"Good night life"

День ползет подыхающей улиткой: медленно, теряя отмирающие часы. Салон, небольшое кафе, чтобы позавтракать, танцевальный зал и практика, практика, практика. Группа живет привычными заботами, и, кажется, никто уже не помнит про утренний инцидент с платьем. Не считая опасливых взглядов и смешков о нем уже ничто и не напоминает. Джин молчит и кусает губы, с удовольствием ощущая на ногах спортивные штаны вместо давешнего наряда. Выходит, теория Бэкхёна была ошибочной. Не говоря о том, что и немало запутанной: как ни старается, Джин не может вспомнить, в чем состояла суть переодевания. Успокаивает только, что все это уже позади. С самого утра призрак раздражающе весел и бодр. Но к полудню все меняется. И только самый старший хён BTS знает, что к полудню Бэкхён по-прежнему мертв. И даже, наверное, особенно явно мертв в тот момент, когда перерыв выталкивает всех в коридор, встречая с EXO. Когда-то это должно было произойти. Обрывки разговоров, смех, запах кофе из автомата – Джин будто смотрит фильм с плохим концом. Он даже отходит подальше, боясь привлечь внимание своей тревогой. И успевает как раз вовремя. Высоченный Пак Чанёль, уставший и потный, сосредоточенно накручивает головой, словно выискивая кого-то в толпе. Сложно обмануться насчет предполагаемой кандидатуры этого «кого-то». Bangtan переглядываются, а после Намджун неожиданно встает, закрывая собой растерявшегося хёна. И без того далеко не радужное настроение стремится к нулю. Похоже, он обречен всю жизнь терпеть Бэкхёна и скрываться от его требующего возмездия друга. Но, если подумать, Джин ведь не сделал ничего плохого. Не замышлял же он, в конце концов, убийство. Никого не преследовал, не выслеживал. Нужно бы пересилить себя и подойти. Зачем эти глупые игры? Может, как-то удастся убедить рэпера в своей невиновности. Шаг навстречу почти получается. - А ваш этот хён не ведет себя иногда как-то странно? - Да, – усиленно кивает Чимин, возбужденный таким внезапным разговором с сонбэ. – Он сегодня ни с того, ни сего пытался убить нашего Тэхёна. - Убить? – удивленно уточняет Чанёль. - Устает он, наверное, - включается в беседу Чонгук, - или что-то с его нервной системой. Но вы не бойтесь, он больше не станет на вас нападать. Мне кажется. - СокДжин хён – хороший хён для нас, - вставляет Тэхён. - Только …странный такой… временами. Джин прижимается спиной к стене, чувствуя, как горят щеки. Ну вот, теперь рэпер окончательно убежден, что «странный хён BTS» способен на убийство. Все бесполезно теперь. Хочется вновь сбежать. Благо Пак Чанёль в надежных руках, троица макнэ-лайн заболтает, не даст ему засечь эти перемещения. Он потихоньку продвигается к ближайшей двери, за которой их раздевалка. И натыкается взглядом на Бэкхёна. Призрак ненатурально весел и возбужден. Бродит от одного согруппника к другому со странной кривой улыбкой, рассматривает, касается одежды, отпускает шуточки. В этой своей нелепой больничной ночнушке и с босыми ногами он выглядит среди них, как нищий, просящий подаяние. И Джину снова становится стыдно за то, что жалеет себя. Он думает, хорошо, что это только они, а ни кто-то из семьи. Что у Бэкхёна не случилось девушки и близких отношений. Тогда весь его фальшивый скепсис и бравада выглядели бы еще более жалко, чем сейчас. Бэкхён замирает возле ярко-красного кофейного автомата и выглядит на его фоне совсем исчезающим. Безнадежность эта передается подобно вирусу. Джин ощущает, как она проникает в него. Старается не смотреть в монохромные глаза. Вспомнить недавнюю злость и обиду. Что стало с его жизнью из-за этого парня?! Но вместе с тем не получается не думать о том, что ему вполовину не так больно, как самому Бэкхёну. - Ты чего ушел? В раздевалке почти нет света, но этот навязчивый с сипотцой тембр не перепутаешь с другим. - Захотелось, – честно отвечает Джин, переводя дыхание, когда призрак не задает больше вопросов на эту тему. Не объяснять же, в самом деле, как чуть не захлебнулся жалостью к нему и ужасом от перспективы встречи с Чанёлем. – Надоело, – добавляет он намерено сухо. - А, – тянет призрак, нерешительно приближаясь. - Ну, а я это, за тобой. Отчего-то все это приносит облегчение, как будто Бэкхён вот так и должен быть, рядом. Вроде как Джин его даже ждал. Привык? - Валяй, – милостиво соглашается он и сосредоточенно разжевывает губы. Сейчас дилемма, похоже, посложней, чем