Дьявол у доски

На следующее утро мы с Кором поднимаемся за час до обычного времени подъёма, быстро перекусываем на тихой и пустой кухне, быстро одеваемся, собираем школьные сумки и выбегаем из дома, оставив записку на холодильнике, сообщающую, что сегодня нам обоим надо прибыть в школу пораньше. Кор не хочет встречаться с мамой, и я поддерживаю его решение, хоть и одобряю его с неохотой. До школы мы всегда ходим вместе, а там уже развилка наших путей заставляет нас разойтись по разным дорогам: Кора — в среднюю школу, меня — в старшую. По дороге брат пинает ногой старую консервную банку, поднимая белые облака пыли. Я жмусь от холода в своём сером пальто, серчая на промозглый утренний туман, но радуясь тому, что хотя бы здесь Кор может ненадолго побыть ребёнком, и его не будут одёргивать строгие родительские голоса, внушающие ему, что надо всегда вести себя прилично, мерно шагая своей тропой, как важный индюк. На улице сыро и пахнет пряным запахом подгнивающих павших листьев. Серые облака, заполонившие всё небо, едва пропускают солнечный свет, но несмотря на это, утро всё равно светлое. Кругом ни души: мы живём в малонаселённом районе, обычное движение здесь начинается чуть позднее, когда все нормальные люди встанут в положенное время, а не как мы с Кором. И всё же я рада этому: я ощущаю себя счастливой и благодарной брату за то, что он подарил мне этот маленький период тишины и гармонии, во время которого можно не думать об учёбе, о всяких Кевинах и Томах, о Шейнах и Шекспирах, а просто дышать чистым свежим воздухом, поплотнее кутаясь в пальто, монотонно передвигая ноги по дороге и ловить ртом редкие капли моросящего дождя. — Круто мы сбежали, — Кор заговорщически подмигивает мне, толкая локтем в бок, словно мы и вправду какие-нибудь преступники, совершившие удачный побег из тюрьмы. Эта мысль заставляет меня задуматься и ненадолго уйти в себя. Параллель с нашим домом кажется мне очевидной. — Ай! — я громко вскрикиваю от боли, когда Кор дёргает меня за косу. — Ты чего? — Расплети её! — смеётся брат, его щёки слегка порозовели от холода. — Она мне не нравится! — Парень, я потратила на неё более десяти минут, имей совесть, — с улыбкой отвечаю я. — К тому же, — я важно трясу головой, — такая коса сейчас на пике моды. — Ой, простите нас, отсталых невежд! — жеманится Кор, вызывая у меня приступ дикого хохота. Поддавшись его игривой провокации, я с тяжёлым вздохом расплетаю косу, трясу головой, разметав волосы, выпрямляюсь, и золотисто-каштановые локоны рассыпаются по моим плечам. Кор с улыбкой смотрит на меня. — Вот. Так гораздо лучше! Я сконфуженно кусаю губу: — Правда? — Правда-правда! — восторженно заверяет меня брат. — Ты такая красивая, Кимми! Я бы в тебя влюбился! — Ты просто маленький бесстыдник, — я набираю в ладонь горсть тёплых опавших листьев и кидаю ими в Корина. Он принимает вызов и осыпает меня целой кучей собранных в небольшую горку листьев. — Эй, так нечестно! Кор заливается смехом и кричит: — Наперегонки до школы! Я опомниться не успеваю, как его ноги уже мелькают по влажной тропинке. Наплевав на новые сапоги, я бросаюсь вслед за ним. Холодный воздух перестаёт резать горло, когда тело наливается горячим адреналином. — Бежишь как девчонка! — кричу я. — Я в два счёта тебя обгоню! Кор оборачивается, и его глаза загораются радостным оживлением: — Буду ждать у финиша, черепаха! Я продолжаю гнаться за ним с неослабевающей решимостью, однако