не просил его помогать мне, он сам это решил. Может Тэгун не такой уж и плохой, каким я себе его представлял. Может в нем есть что-то человеческое. Ведь ему нет никакой выгоды во всем этом. Хочется верить… Легкая морщинка полегла между его бровей, взгляд гипнотизировал жаровню, пока на ней шипело и жарилось мясо. Облизывая пересохшие губы, он забавно бегал по кухне, в поиске то полотенчика, то лопатки. Для того чтобы Лео в очередной раз не испортил продукты, я выудил с дальней полки поварскую книгу. Он с непривычным моему взору интересом перелистывал страницы, периодически комментируя прочитанное короткими репликами: «неужели это съедобно?», «выглядит жутко», «смертные… как вы вообще?..», «это нормально есть подобное?». — Знаешь, я ни разу не видел, чтобы ты что-нибудь ел, только как поглощал ведрами кофе. Ты вообще способен принимать человеческую пищу? — демон недоуменно обернулся, вскидывая бровь. Завидев в моих глазах лишь праздное любопытство, он вздохнул. — Могу, но не хочу. Обычная пища мне не необходима для существования, — Тэгун пожал плечами, возвращаясь к процессу готовки. — А вот вкус кофе мне понравился, — на мгновение его губы растянулись в самой настоящей улыбке, при взгляде на которую у меня буквально перехватило дыхание. — Вот как, — слегка откашлявшись, я смущенно отвел глаза. Повисло немного неловкое молчание. Хотя, скорее всего, неловким оно было только для меня, Лео с невозмутимым видом продолжал крутить в руках кулинарную книгу, периодически качая головой. Можно подумать, что вместо рецептов он там читает боевик. Тишину оборвал неожиданный звонок в дверь. К счастью Тэгун не шелохнулся и не предпринял попыток сбежать, как в прошлый раз. — Открой, пожалуйста, дверь, — Леонард на секунду оторвался от своего захватывающего чтива и, отложив книгу в сторону, направился в прихожую не сказав ни слова. Пока тот скрылся в коридоре, я подскочил к плите на проверку демонической готовки. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь умер в итоге. Но мои опасения не оправдали себя. Видимо в прошлый раз это чудовище просто решило надо мной поиздеваться, хотя по реакции и не скажешь. На смену разрывающей ушные перепонки мелодии дверного звонка, пришли восторженные вопли и крики чумных людей, которые почему-то считаются моими друзьями. Но почти мгновенно восторг сменился на удивление и резко контрастирующую тишину. Когда я таки добрался до коридора в прихожей стояло трое людей, недоуменно уставившихся на Тэгуна, которого, кажется, мало волновала эта реакция. Подперев плечом стену, он сложил руки на груди и немигая уставился на Джехвана, который в свою очередь странно смотрел на Леонарда, пока остальные парни молча переглядывались друг с другом. В комнате повисло явное напряжение. Первым пришел в себя Хёк, заметивший меня выглядывающего из-за Тэгуновского плеча. — Хён! С днем рождения!!! — это чудо с разбегу повисло на мне, горланя в самое ухо. — Мы тебе торт принесли! Готовь лицо. — Что? Почему лицо? — на макнэ с удивлением, но с нескрываемым любопытством уставился Бин, смущенно топтавшийся до этого за Хваном. — Потому что Хёкки – маленький злыдень, — добродушно потрепав младшего по голове, обернулся на Хонбина Кен. — Я не маленький, — ощетинился Хёк, толкая друга в плечо. — Значит то, что ты злыдень – не отрицаешь? — засмеялся Кен, снимая обувь и пропихивая привычным жестом друга вглубь квартиры, косясь в сторону Тэгуна, так и оставшегося стоять возле стены. Леонард странно ухмылялся, провожая взглядом пришедших, просеменивших в сторону гостиной. Ребята шумно расположились на диване, кидая вопросительные взгляды на вошедшего