Дьявол у доски

В считанные секунды кабинет наполняется невообразимым шумом; грохот отодвигаемых стульев, удивлённые возгласы одноклассников и резкий звук, с которым рвутся около двух десятков тетрадей рассекают мой слух подобно резкому вою сирены. Хаотичная беготня в неизбежном соревновании за первое место у двери, ведущей на свободу, навевает моему затуманенному виной сознанию мысль о побеге. С трудом расставшись со своим безопасным местом у стены, я неловко поднимаюсь со своего сидения и вдруг слышу спокойный, но ставший едким голос мистера Дэвидса: — Девушка с последней парты, вы остаётесь убирать кабинет. И постарайтесь ничего здесь не сломать — кто знает, вдруг вы не умеете рассчитывать свои силы. Удачи и до завтра. Когда кабинет покидают последние звуки злорадных смешков, и топот ног одноклассников удаляется, затихнув в конце коридора, я резко опускаюсь на стул и прижимаю ладони ко лбу... — Кимберли, дорогая, сегодня ты поздно, — в мамином голосе слышится укоризна и лёгкое беспокойство. Вся семья уже дома и сидит за обеденным столом: отец пьёт чай и читает новости в своём планшете, Кор лениво ковыряет вилкой в своей тарелке с запечённой индейкой, маленькая Алия, болтая ножками в воздухе, весело машет мне рукой с высокого детского стульчика. Мама смотрит на меня испытующе: мои волосы спутаны, рукава школьной рубашки в грязи и краске, галстук выглядит так, как будто его пожевали, на юбке белые следы от мела, школьная сумка в каких-то мыльных разводах. — Кимберли, детка, — мама брезгливо оценивает мой внешний вид, отправляя ложку с пюре в рот Алии, — где ты была? — Новый преподаватель назначил меня на сегодня дежурной, — уклончиво отвечаю я. — Пришлось немножко повозиться.  — Дорогая, надо было сказать своему преподавателю, что у тебя сегодня курсы, — мама качает головой с недовольным видом. — К тому же, мы с твоим отцом, в отличие от родителей твоих одноклассников, платим за твоё обучение, так что пускай класс убирают школьные уборщицы, услуги которых мы, кстати, тоже оплачиваем. Я решаю промолчать, потому что не хочу начинать новых споров. Я слишком устала, чтобы затевать перепалку из-за Шейна Дэвидса. У мамы на голове аккуратный пучок, она одета в элегантное домашнее платье, я со своим измученным видом с ней и рядом не стою. Я опускаю сумку на пол и тянусь к ближайшему стулу, но мама тут же возражает: — За стол сядешь, только когда приведёшь себя в порядок. Иди в душ, и поторопись. В пять у тебя теория права. Мистер Роджерс не простит ещё одно опоздание. Поднимая сумку с пола, я плетусь в свою с Кором комнату, по пути расслабляя галстук. Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, на пару минут закрыв глаза. Я мечтаю о том, чтобы смыть с себя весь сегодняшний день. Впереди у меня вечерние курсы, на которых нужно быть предельно внимательной и собранной, а я уже валюсь с ног. Шагаю в ванную, быстро принимаю холодный душ, переодеваюсь в джинсы и белую рубашку и иду в столовую.  Когда я сажусь за своё место, отец уже встаёт, чтобы уйти обратно на работу. Кор тянется за нетронутым сырным сэндвичем на его тарелке, и тут же получает от мамы ложкой Алии по рукам: — Доедай то, что у тебя в тарелке, и иди заниматься, Корин! — резко осаживает его мама. — Ты уже полчаса не можешь доесть свой обед! — Мам, ну ты же знаешь, что я терпеть не могу курицу! — протестует мой тринадцатилетний брат, нервно тыкая вилкой в брокколи. Алия внимательно наблюдает за ним, забыв про своё пюре. — Это не курица, а индейка, — спокойно произносит мама. — Милый, если ты это не съешь, я тебя накажу. Корин раскачивается на своём стуле, в поражении бросив на меня взгляд утопающего и беря в руки нож. Я ободряюще подмигиваю ему и пододвигаю к себе свою тарелку. — Кимми, смотри, какой у меня браслетик! — Алия протягивает ко мне свои ладошки, показывая новую безделушку на руке. — Ух ты, как здорово, — улыбаюсь я, делая глоток вишнёвого сока. — Тебе очень идёт, малышка! Алия улыбается во весь рот. Кор неуверенно косится на маму: — Мам, а можно я сегодня пойду к Кевину в гости? Ему новую игру подарили. Я все уроки сделаю. Мама соскребает последние остатки пюре в ложку и пытается отправить её в рот сопротивляющейся Алии: — Милый, прости, но я не думаю, что