"Good night life"

- Куда мы, а? Мимо, взвизгивая на повороте, проносится дорогой спортивный автомобиль, ненадолго выхватывая из темноты светом фар пустую улицу впереди. Джин только щурится и продолжает идти вдоль витой решетки забора, огибающего укрытый ветвями деревьев дом. С той стороны доносится запах еды и густой сладковатый – садовых растений, оживающих после долгой зимы. - Ты так весь город навылет протопать решил? Эй! – тормошит Бэкхён. В свете фонарей он кажется оттиском со старых, пожелтевших от времени фотографий. Это отмечается как-то мимоходом, без долгих вниканий. Просто, как факт: ночной город, Ким СокДжин и рядом его персональный неугомонный призрак в унылых сепийных тонах. Как избавиться от призрака? Помощь в борьбе с паранормальными явлениями. Способы изгнания приведений. Признаки сумасшествия. Галлюцинации. Мертвые люди. Гомосексуализм в загробном мире. Сколько еще он сможет выносить это наказание? В конце концов никто не обещал Бэкхёну, что Джин станет возиться с ним сам. А все последние события просто кричат о необходимости вмешать сюда кого-то, кто с призраками и прочей нечистью иметь дело привык. Хотя от принятого решения неприятное ощущение предательства, будто он скидывает то, в чем успел поклясться. Интернет полон самых невероятных предложений: от мальчика, изгоняющего демонов лимонным сиропом, до целых организаций, готовых заниматься потусторонними проблемами на международном уровне. Джин выбрал вариант, наиболее безопасный в плане огласки. Средних лет потомственная ведьма, в специализации которой изгнание надоедливых призраков стоит на первом месте. Да и живет она не очень далеко. И сил его, кажется, больше нет совсем. Узкие улочки уводят все дальше от центра города. Слышно, как хлопает на ветру развешенное белье, и где-то воет собака. Джин плотнее закутывается в кофту. Что, если придется резать руку, капать кровью для ритуала? Если вдруг заклинания читать? Если он просто слабак, пытающийся избавиться от Бэкхёна? - Еще расстраиваешься из-за Чанёля? – участливо интересуется тот, с любопытством заглядывая в лицо. - Не знаю. Из-за него тоже, наверное, – отвечает Джин, задумчиво разглядывая тротуарную плитку под ногами. - И из-за вас. Из-за группы, что заставил их нервничать. И платье мы не нашли, – перебирает причины он. Очень не хочется признаваться, что настоящая только одна. Тогда придется сказать, что обратно после прогулки он придет домой уже один. Что эта короткая не совсем даже жизнь Бэн Бэкхёна этим вечером прекратится. Джин коротко мотает головой, к черту вину. Разве не собирается он сделать то, что обещал? В своем объявлении ведьма гарантировала стопроцентную отправку на небеса. И, возможно, поэтому нервы так сбоят. Сомнения заставляют нервничать. Заставляют молчать о цели прогулки. Джин комкает в кармане толстовки листок с записанным адресом и, стараясь не думать о возможных последствиях, сворачивает к новому пересечению улиц. Его поступок не трусость и не подлость, просто все зашло слишком далеко. Но говорить сейчас об этом, значит принять все мыслимые объяснения тому, чему он сам позволил случиться. Разве не Ким СокДжин тот, кто постоянно говорит о любви и семье? Разве подобные вещи - больше не проявление чувств? Куда наклонилась земная орбита в момент, когда он отдал свой первый поцелуй призраку? Ну, и еще, конечно, с некоторых прозрачных мертвых пор находиться в общежитии стало просто невыносимо. Приходится молчать и поджимать губы, когда разговоры младших заходят о вдруг появляющемся лишнем весе, несмотря на все усилия и диеты. Особенно страдает Чимин, несколько месяцев до этого буквально живший в