должна признать очевидное: пусть брат меньше меня на голову и у него была фора, его занятия спортом дают о себе знать – мне за ним в жизни не угнаться. Через пятнадцать минут мы подбегаем к школьному двору, и я уже выдыхаюсь. Я останавливаюсь, тяжело дыша, и хватаюсь за рёбра. Кор оглядывается и тоже останавливается, а затем подходит ко мне с самодовольной улыбкой: — Что, съела? И кто теперь старше? Я легонько треплю его светлую лохматую шевелюру. Я замечаю, что у него развязались шнурки, на школьные брюки налипла грязь, он весь вспотел и покраснел, и понимаю, что таким видом свёл бы родителей в могилу, но мы смеёмся от усталости, и нам наконец-то хорошо. — Ладно, бегун, пошли в раздевалку, надо умыться и привести себя в порядок, — я поворачиваю его за плечо и подталкиваю к тропе, ведущей ко входу в школу. — Ну, нет, Кимми, — протестующе стонет Кор. — Ещё слишком рано, давай ещё побегаем! — Приятель, ты меня видишь? — я развожу руками, выдыхая. — Посмотри на меня! Да я сейчас прямо тут рухну! — Тогда давай просто прогуляемся! Я мотаю головой: — Кор, тебе нужно умыться. Я не хочу, чтобы ты простыл. Ты весь потный. — Ким, вот только прошу – не включай сейчас маму, ладно? — Вообще-то, твоя сестра права, — тихий бархатистый мужской голос из-за спины заставляет моё сердце подпрыгнуть до самого горла. Кор сосредоточенно смотрит мне за спину и хмурит брови, на его лице появляется выражение заинтересованности. Я медленно оборачиваюсь, еле держась на ватных ногах. Ну конечно... Это просто не мог быть кто-то другой! Шейн Дэвидс стоит позади меня и улыбается, в его светлых глазах пляшут медные огоньки. На нём чёрное приталенное пальто, выглядывающая из-под него рубашка в его фирменной манере расстёгнута на несколько пуговиц больше, чем следовало, через плечо перекинут ремешок от чёрной мужской сумки. — Прогуляемся? — насмешливо спрашивает он. Как будто я могу ему отказать! Я робко киваю, не вполне оправившись от потрясения. Поравнявшись со мной, Шейн снова расплывается в улыбке и подмигивает мне. — Думаю, раз уж твой брат хочет пройтись ещё немного, можно обойти более длинной дорогой, — говорит Шейн, и я никогда ещё не слышала, чтобы его голос звучал так бодро и по-доброму. — Так он не остынет и не простудится, и мы действительно займём приятным то время, которое осталось до первого звонка.  — Согласен! — с жаром восклицает Кор, который душу дьяволу продаст за возможность ещё побегать. Я кидаю на Шейна быстрый взгляд, медленно поворачиваясь вслед за Кором к обходной дороге, и мои щёки почему-то снова наливаются краской, но уже явно не от бега. Шейна это, видимо, веселит. — Не представишь меня своему брату? — Шейн улыбается манящей улыбкой, не спеша шагая по правую сторону от меня. Он выглядит таким спокойным и уверенным, а я, наоборот, трясусь как осиновый лист и не могу взять себя в руки от волнения. — О, да, конечно, — пунцовая, я смотрю на Кора, взглядом пытаясь передать ему вести себя осторожнее. — Шейн, это Корин, мой младший брат. Кор, знакомься – это Шейн. Кор делает лицо ангела и с наивной детской непосредственностью спрашивает: — Это твой парень, да? Твою мать, Корин! Ты же знаешь, кто он! — Парень? — мурлычет Шейн, не сводя с меня пристального взгляда и едва сдерживая улыбку. Я чувствую, как мои глаза загораются огнём от стыда и неловкости. Еле справившись с голосом, я "объясняю" брату: — Нет, Корин. Мистер Дэвидс – мой новый