это хорошая идея, — без тени сожаления отвечает она, даже не глядя на сына. — Но почему? — возмущается Кор. — Видишь ли, мне не нравится Кевин, — просто поясняет она. — У него на уме нет ничего, кроме приставок и футбола. Я считаю,что тебе не следует с ним общаться. Он отвлекает тебя от учёбы. Я уже хочу возразить, что такое поведение совершенно приемлемо для тринадцатилетнего ребёнка, что Кор — точно такой же и Кевин — абсолютно нормальный парень, но брат меня опережает. Громко фыркнув, он отодвигается на стуле, скрестив руки на груди, и негодующе произносит: — Ага, а может, просто тебе его папа не нравится? Учитывая, как он за тобой ухлёстывает!  Повисает молчание. Я могу видеть стену из плотного напряжения между ними. Даже Алия на миг умолкает и внимательно наблюдает. — Что ты сказал? — ровный мамин голос, сухой и лишённый эмоций, говорит мне о том, что она очень, очень зла. Корин вскакивает с места, он мгновенно теряет над собой контроль: — Не надо мне указывать, с кем мне общаться, а с кем нет! Кевин — мой друг, и если у тебя какие-то проблемы с его отцом, то меня это не касается.  — Сядь на место, я тебе ещё не разрешила встать из-за стола!  — Ой, простите, что не спросил разрешения! Может, ты и моё дыхание тоже будешь контролировать? — Веди себя, как положено, молодой человек! — Да иди ты! Алия начинает хныкать. Пару секунд мама переваривает услышанное, а затем заявляет: — Ты наказан на месяц. Никаких гостей, друзей и компьютерных игр. Будешь приходить со школы и делать уроки до вечера.  Глаза Кора округляются. Он в гневе кричит: — Да что с тобой? Что я такого сделал?!  — Вечером тебя будет ждать очень серьёзный разговор с отцом. А теперь — иди в свою комнату и не показывайся мне на глаза. Ты совсем обнаглел. Ещё раз посмеешь повысить на меня голос, и снова на лето отправишься в интернат. Ты меня понял? Я решаю вмешаться: — Мам, серьёзно, успокойся. Он же правда не сделал ничего криминального. — Кимберли, не лезь, — она отмахивается от меня, как от комара. Кор кидает на неё последний яростный взгляд, широкими шагами пересекает гостиную и громко хлопает дверью в нашу комнату. — Неблагодарный щенок, — тихо цедит мама, убирая со стола, и Алия тут же подхватывает знакомое слово: "Щенок! Щенок!". Я смотрю на маму с немым укором, понимая, что её переубедить невозможно. Она очень скоро успокаивается, опускает Алию на пол и сама садится напротив меня. — Расскажи мне о своём новом преподавателе, — вдруг просит она, её голос при этом звучит почти что требовательно. У меня мгновенно пропадает аппетит, я слегка отодвигаю свою тарелку, беру в руки стакан с соком и смотрю в стол. Почему-то этот вопрос мне не нравится, я чувствую, как руки начинает неприятно холодить. — Да так, учитель как учитель. Ничего особенного, — небрежно бросаю я, но маму такой ответ не устраивает. Она скрещивает руки на груди и выгибает бровь: — Как его зовут? Какой предмет он ведёт? Он знает, что ты поступаешь на адвоката? Вот этого я и боялась. Очередной допрос. Я уже чертовски устала от этого. Вечером придёт отец, и всё начнётся по-новой. Вопросы, вопросы, вопросы. Я запускаю руку в волосы и отбрасываю их назад. — Его зовут мистер Дэвидс. Он преподаёт литературу. — А что с прошлым учителем? — Не знаю. Он много болел, может, решил уйти.  — Дэвидс... Он что, американец? У него хорошие рекомендации? — Мам, я правда не знаю. — А как он преподаёт? Что вы проходили? — Ну, по первому занятию сложно понять... — я уклоняюсь от ответа. — Думаю, потом будет видно. — А сколько ему лет? — мама так просто не отстанет. — На вид, лет двадцать пять-двадцать восемь, может. — Как? Такой молодой?! О чём они там думают, когда нанимают на работу таких юных? Чему он может вас научить? Кимберли, смотри, если тебе не понравятся его занятия, я потребую, чтобы тебя перевели к другому преподавателю.  — Нет, мам, не стоит. Думаю, он очень даже неплохо ведёт. Я пытаюсь скрыть подступившую панику. Не дай Бог! Если на литературу я буду ходить с другим классом, мои одноклассники мне проходу не дадут.  — Ладно, дорогая, — мама гладит меня по плечу. — Тебе уже пора собираться. У тебя всё в порядке в школе? Я киваю, старательно скрывая усталость и сомнения, и улыбаюсь. — Да, мам, всё хорошо.