Леонарда. — Я еще вас не представил, — я замялся, не зная, как на это все отреагирует сам Лео. — Это Тэгун, я вам про него уже рассказывал. — А-а-а, так это он, твой спаситель? — Кен улыбался, но я заметил, как в его голосе проскользнули нотки сарказма в ударении на последнем слове. — Какие колоритные у вас в агентстве модели водятся, — к моему удивлению, сам Тэгун никак не отреагировал на непонятное мне поведение друга, только лишь ухмылялся в своей привычной манере. — Я Джехван, лучший друг Хагёна, — его слова были похожи на вызов. Протянув руку вперед для приветствия Лео, он буквально прожигал того взглядом. Что тут происходит? — А я СанХёк, но можешь звать меня просто Хёк, — макнэ с любопытством всматривался в лицо нового знакомого. — А ты, и правда, очень красивый. — Хонбин, очень приятно, — Бин улыбнулся, демонстрируя свои очаровательные ямочки, слегка щуря глазки. — Спасибо, что позаботился о Хагёне, — Лео выглядел невозмутимым, но я видел как он растерялся, что не могло не вызвать у меня очередную улыбку. Все-таки есть в нем что-то человеческое, привычное. В квартире снова возобновился шум и суматоха. Парни решили, что лучше расположиться в гостиной и сумбурно переносили тарелки с едой, заставляя посудой все горизонтальные поверхности. Пока ребята были заняты в комнате, споря что и куда ставить, и где и кто будет сидеть, Леонард прошмыгнул на кухню, незаметно подзывая меня за собой. — И с каких это пор, я работаю в Вашем агентстве моделью? POV Тэгун Наблюдать реакцию Индастриела было занятно. Я не злился на него за эту маленькую ложь, и он это прекрасно понимал, но смотреть как этот человек, словно пристыженный ребенок раскраснелся и опустил глаза в пол, было довольно забавно. — А что я еще мог придумать? Или ты считаешь, что стоило рассказать им правду? — Хагён заметно злился. — «Ой, ребят, понимаете, на меня после работы набросилась какая-то нечисть, но Тэгун, который на самом деле демон Леонард, пришел мне на помощь, потому что я как раз на днях продал ему душу в обмен на свою жизнь». Так что ли? — он, возмущенно бормоча себе что-то под нос, демонстративно отвернувшись, плюхнулся на рядом стоящий стул. И почему именно этот смертный свалился на мою голову. Знал бы заранее, не стал бы и руки марать. Я повернулся к нему спиной, подхватывая маленькую жаровню с мясом. С губ сорвался лишь тяжелый вздох. — Все в порядке, господин. Я на Вас не злюсь, — обернувшись, я встретился с испепеляющим меня взглядом. — Господин? У вас что, ролевые игры с применением плетки? Властвуй и унижай? Хён, вот уж не ожидал я от тебя такого, — на кухню зашел Хёк, глумливо хихикая, от души забавляясь реакцией старшего на его слова. Хагён сидел красный как рак, не зная куда себя деть. И, что-то мне подсказывает, что если бы не гипс и раны, он бы уже стремглав унесся из квартиры, обрушивая на мою голову не одну тысячу заковыристых проклятий. — Хёк, не мели чушь, и, будь добр, держи в узде свою больную фантазию. И не смей рассказывать Джехвану! — Не рассказывать что? — на кухню буквально влетел упомянутый, загадочно стреляя глазками, то в пылающего Хагёна, то в меня, то в трясущегося от еле сдерживаемого смеха Хёка, озаряя своей чрезмерно лучезарной улыбкой все помещение, и уже готовый подхватить заразительно веселое настроение друга. — О том, что наш славный хён оказывается похотливый БДСМ-щик. Он наш господин! — Да ладно?! — не в силах больше сдерживаться, Хёк засмеялся, повиснув на друге. Тот же, еще с мгновение в недоумении переводил взгляд с младшего на меня, а с меня на свернувшегося в клубок Хагёна, после чего все таки прыснул и безудержно