преподаватель английской литературы. Я тебе рассказывала. Кор округляет глаза и хлопает себя по лбу: — Ах да, точно! Мистер Дэвидс! Этот новый секси-красавчик-препод, про которого ты мне говорила! Я и забыл... Всё, маленький змеёныш, до дома ты не доживёшь. Я придушу тебя своими собственными руками, ренегат! Недоносок! Шейн заходится хохотом. — Здрасьте! — по-клоунски скалясь, Кор протягивает ему руку, Шейн пожимает её чуть ли не сквозь слёзы. — Сестра о вас уже неделю без умолку болтает, прямо сил нет! И днём, и ночью – не знаешь уже, куда деваться! Хорошо, что сейчас вас встретила, может, перекинется с вами словечком и успокоится чуток. Ладно, мне пора. Удачи! С этими словами он улетает от нас со скоростью пули под звонкий смех Шейна. Я просто в шоке от такого предательства. Шейн смеётся рядом, а я стою и ловлю ртом воздух, как рыба на суше, неспособная ни слова выдавить от возмущения, и чуть не плачу от обиды. — Шейн, не верьте ему, он... Это он специально... Он был зол на меня... Я правда... Я такого не говорила! Я никогда такого не говорила! — Ким, Ким, всё в порядке, — Шейн трёт покрасневшее от смеха лицо руками, а затем заглядывает мне в глаза. — У тебя очень классный брат. Пожалуйста, как придёшь домой, не убивай его.  Я смотрю на то, как он веселится, и вдруг тоже начинаю смеяться. Меня куда-то не туда уносит. Его улыбка, такая тёплая и добрая, заразительный смех, открытое лицо, притягательный взгляд зелёных глаз, его мягкий мелодичный голос и тонкий аромат дорогого мужского парфюма кружат мне голову. На какой-то момент мир для меня останавливается и весь сосредотачивается на нём одном. Мне больше не стыдно, не хочется спрятаться, и так легко-легко, я не чувствую смущения, это не неудобно и неприлично... это что-то другое, новое... Мне не хочется думать ни о чём. Я хочу лишь запечатлеть этот момент, щёлкнуть камерой внутреннего фотоаппарата, чтобы его образ навсегда остался у меня в памяти, сохранился таким живым и ярким, каким я вижу его сейчас. И мне так хорошо, я чувствую себя такой радостной и защищённой, словно моя прошлая жизнь с её тревогами и сомнениями осталась далеко позади, и я уже на лестнице, ведущей к облакам. Шейн Дэвидс, ты сделал это утро самым прекрасным в моей жизни... А потом меня словно кто-то грубо встряхивает за плечи, и я опускаюсь с небес на грешную землю. Он мой учитель.  Он старше, взрослее и просто ведёт у меня литературу. Он не может мне нравиться. Я не имею права заглядываться на него. Я же совсем ничего о нём не знаю, у него может быть девушка, возможно, даже жена, дети.... Эта мысль вгоняет меня в тоску. Мне снова становится холодно, и я нервно ёжусь. Мы продолжаем медленно ступать по дорожке. Мне кажется, что Шейн намеренно замедляет шаг, тогда как мне хочется идти быстрее. Смутная неловкость снова овладевает мной, и я опять чувствую непонятное смущение, находясь так близко от него. Шейн идёт молча, искоса поглядывая на меня и улыбаясь чему-то своему. Я могу лишь гадать, о чём он думает. Мелкий гравий и разноцветная листва шуршат под нашими ногами, солнце потихоньку прорезывается сквозь дёсны облаков, заливая лужайку утренним золотым сиянием. — Ты сегодня очень красивая, Ким, — произносит Шейн, и его спокойный голос мягко утопает в безлюдной тишине возле леса. Я понимаю, почему он решил идти этой дорогой. Вокруг ни души, ни домов, ни построек, и только голая природа. Шейн не дурак, и прекрасно осознаёт, как будет выглядеть наша совместная прогулка со стороны, в глазах других учителей и — Боже упаси — моих одноклассников.  — Спасибо, — я сжимаю губы, не глядя на него, чуть ли не отмахиваясь, и снова заливаюсь краской. — Просто освещение удачное. Солнце красит даже убогих. Боже, что я несу?.. Шейн внимательно за мной наблюдает. — По-моему, ты не привыкла к комплиментам, — его явно забавляет, когда я нервничаю. Он медлит пару мгновений, на его лице застывает полушутливое-полусерьёзное выражение, а затем в его глазах загорается странный блеск: — У тебя есть парень? Мои ноги спотыкаются на ровном месте, я останавливаюсь, словно передо мной вдруг возникла невидимая стена. Воздух резко выходит из моих лёгких с глупым, неловким и немного истерическим смешком. Я поворачиваюсь к Шейну, чтобы убедиться, что он снова смеётся, ведь он просто издевается надо мной, правда? Но сейчас Шейн не улыбается, он совершенно спокоен, словно только что спросил нечто очень будничное, что-то вроде «У тебя есть ручка?» или «Сколько у тебя сегодня уроков?». — Мистер Дэвидс, — я удивляюсь тому, как мой голос может быть таким холодным, когда внутри меня разворачивается такое адово пекло, словно кто-то зажёг гигантский костёр, в котором сгорают все мои внутренности. — Мне кажется, вы немного перебарщиваете с неофициальностью. Он равнодушно пожимает плечами, продолжая шагать по тропинке, но я замечаю лёгкую тень сожаления и злости, промелькнувшую на его лице. — Прости, если этот вопрос показался тебе слишком неуместным, — теперь Шейн смотрит себе под ноги, его глухой голос звучит как-то странно. — Я просто полюбопытствовал. Просто, знаешь, у меня вызывает некоторое беспокойство... По школе ходят слухи о том, что у вас с нашим директором... Ну... Я поверить не могу, что он это говорит. Нет, этого просто не может быть. Я обхожу Шейна спереди и останавливаюсь прямо перед ним, вынуждая его остановиться и посмотреть мне в глаза. Я чувствую, как гнев кипит в моих венах. — Мистер Дэвидс, я не сплю с нашим директором. Мне кажется, или он нервничает? — Ясно. — Шейн пытается улыбнуться, но его улыбка выходит натянутой, он понимает это и поджимает губы, а затем убирает руки в карманы пальто. Он явно жалеет, что спросил. Я продолжаю: — Я не знаю, что вы слышали и от кого – обо мне много чего хорошего говорят за спиной – но у меня. С директором. Ничего. Нет. — Хорошо, Ким. Я понял. — И признаюсь вам честно, вы меня удивляете, Шейн. Вы задаёте очень личные вопросы, которые не могут не тревожить меня, обвиняете в таких вещах, что волосы дыбом встают. И потом, неужели вы думаете, что спросив меня о таком в лоб, получите истинно честный ответ? Неужели вы думаете, что я бы действительно вам в этом призналась, будь это правда? Взгляд Шейна моментально меняется, став острым как бритва. В его глазах полыхает зелёное пламя. — А вот этот ответ мне очень не нравится, Ким. Я отхожу на два шага назад, разворачиваюсь к нему спиной и продолжаю идти вперёд. Шейн очень скоро равняется со мной и подстраивается под мой шаг. Молчание между нами электризует воздух вокруг. Наверное, я перегнула палку. Сама не знаю, что на меня нашло. Сплетни Кевина всегда разносятся по всей школе, порой даже доходят до самого директора, но все знают, что это всего лишь надуманная ересь, и никто не относится к этому серьёзно. Почему Шейна это так волнует?.. — Ким, — он решает первым нарушить молчание, и я впервые не слышу в