тренажерном зале. Он возмущенно рассказывает о новой встрече с весами, а в глазах такое горе, что хочется его обнять, как раньше. Посмеяться и пожурить, что разнюнился. Но Джин молчит и не смотрит. Даже если речь о предположениях, что гримеры, видимо, поменяли косметику, и она теперь через время проступает обратно, преимущественно вокруг глаз. Но хуже всего, когда при появлении в комнате старшего хёна группа вдруг замолкает, и говорит один менеджер, ласковый и заботливый, как молочко для попок младенцев. Все больше похожий на психиатра. - Из-за платья молчишь теперь? - Много причин, – уклончиво отвечает Джин и все никак не может успокоиться, хотя и выглядит внешне почти как сомнамбула, упрямо, бесцельно и абсолютно безэмоционально идущий вперед. Давящее ощущение, что стал чужим в собственной группе. Прохладные губы и искусственная тяжесть Бэкхёна, упирающегося руками в его грудь. Все это буквально толкает вперед - надо раз и навсегда разобраться. И тут же откуда-то вдруг взявшееся «мы». Еще совсем недавно его не было. И вот сейчас в голове вполне гармонично «мы идем», «мы говорим». И хочется развернуться и пойти обратно. - Да, хрен с ним, с платьем, знаешь, – трещит над ухом призрак. - Если я уйду потом сразу, как ты его наденешь, сейчас не стану убиваться, что не нашли. Хочу еще побыть. Давай лучше пойдем еще куда-нибудь? - Куда? - Эмм…в клуб? Я часто хожу с друзьями. Любишь танцевать? Там можно хорошо расслабиться. - Я уже расслабляюсь. - Вот так? – спрашивает Бэкхён и, скептически морщась, кивает на спящие кварталы впереди. - Просто бродишь по улицам, как бездомный? - Да, я делал так иногда и раньше, - пространно вводит в курс Джин. - Мой родной город не так далеко от Сеула, но я все равно не имею возможности ездить туда слишком часто. - Скучаешь? – участливо интересуется прозрачный тусовщик и ненавязчиво берет за руку. - Скучаю. Секунду он раздумывает о том, чтобы одернуть ладонь, но оставляет на месте. Ссора, пожалуй, займет слишком много сил. Тем более, похоже, кроме Бэн Бэкхёна и говорить теперь особо больше не с кем. – Я всегда скучаю по дому, – поясняет он. - Особенно по еде, которую готовит мама. Поэтому, если становится грустно, я хожу так среди домов. Если задуматься о чем-то, начинает казаться, что я просто возвращаюсь после школы, и за следующим поворотом окажется улица, на которой дом моих родителей. В такое время в нем тоже всегда горит свет и готов ужин. - Тоже, смотрю, пожрать любишь… - ухмыляется призрак и переплетает их пальцы. Джин успокаивается тем, что со стороны этого все-таки не видно. А если бы было видно, все равно походило бы на то, что он забрал на выходные из дурдома младшего ненормального братишку в ночной рубашке и босиком. Поэтому рука остается в руке, а на лице Бэкхёна поселяется их, вероятно, местная, дурдомовская хитрая гримаса. Полная счастья. - На праздники мама вывешивает у входа фонарики, - рассказывает СокДжин, наверное, больше самому себе, чтобы отвлечься от неприятной цели прогулки, - из бумаги с маленькими медными колокольчиками, тонкими металлическими пластинками и молоточками внутри. Она из провинции, там все семьи делают так. И когда идешь по улице в ее родном городе в праздничный день отовсюду слышно тихий перезвон. Я маленький думал, что это поют феи. У нас в городе я не видел этих фонариков нигде, кроме дома. Поэтому мог дойти туда с закрытыми глазами, просто услышав колокольчики. - А я люблю новые места, – вставляет Бэкхён, едва дослушав. - Или такие, где весело. Хрен ли толку все время дома сидеть? Чанни вон корни уже задом пустил в свою кровать. Как монах какой-то засел в комнате и рукоблудит. - Рукоделием