заржал в унисон с макнэ. Эти два придурка чуть ли не рыдали повиснув друг на друге, напоминая умственно отсталых тюленей, хлопающих в ладошки и трясущихся всем телом. — Боже, за что мне это? — на Хагёна было жалко смотреть. Распластавшись на столе, он уткнулся в согнутые руки, пряча ярко-красное лицо, мысленно желая мне убиться о ближайший косяк, пока он сам этого не сделал. Теперь было ясно, почему он так отчаянно не хотел, чтобы кто-то услышал в его сторону подобное обращение. — Тэгун! Я тебя ненавижу! — очередная волна смеха разразилась по помещению, сотрясая оконные стекла. — А что это вы все тут ржете как ненормальные? — на кухню вошел Бин, улыбаясь во все тридцать два. — Хагён-хён, что с тобой случилось? Тебе плохо? — Нет, просто помоги мне выбраться из этого приюта для безумных. А то эти кони уже на полу валяются, — и, потянувшись к Бину своими тонкими ручками, аккуратно поднялся и направился в гостиную, сверкнув напоследок в мою сторону изничтожающим взглядом. — И куда я попал? — мне оставалось лишь закатить глаза, и, переступая через обнимающихся на полу, уже икающих в конвульсиях парней, следовать к остальным. Смертные такие странные. — Детский сад. Люди всегда для меня были загадкой, головоломкой. Когда-то давно, мне было интересно собирать по крупицам чужие воспоминания, мысли. Складывать из них картины и пытаться хотя бы на шаг придвинуться к разгадке о том, что из себя представляют эти невразумительные и до нелепости хрупкие создания. Но чем ближе я подбирался к ответам, тем труднее мне было их понять. Казалось бы, но один неверный шаг – и начинай сначала. В итоге мне надоела эта затея, и я бросил всякие попытки в это вникнуть. До недавнего времени. Мне, наверное, никогда не понять, почему люди все время куда-то спешат, суетятся. Словно боятся, что не успеют пожить, растрачивая свое время и энергию на совершенно бессмысленные вещи. И даже сейчас – эти глупые смертные бегают, нервничают, мечутся в попытке организовать праздник, в котором я, по правде говоря, не вижу никакого смысла. Но вся эта суматоха, так или иначе, пробуждала во мне любопытство, и вместо того, чтобы в очередной раз, усмехнувшись, исчезнуть и оградить себя от общества сумбурных людей, я подбирался к ним все ближе и ближе, наблюдая за ними и помогая в их сомнительных планах по прожиганию своей жизни. — Ну что, давайте рассаживаться? — включив тихую музыку для фона на стерео, Хагён гостеприимно раскинул руки и умастил себя в мягкое кресло поближе к кофейному столику, заставленному только недавно приготовленными мной блюдами. Куклоподобный Кен, с размаху плюхнулся на диван рядом с Бином, похлопывая по свободному месту рядом с собой Хёку, но тот сел на подушку на полу, показывая маленький язычок старшему. Недолго думая, я, как и макнэ сел на пол, рядом с Хагёном. Тот лишь фыркнул, но ничего не сказал, стараясь даже не смотреть в мою сторону, наигранно злясь. Только он не учитывает того факта, что я могу с легкостью заглянуть к нему в голову. — Господин, а вы сами так вкусно научились готовить, или у вас есть верный поданный, для такого рода процедур? — подцепив вилкой крайнее блюдо, пернатый воодушевленно промычал и продолжил язвить, сверкая своими ехидными глазками. — Аджумма, у Вас золотые руки, Вам бы в повара, а не модели. А что это вы сами не кушаете, фигуру блюдете? — Хван подарил мне одну из ухмылок, приглашая поиграть в его игру. Что ж, если он так настаивает. Но стоило мне открыть рот, как меня перебил Хагён. — Кенджумма, сомкни свои пухлые губки, пока ешь, а то вся курица вывалится на мой диван, и перепачкает всю обивку. Ты же не хочешь злить