его голосе его обычной уверенности и твёрдости. — Не обижайся на меня, если я порой делаю и говорю то, что тебе непонятно. Зачастую это просто излишнее любопытство, коим наделила меня природа с рождения. У меня нет никакого тайного умысла или скрытых мотивов. Я не хочу, чтобы ты меня боялась. — Я не боюсь вас, Шейн, — его оправдание кажется мне ужасно милым. Я тихо смеюсь. — Но... Директор? Вы серьёзно? Ему же за семьдесят! — Мало ли, — улыбается Шейн. — Вдруг тебе нравятся мужчины постарше... Это было сказано в шутку, но почему-то у меня на миг перехватывает дыхание. Я смотрю на Шейна, на стройную линию его приопущенных ресниц, когда он снова смотрит себе под ноги, не спеша шагая рядом со мной, и чувствую необъяснимое волнение. Я понимаю ещё одно. Мне очень нравится вот так ходить с ним бок о бок, разговаривая, как давние знакомые, и обмениваясь улыбками. Я ловлю себя на мысли, что мечтаю, чтобы так было каждое утро. Ким, Ким, остынь. Он учитель. Учитель. Впереди в просвете редкой еловой рощицы уже маячит белое здание школы, и я чувствую лёгкий укол разочарования, оттого что дорога кончается так скоро. — Можно спросить? — осторожно интересуюсь я, когда Шейн подпрыгивает, чтобы сорвать с ветки незнакомую мне красную ягоду. Он не раздумывая закидывает её в рот и окидывает меня насмешливым взглядом: — Сплю ли я с директором?  — Очень смешно, — я чувствую, как мой рот расплывается в улыбке, но я стараюсь держать лицо. — Почему вы сегодня вышли так рано? — Ну, я учитель, мне положено приходить пораньше, — Шейн подмигивает мне. — Хотя, признаться, я частенько грешу со сном. Но сегодня погода просто замечательная, к тому же, у меня очень занятная спутница. На какое-то безумное мгновение мне кажется, что он сейчас игриво толкнёт меня локтем в бок, но потом я возвращаюсь в реальность. Шейн в жизни ко мне не прикоснётся. — Ким, — внезапно голос Шейна становится серьёзным, как на уроке. — Думаю, тут нам с тобой надо расстаться, чтобы пойти до школы разными путями. Ты иди напрямую, я ещё немного сверну. Не пойми меня неправильно, но я не хочу... — Конечно, Шейн, я всё понимаю, — почему-то мне снова становится неловко. — Я... Я тогда пойду. До свидания. — Постой, — он делает вдох и некоторое время стоит на месте, блуждая по мне неуверенным взглядом. — Ким, я думал над твоей просьбой поменять вам с Кевином партнёров, но, к сожалению, боюсь, ничего не получится. Я поставил вас вместе неслучайно. Я видел его ведомость. У него отвратительные оценки, и уровень его знаний... Что ж, ты сама знаешь. Чтобы вытянуть его хотя бы на тройку, нужен кто-то действительно сильный. Таких в вашем классе двое — Том Браун и ты, но мама Тома просила освободить его от этого задания, чтобы дать ему время подготовиться к спортивным соревнованиям. Поэтому я могу полагаться только на твою помощь. Потому что Луиджи безнадёжен. Нам надо вытащить этого парня из ямы. И как я могу сказать ему «нет»?.. — О, ясно. Тогда конечно, — киваю я с улыбкой. — Значит, будем поднимать его. — Ты умница, Ким, — Шейн снова сводит меня с ума своей кривой улыбкой. — Ну что ж, моих уроков у тебя сегодня нет, так что, увидимся в пятницу. А пока — удачи тебе. И оставь брата в живых, хотя бы на сегодня. И спасибо, что составила мне компанию этим прекрасным солнечным утром.  По дороге к школе, идя уже в одиночестве, я думала иначе. Это утро никогда бы не было таким прекрасным, если бы рядом не шёл ты...