каким-то занимается? – переспрашивает Джин, слишком ушедший в воспоминания. - Даа… - закатывается призрак. - Каким-то рукоделием, – и визуализирует свой рассказ парой взмахов сжатой в кулак руки. - Часами в ванной рукодельничает. Говорит, потому что он однолюб. А по-моему обычный дебил. Джин краснеет и опускает голову ниже. Куда там ему с историями про колокольчики. - Однолюбом быть тяжело. - Дебилом – куда тяжелее, – отмахивается Бэкхён, не замечая произведенного эффекта. - Только представь, двадцать три года без секса! Если б не фотки в интернете, он бы уже мхом зарос. - Ну откуда это? – раздражается вслух поборник платонических отношений внутри СокДжина. - Разве любовь не важнее физиологии? - Пак Чанёль в балетной пачке! – вопит в ответ оппоненту прозрачный промоутер плотских утех и останавливается, дергая за руку на себя. – А ну-ка в глаза мне смотри! И ты туда же?! Сговорились, что ли, меня окружать, романтики-херантики?! - Разве любить так плохо? – не сдается Джин, выдерживая недовольный взгляд латунных глаз. – Люди всегда очень сильны, если любят кого-то. Подумайте, сколько открытий совершили, сколько создали шедевров, чтобы посвятить их своей второй половине. Песни вон почти все про любовь. Разве это плохо? - Отвратительно! – фыркает Бэкхён, подлетая выше. – И опасно! Чего лыбишься? Эй! Гражданочка! – он утыкает в несогласного указательный палец и даже как-то по-детски недовольно взлягивает в воздухе босыми ногами. - Я сказал, что тебя люблю, и теперь ты будешь постоянно мне об этом напоминать?! - Я не хотел напоминать, - пожимает тот плечами и, явно довольный, что поймал на нестыковке, разворачивается, чтобы продолжить прогулку. - Просто по вашим словам выходит, что ваши чувства ко мне отвратительны и опасны. - Слушай, - призрак послушно летит рядом с самым лицом и недобро щурится, - в прошлый раз ты их с блевотиной сравнил, теперь вообще! И я тебе же не про любовь совсем говорил, а про секс. Когда у нас с тобой будет секс, ты заговоришь потом совсем по-другому. - У нас… – теперь черед Джина тормозить и, доли секунд пока тот еще не поворачивается, провожать прозрачного болтуна ошарашенным взглядом. - У нас с вами? - А ты как думал? Я же теперь могу к тебе прикасаться, – пожимает плечами Бэкхён совсем, как Джин до него и, кажется, улыбается. Он смотрит на приоткрытые пухлые губы так, что их обладателю становится неуютно. - Это ничего не значит, Бэкхён-ши. - Откуда тебе знать, что это значит, а? – скептически кривит рот призрак. - У тебя никакого секса вообще никогда не было, – бросает он и, картинно развернувшись в воздухе, летит вперед. - Неправда! – возмущается Джин и снова стремительно краснеет, припуская следом. – Зачем вы говорите то, о чем не знаете наверняка?! - Ну, чего орешь-то опять? – притворно вздыхает мучитель. – Если неправда, тогда выходит ты из тех придурков, которые не думают о защите. - Причем тут вообще это?! - В твоих вещах нет презервативов, – выдает Бэкхён с победным видом и слетает на уровень джинового лица. – Я перерыл все твои шмотки – их нет! - Вы копались в моих личных вещах?! - Конечно, – как ни в чем ни бывало кивает призрак. - Само собой я в них копался. Должен же я был узнать о тебе побольше. А ты, выходит, у нас девственен, как монашка! - Что за дурацкие выводы! – злится Джин. Еще и от того, что насмешливый взгляд латунных глаз так близко и зорко следит за малейшей реакцией. А может от того, что он так близко и снова останавливается на губах. - Тогда где же эти чудесные резинки, которыми ты пользуешься, а? – шепчет Бэкхён, придвигаясь совсем уж, непозволительно близко. - Бутерброды своим