утром. Он всего лишь так жалеет Бэкхёна или, правда, рад его присутствию? - Голодный, что ли? – прерывает размышления призрак. - М? - У тебя в животе урчит опять. - А, - понимает Джин, - это… Ну не совсем голод, – пытается объяснить. – Просто когда я ем, мне хорошо, а сейчас, перед камбэком, очень строго и… Ммм… - Когда тебе плохо, ты хочешь есть? – переводит Бэкхён. И, к счастью, не уточняет, что могло расстроить сейчас. Джин кивает. - Расскажи что-нибудь, – неожиданно просит невольный раздражитель, пристраиваясь на полу рядом. Кажется, что вот-вот все начнется по-новой: прикосновения, тепло и холод, неловкость. Но он просто сидит. - Что? И зачем? – спрашивает Джин, старательно разглядывая свои очертания в темном глянцевом отражении залюбленного чьими-то жирными пальцами зеркала. – Ты все равно не будешь слушать. - Я слушал про те колокольчики на доме твоих родителей, – пожимает плечами призрак и смотрит с ожиданием в глаза тому Сокджину, что напротив, в отражении. – Иногда кажется, что романтика не так уж и хреново. Она, наверное, не лишена даже соплиивого такого смысла… Про любовь, там, великие открытия, дома, фонарики из металлических фей на улицах. Давай, расскажи мне что-нибудь. Несмотря на сарказм своего прозрачного собеседника, Джин понимает, возмущение неуместно. Бэкхён так напряжен, что это, буквально, гудит в воздухе. И так расстроен, что выдаст сейчас все, что угодно за правду, кроме правды. Сарказм, вот. Джин как-то это понимает, поэтому делает ровный и долгий выдох, закрывает глаза и вызывает к жизни самый яркий образ, на какой способен. Нужно что-то абстрактное, не отсюда, из этой ямы проблем. Внимательно прислушивается к гомону за дверью. Отчего-то все это неловко. Как будто собрался говорить о чем-то настолько личном, что это нарушит границы приличий. - Я думаю о звуках в том городе на воде, – наконец находит он подходящее. - В Атлантиде, что ли? - Нет, - Сокджин качает головой, немного устало и, по-прежнему, не открывая глаз. – Атлантида – под водой, а он – на. На воде. Это Венеция. Я думаю о том, что хоть раз в жизни однажды хотел бы ее услышать… - Ты дурацкий какой-то, я тебе уже об этом говорил? – перебивает Бэкхён, пытаясь въехать в возможный скрытый смысл сказанного. – Это тебе песня, что ли, слушать его? Чего ты об этом вообще? - Будешь слушать или нет? – Джин открывает глаза и недовольно смотрит на готового продолжить тираду призрака. - Буду, - нехотя кивает тот. - В Венеции из-за ее наполненности водой почти нет машин, – продолжает Джин раздраженно. – Там нет обычных звуков большого города. Я как-то смотрел документальный фильм по одному из европейских каналов – хотел английский подтянуть – тогда я на середине просто закрыл глаза. И оказалось, что моя голова отказывается воспринимать английский, потому что слышит тот город. Знаешь, из чего состоит Венеция, если не смотреть? - Из хретоты, которую несет ведущий и рекламы стирального порошка, – презрительно скривив рот, сообщает свою версию собеседник. – Но ты же не об этом. Феи там какие-нибудь опять? Он очевидно снова провоцирует. Но Сокджин теперь также умеет различать до 80 оттенков его брюзжания, презрения и прочих недовольств. Бэкхён чуть подается вперед, явно в ожидании ответа, а еще это похоже на любопытство, поэтому Джин пропускает колкость, продолжая. - Если закрыть глаза, тогда Венеция превращается в плеск волн и мягкие шлепки весел быстрых лодок, летящих по каналам. Можно услышать даже крошечные водопады брызг, которые обрушиваются на камни причалов и борта дебаркадеров, – увлекшись, он улыбается и резким «пфф» изображает разбивающиеся волны, одновременно взмахивая ладонями. - Она становится голубиным воркованием, хлопаньем сотен птичьих крыльев и мелкой дробью их шажков по натянутым тентам над столиками в местных кафе. Птиц там очень много. И итальянская речь, она певучая и крикливая сразу. На нее город тоже чем-то похож. А еще на ветер и густой такой, знаешь, рокот морских яхт с побережья. Но только звук их мотора все равно не тот, что постоянно издают в городах машины. Тот звук – это тоже море. - Прикольно, – улыбается Бэкхён. И совершенно очевидно, он не просто услышал, а и увидел все то, что показал Джин. Как и его самого успел засмотреть восторженным взглядом поблескивающих в темноте глаз. – Возможно, когда-то ты сможешь поехать туда и послушать. С какой-нибудь