Дьявол у доски

Густая, тягучая пустота внутри меня не рассасывается уже который день. Я в одиночестве стою в школьном коридоре, прислонившись к бледно-жёлтой стене, и в безразличном оцепенении смотрю на играющих в догонялки детей. Гул от их возбуждённых голосов отражается в моих висках слабой болью. Они кричат и резвятся, хватаясь за стенки, чтобы защититься от нападалы, их ботинки оставляют длинные серые следы на школьном линолеуме. Я смотрю на радостные лица и вижу, как светятся их глаза. У меня никогда не было такого детства. Сейчас самая длинная перемена, и все мои одноклассники пошли на обед, тем самым невольно подарив мне несколько драгоценных минут спокойствия. За исключением, может, Тома — тот вовсе в школу не пришёл. Наверное, он сто раз успел пожалеть, что проявил ко мне милосердие на уроке и это аукнулось ему ценой потери приятелей, но не я его тянула за язык, так что моей вины в этом нет. Да твою налево, у нас весь класс — полное дерьмо, о чём тут вообще можно говорить? В трёх метрах от того места, где я стою, распахивается дверь, и оттуда выходит цель моего ожидания. Высокая атлетичная мужская фигура поворачивается лицом к двери и ловко проворачивает ключ в замке, прижимая одной рукой к груди целую стопку школьных журналов. Я делаю несколько шагов и неслышно останавливаюсь у него за спиной. Повернувшись ко мне лицом, он вздрагивает от неожиданности и раздражённо закатывает кверху глаза. — Шейн, надо поговорить, — спокойным голосом произношу я. Несколько секунд мистер Дэвидс оценивающе смотрит на меня, затем поджимает губы в нетерпеливой досаде, толкает дверь в пустой кабинет слева, пропускает меня внутрь, заходит следом и прикрывает дверь. Он неспешным шагом прохаживается к чистому учительскому столу, небрежно опускает на него папку с документами и всё так же медлительно поворачивается ко мне и облокачивается на стол, скрестив руки на груди. — Я весь внимание, Ким. Как странно, но я не испытываю волнения. Наоборот, в мои нервных окончаниях словно выплавили железо. Мне настолько всё равно последнюю неделю, я настолько пустая изнутри, что весь страх куда-то исчез. Решимость наполняет меня до краёв. Я подхожу ближе и сокращаю расстояние между нами, пока оно не становится меньше метра. Я вижу, как Шейн заметно занервничал. — О чём ты хотела со мной поговорить? — спрашивает он, слегка размяв плечи и приподнимая голову, и я замечаю, что вопреки его воле, тон его голоса стал менее учительским. — Ты знаешь, о чём. Он слегка удивлённо приподнимает брови в ответ на мой вызов, но что-то в моём взгляде заставляет его отступить. Он ёжится: — Поясни, пожалуйста. Я неотрывно смотрю в его зелёные глаза. — За что ты так меня ненавидишь, Шейн? Воздух в кабинете резко сгущается. Шейн в ловушке. Он вдруг резко выдыхает и смотрит в сторону, делая слишком резкое движение назад, но дальше ему двигаться некуда. Я подступаю ближе. — Ким? — он удивлённо распахивает глаза, и в этот момент он почти не похож на учителя. — Откуда такие мысли? Снова шаг вперёд. Он сглатывает. Теперь его лицо совсем близко. Я приподнимаю голову и смотрю на его губы. — Ким, что ты делаешь? Он совсем растерялся. Я вижу, каких трудов ему стоит удерживать самообладание. Его выдержка падает, как и деланное хладнокровие. — Шейн, я ведь не кукла, — шепчу я. — Меня очень сложно сломать. — Я не пытаюсь сломать тебя. Из моей груди вырывается тихий утробный смех: — М-м? Он не выдерживает: — Ким, прошу, дистанция! — А мне казалось, тебе нравится... Он смотрит на меня теперь совсем другим взглядом. Я чувствую, как быстро вздымается и опадает его грудь, как прерывисто затягивают воздух его лёгкие. Выражение лица становится чувственным и таким ранимым. В светлых глазах зарождается что-то дикое, первобытное, его зрачки расширяются, но мышцы у него на руках слегка подрагивают от настороженной растерянности. Меня забавляет видеть его таким неуверенным. А ещё, ужасно заводит... Я никогда в жизни не была более спокойной. Теперь я ещё ближе, максимально близко, и прижимаю его к столу так, что ему больше некуда бежать. Мой тихий шёпот мягко прорезает фоновую школьную тишину. — Шейн, как долго мы ещё будем играть в войну? Я слегка приподнимаю голову, мягко наклоняю её и легонько касаюсь его губ. Я чувствую, как Шейн вздрагивает, когда через оба наших тела проходит горячий электрический импульс. Мне никогда ещё не было так хорошо. Я целую его без ответа, медленно, но уверенно и смело. Приоткрываю глаза и вижу, что он потерянно смотрит на меня. А затем он закрывает глаза, раскрывает губы и уносит меня в водоворот чувств. Шейн выдыхает рваный воздух с таким наслаждением, что у меня начинает кружиться голова. Я вдыхаю крепкий, пьянящий аромат его одеколона и сильных мужских сигарет. Его губы такие мягкие и непослушные, и теперь Шейн ведёт этот затяжной поцелуй, и по моему телу разливается невероятное, блаженное тепло... Тут из его груди вырывается глухой стон, я уже почти на грани потери сознания. Я совершенно перестала соображать, мысли покинули меня, остались только ощущения. По всему телу проносится жгучее, приятное покалывание, в груди нарастает неистовый жар. Теперь поцелуй похож на отчаянную борьбу, Шейн пламенеет в каком-то самозабвении, его касания становятся болезненными, нетерпеливыми, жадными... Я чувствую нарастающее возбуждение у него между ног... — Всё, стоп! — он резко отталкивает меня, отчего я отлетаю на пару шагов назад. Шейн тяжело дышит. Он резко отворачивается, уперев руки в стол и схватившись за его грани с такой силой, что мне видны побелевшие костяшки его пальцев. Шейн задирает голову к потолку и дышит через рот. Я молча жду, пока он придёт в себя. Мои мысли роем пчёл витают мимо моего сознания, неспособные осесть в мозгу и сформироваться в понятные мне ощущения. Я дала себе приказ не думать. Я не понимаю, что чувствую, но одно я знаю точно. Я не хотела, чтобы это заканчивалось. Дыхание Шейна постепенно приходит в норму, он опускает плечи и смотрит в окно, стоя ко мне спиной. — Больше это не повторится, — сухим голосом отрезает он. Я молчу. Он поворачивается ко мне: — Ты меня поняла? Я вижу отчаяние в его глазах. Господи, до чего же он красив... — Ким! Ты слышишь, что я говорю? — Прекрасно слышу, Шейн. — Мистер Дэвидс, — строго бросает он. — Но... — Теперь ты будешь звать меня мистер Дэвидс! — Мистер Дэвидс, вы даже не представляете, до чего вы сейчас сексуальны. — Всё, Ким! Я не шучу! Господи, да пойми же ты! Он подходит ко мне, резко хватает меня за локоть и ведёт к выходу. — Иди погуляй. Открыв дверь, он выставляет меня в коридор и закрывает за мной дверь. Через секунду из кабинета доносится его приглушённый стон: — О Боже... Я слышу, как он яростно прислоняется спиной к двери и съезжает по ней на пол.