малышам в них в дорогу пакуешь, герой-любовник? - Ну, может, они просто кончились?! - Что, крем через них на торт выдавливал, половой гигант? Надувал на чей-нибудь день рождения? - Бэкхён-ши…! Джин говорит это так громко, что одно из ближайших к ним окон распахивается, являя заспанную физиономию пожилой аджумы, которая буквально парой красноречивых фраз умудряется послать его сразу по нескольким направлениям. В том числе и подальше от ее дома. Конечно, приходится извиниться и соврать про телефонный разговор. И себе, сумасшедшему, напомнить, как все это, должно быть, выглядит со стороны. Он переходит дорогу, стараясь поскорей увеличить расстояние между своим все-таки уже слишком узнаваемым лицом и другими возможными свидетелями лишенных адресата криков. - Так что, ты признаешь, что я прав? – возвращает к разговору неотступно следующий за ним призрак спустя несколько минут. И выглядит таким хитрым и довольным, что Джин понимает, закрыть тему не выйдет. - В ваших словах нет логики, – упрямо отвечает он, поджимая пухлые губы. – Если у кого-то нет под рукой велосипеда, это еще не значит, что он не умеет на нем ездить. - Ой, если у кого-то нет плетки, это еще не значит, что он не садо-мазохист, да? А-то плетки-то я у тебя тоже не нашел, – веселится Бэкхён, не обращая внимания на мрачные взгляды собеседника. - Ладно, велосипедист. Тогда какой у тебя размер? - Европейский? - Да, не одежды, дурень! – хохочет призрак, довольный, что поймал. - Если ты покупал презервативы, должен знать размер, который тебе подходит. Ну! - Размер… - Ну! - Ладно, вы правы, я их не покупал. - Какой ты миилыый! Бэкхён замолкает, то ли проникаясь откровением, то ли его увлекает что-то свое. Навстречу раскрываются развилки новых улочек, уводя вглубь готовящегося ко сну города. Приглушенно доносится музыка и обрывки телевизионных передач. Слышно, как где-то недалеко смеется и громко выкрикивает слова песни загулявшая компания. По нахмуренному лицу Джина, сменяя друг друга, скользят ночные тени и теплый свет из окон домов. Ночной воздух прохладен, но лицо горит пожаром. Было ли ему хоть раз в жизни так же стыдно, как постоянно теперь? Все, что он делает или говорит неизменно приводит к самым плачевным результатам. Может так было всегда, и Джин не замечал? Бэн Бэкхён открыл ему глаза? Как Пак Чанёль выживал все это время? Он крутит головой по сторонам, стараясь разглядеть номера домов рядом. В присутствии Бэкхёна нереально вытащить листок с адресом, хотя теперь уже вполне очевидно, Джин понятия не имеет, где они находятся. Но так ли это важно? Очередного провального эпизода словно и не было. Призрак развлекается, ненадолго проникая сквозь окна в освещенные комнаты и разглядывая занятых вечерней трапезой людей. Он не продолжает издевательств недавней темы, как за последнее время ни разу не упомянул об их неловком поцелуе. Ведет себя так, будто Джина здесь нет. И тот, переполненный мыслями, неосознанно следит взглядом за тонкой полупрозрачной фигуркой. Мертвый сонбэ хотел узнать о нем больше, поэтому копался в вещах. Они проводят вместе очень много времени, но ему захотелось узнать о Джине еще. Это похоже на то, как ведут себя фанатки. Но сонбэ обычно плевать. Может, любовь, о которой постоянно твердит призрак - правда? Иначе, что могло бы его заставить? Если так, логично, что именно она должна все расставить по местам. А еще Бэкхён доверяет. Следует, не задавая вопросов. И нет никаких гарантий, что эта интернетная ведьма не обманет. Она же не полетит провожать его до самых райских кущей. Что если Бэкхён просто станет невидимым и неслышимым и навсегда застрянет здесь, без шансов на