липучкой-женой и тремя десятками детей, – говорит он и облокачивается спиной на стену. – Любовь там, привязанность… Ты же этого хочешь? - Ай, Бэкхён-шии… - хмурится недавний рассказчик и поворачивается. – Ты снова начинаешь? - Я знаю, о чем говорю, - отмахивается тот. - Откуда ты можешь это знать? Почему так уверен, что человек, стремящийся проводить все свободное время с любимым – навязчив? - Потому что, – упрямо вздергивает подбородок призрак, уставляясь в потолок. – Через пару лет постоянного мелькания перед глазами одной и той же репы, сам ей морду в непрозрачный пакет упрятать захочешь. - Но разве не в этом суть отношений? Не в том, чтобы получать удовольствие друг от друга? - Ох, какой тупой… - картинно сокрушается собеседник и, плавно взлетая, перемещается на ближайший шкафчик, глядя на Джина теперь сверху. – Вот что ты любишь из жранья? - Из «жранья»? – невольно поднимает голову тот. - Ну, еды-жранья, не цепляйся! - Бэнто люблю. Который собирает мне мама. - Сколько раз в день ты готов его есть? - Много. - А сколько дней? - Много. - А недель? -… - Месяцев? -… - Лет? - Невозможно все время есть одно и то же. - Вот! – Бэкхён поучительно поднимает вверх указательный палец. - И именно поэтому через два года со своей липучей женой, ты напялишь ей на голову пакет с этим маминым бэнто внутри и свалишь так быстро, как позволит отожранное за эти годы брюхо. Так-то. - Ты не прав. Есть много примеров счастливых браков, – не сдается Джин. Он даже румянится от запала, с которым берется отстаивать свое мнение. - Мои родители живут так уже много лет: в любви и согласии. Ты даже представить себе не можешь, какая они красивая пара, насколько гармонично они вписали друг друга в свои жизни. - Уверен, что знаешь о них все? – спрашивает призрак снисходительно, как будто говорит с упрямым ребенком. - Эй! – Джин даже привстает. - Не смей говорить плохо о моих родителях! - Да не говорю я… Не говорю, – снова отмахивается его прозрачный наставник с видом уставшим и умудренным опытом. - Просто хочу быть где-то неподалеку в тот день, когда ты уже вытащишь, наконец, голову из той романтичной задницы, в которой она торчит. Я хочу присутствовать при этом великом событии, потому что это станет, практически, вторым твоим днем рождения. День, когда Ким СокДжин пришел в настоящую жизнь. И я тогда первый тебе скажу: « Добро пожаловать в реальность, Нео!» Всегда мечтал это кому-нибудь сказать. - Иногда мне хочется тебя убить. - Поздно. Я уже мертв. - Жаль. - А мне-то как, – невесело усмехается Бэкхён и косится на дверь, за которой стихают голоса EXO. - Может, я был бы даже не против проверить твою теорию на себе. - То есть ты все-таки допускаешь, что я прав? – уточняет Джин и тоже невольно смотрит в ту сторону. – Допускаешь, что любовь может быть центром всей жизни? - Да хрен знает, может и допускаю. Только Чанёлю не говори! На этот раз его улыбка вполне искренняя, решает про себя СокДжин и улыбается в ответ. - Я к нему точно по своей воле в ближайшее время не подойду. Но я рад, что помог тебе на немного приблизиться к правильному выводу. - Да, - ехидно морщит прозрачный нос призрак, наклоняясь вперед, - я сейчас, знаешь, сразу же и еще к одному пришел. - О, правда? К какому? - Ты слишком дохрена смотришь телек. Это ж надо, сколько бреда всякого в башке! Из дневника Пак Чанёля: Все больше подтверждений того, что произошедшее с Бэкхён-и не случайность, а попытка спастись от позора, распространяемого тем странным парнем. Оказывается, младшие участники группы, в которой он состоит, постоянно испытывают на себе безумие этого человека. Сегодня я снова видел его очень близко, в фойе здания, где проходят наши танцевальные тренировки, но не решился подойти. Вероятно, в тот момент он снова впал в одно из своих сумеречных состояний. Беспрестанно оглядывался на автомат с кофе и пятился, как будто тот представляет угрозу. А потом, скрывшись за дверью раздевалки, в полном одиночестве смеялся и нес полную околесицу про бэнто, которое готовит его мама из воды и итальянских голубей… Похоже, этим расстройством страдает вся его семья. Как я должен уговорить его, если он совершенно неуправляем? Возможно, чтобы привести его к Бэкки, придется применить хитрость или физическую силу. PS: не знаю, что имел в виду Бэкхён, когда говорил надеть мне платье, но на всякий случай купил одно. Мне очень идет красный.