господина? — Хагён предостерегающе воззрился на младшего. Тот лишь рассмеялся, салютуя ему бокалом с вином, предусмотрительно налитым для всех Бином. — Ну как же мне тогда поддерживать светскую беседу? — Кен капризно надул свои губы, после чего пригубил красного виноградного изделия. — Тэгун не слишком разговорчивый, — Хагён бросил на меня беглый взгляд и снова отвернулся. — И видимо не слишком голодный, — на последнем слове в его голосе появились стальные нотки, заставляющие меня растянуть губы в улыбке. Я никогда не пробовал те блюда, что готовил сегодня, даже во время самого процесса. Запах мне казался слишком резким и не особо приятным. Когда-то давно у меня было непосредственное знакомство с человеческой пищей, воспоминания о котором до сих пор отзывается внутри меня рвотным рефлексом. Кофе, пожалуй, единственное изобретение человеческой продукции, которое мне было по нутру. Но наблюдая, с каким аппетитом и удовольствием уплетают за обе щеки эти смертные разнообразные кушанья, любопытство взяло надо мной верх. Пища, на мое удивление, отдавалась во рту приятным вкусом, но, тем ни менее, не утоляла мой голод. Хагён почти неотрывно следил за мной взглядом широко раскрытых глаз, и видимо вознамерился пожечь им во мне дыру. Благо хоть вилкой мимо рта не промахивался. Следить за темой разговора этих людишек, мне было существенно не интересно, но их мысли – это уже другой разговор. Сидя в этой комнате, они увлеченно беседовали, шутили, смеялись. Но никто из них не был честным до конца. У каждого друг от друга была своя тайна – у кого-то меньше, у кого-то больше. И в каждом сердце был сокрыт свой персональный страх: что их тайну раскроют, что их не поймут, что их отвергнут. Каждый боялся, что в итоге останется один. Эти смертные приковывают себя к другим людям, вещам или местности прочными нитями привязанностей, даже не понимая, насколько это делает их слабыми. Строят воздушные замки из привычек, цепляясь за них, боясь даже чихнуть, лишь бы все осталось «на своих местах». И при этом, они могут привыкнуть к чему угодно, в частности и к тому, чего они не могли себе вообразить. Даже ко мне. Этот смешной мальчишка... до сих пор мысленно пытающийся убедить самого себя, что он меня ненавидит. Глупые люди, считающие, что без этих привязанностей и привычек их мир попросту рухнет. И этот страх преследует их души, не позволяя свободно вздохнуть. Стоит выдернуть их из привычной среды, как они тут же теряются. Так просто. Привязанности делают их слабыми, а страх – уязвимыми. Я видел, как, к примеру, Хагён, терзал себя тем, что не может рассказать друзьям правду о том дне, когда мы с ним впервые встретились. Кто-то боялся проявить вольность в отношении своей, как тот сам считал, любви, терзающей сердце уже слишком давно. А кто-то страшился раскрыть свое настоящее лицо, вынужденно скрывая свою сущность за улыбчивой маской. Но надо отдать ему должное, играет роль он безукоризненно, снимаю шляпу. Наблюдения за смертными, не издалека, как это было всегда, а непосредственно в окружении, значительно отличаются, и я испытываю странную помесь чувств отвращения и любопытства. Ведь я могу с такой легкостью стереть в порошок любую из их жизней, но отчего-то, просто сижу тут и наблюдаю за этой игрой. Сидя на диване, Бин проводил незаметно прошмыгнувших, как им самим показалось, парней, скрывшихся на кухне, пока Хагён залпом допивал очередной бокал с вином. Из соседней комнаты стали доноситься тихие пререкания и шипение, на которые никто, кроме разве что меня, не обратил внимания. Ребята сумбурно перешептывались, стараясь не выдать своей деятельности. Но судя по виду Хагёна, тот так ничего и не заподозрил, лишь, выпятив нижнюю губу, расстроено смотрел в свой опустевший бокал. От внезапно погасшего света, парни дернулись, переглядываясь между собой. С кухни послышалось заковыристое ругательство, но уже через секунду помещение озарило зарево от свечей на торте, что вносили два оболтуса, затягивая поздравительную песню. Кен и Хёк, не прерывая своей песенки, что тут же подхватил Бин, встали полукругом возле Хагёна, после чего, один из них ощутимо, но незаметно в полумраке пнул меня, призывая присоединится к их сомнительной деятельности. — Боже, какая прелесть, — Хагён, кидая пламенные взгляды, полные восторга, улыбался, разглядывая торт. — Тэгун, помоги мне встать. Индастриел, опираясь на мою руку, подошел поближе к парням, чуть ли не повизгивая от счастья. — Ах, надо обязательно загадать желание, — именинник, словно маленький ребенок, зажмурил глаза, сложив свои ладони вместе. И это вот человек, которому исполняется двадцать пять лет. От этой картины я невольно усмехнулся, ненароком сдувая все свечи. — Тэгун, чтоб тебя… теперь мое желание не сбудется! — он капризно притопнул здоровой ногой, чуть не грохнувшись при этом на пол, проклиная меня в своей голове. — Что за манера вечно мне пакостить? Теперь ты должен мне это желание, и плевать я хотел, что ты по этому поводу думаешь! — Хагён демонстративно выпятил нижнюю челюсть, злостно вперив в меня свой взгляд. Как будто этот смертный может меня напугать… — Эй, а давайте я вас всех сфотографирую? — Бин ловко влез между нами, перенимая внимание на себя. — Я даже специальные праздничные колпачки с собой принес, — только этого мне не хватало. Но Бин, совершенно не обращая на мое сопротивление, таки нахлобучил на мою голову колпак, неприятно щелкнув резинкой по подбородку. И где был мой мозг, когда я согласился на это безумие? — Улыбнись же, чудовище, — шепнул мне на ухо Хван, быстро разворачивая свое лицо в сторону камеры, корча рожицу. Хагён стоял посреди комнаты, в окружении своих друзей, с размазанным по всему лицу тортом, решая про себя, кого придушить первым за эту выходку. Комнату заполнял дружный хохот и возмущения Индастриела, пытающегося стереть со своего лица воздушный крем. — У тебя еще вот тут вот, — мелкий придвинулся ближе к Хагёну, и пока тот наивно подставлял лицо, макнэ размазал очередной кусок торта по подставленной щеке. Наверное, некоторые люди навсегда остаются детьми. С самого рождения и до старости. Человеческая жизнь мимолетна, и по большей части перманентно тосклива, отчего они стараются привнести в нее как можно больше разнообразия. Смеются над глупостями, забавляются и растрачивают себя на ненужные переживания, прожигая драгоценные минуты в пустоту, превращая свою жизнь в подобие игры. — Эй, народ! — внезапно, громкий голос пернатого выдернул меня из размышлений. — А давайте поиграем во что-нибудь? — забавно. Стоило только об этом подумать. Несмотря на мой скептицизм, в глазах всех присутствующих загорелся заинтересованный огонек. Я предостерегающе перехватил взгляд именинника, но тот лишь едко ухмыльнулся, всем своим видом демонстрируя радость от предстоящих мне мук. И, судя по его решимости, ускользнуть незаметно мне не светит. И как только в таком, по сути, светлом создании может умещаться столько злорадства и вредности, уму непостижимо. — И во что ты предлагаешь поиграть? — глаза Бина, уже слегка мутные от выпитого алкоголя, азартно заблестели. — Правда или вызов, — Кен хищно улыбнулся, потирая руки, когда ребята восторженно загудели, начиная метаться по квартире, выискивая все, что может понадобиться. Что ж, давайте поиграем.