спасение? Что если и дальше будет рядом, но Джин просто больше не сможет об этом узнать? Нельзя ведьму, решает Джин. И, наверное, так беспокоящее «мы» - неодиночество, думает он и ощущает странное облегчение от того, как ответственность за происходящее снова укладывается на его плечи. Призрак теперь поднимается выше и скользит в воздухе, заглядывая за гостеприимно распахнутые занавески спален. На его лице любопытство. А у Джина внутри вновь все сбивается в тяжелый душный ком. Он снова забыл, что это Бэн Бэкхён, тот человек, у которого больше никогда не будет дома. Как получается, что каждый раз он ощущает жертвой себя, тогда как напоминание всегда рядом? - Бэкхён-ши. Пойдем в клуб, если хочешь. Я не против. Джин просыпается утром разбитый и измучанный стократ больше, чем накануне. Вместе с затекшими руками из-под подушки вылезает край ярко-красной ткани. Он жмурится и заталкивает его обратно. Сжимает пальцами пульсирующие болью виски, голову будто отбили кувалдой. С вероятностью в сто процентов в этом процессе участвовал, конечно, еще и таз с ароматными кроссовками, вновь мигрировавший ночью в общую спальню BTS, начисто лишив ее кислорода. Но еще вчера слишком быстро выяснилось, что ему непривычны душные залы, набитые потными телами. А алкоголь, подаривший несколько часов чистого счастья не думать, оказался ловушкой. СокДжин с трудом встает и заставляет себя отправиться в душ. С кухни голосом Тэхёна разносится бодрое пение. Хлопает дверца холодильника, свистит закипевший чайник. Мысль о Бэкхёне, вновь набивающем чужой желудок, сейчас не злит. Возможно, и стоит высказать потом, но пока на это просто нет сил. Внутри все подрагивает от похмельного перегруза и слабости. Холодная вода немного освежает, и он замирает под упругими струями. Джин танцевал вчера, бесконечно здоровался и улыбался людям, половину из которых видел раньше только по телевизору. Все это было удивительно. Оказывается, он не такой плохой танцор, и способен двигаться на танцполе вполне уверено. И люди вокруг были очень доброжелательны. Он даже задел одного из них случайно рукой, но никакого возмущения не последовало. Каким-то чудом Джин отказался от приглашения к кальяну, подозрительно пахнущему травкой. Зато пил виски, текилу и целый букет разноцветных коктейлей, похожих в своих бокалах на странные стеклянные цветы. А еще, видно совсем потеряв рассудок, целовался с той девушкой, чье платье теперь лежит под подушкой. Несколько минут он яростно орудует во рту зубной щеткой, но и тогда не может избавиться от навязчивого привкуса помады с ее губ и дурно пахнущей смеси фруктовой жвачки и пива. Она подошла у барной стойки, а после были только темные стены и отчего-то липкие пальцы в его волосах. Прошло уже достаточно времени, но он все никак не может определить, было ли это для него восторгом или кошмаром. Что-то переключилось в эту ночь в его голове. Что-то стало иначе. Свободней? И он никак не может вспомнить подробности. Сколько же он выпил вчера? Но, например, раньше бы Джин никогда не позволил себе подобного поведения, а эти несколько часов просто наслаждался приятной близостью. Он чувствовал себя по-настоящему взрослым, чувствовал мужчиной. Даже в этот момент, вспоминая, как удобно ложились ладони на ее талию, и упругую мягкость груди, Джин ощущает волнение. Все-таки это была его история, пусть и длиной всего в один, довольно смутный, вечер. Был бы это, может, не Ким СокДжин, а кто-то другой, и она бы так и осталась приятным воспоминанием, без мутаций. Но прямо сейчас больше всего хочется так же, как тело, как-то отмыть от этой грязи свой мозг, мучительно мечущийся между радостью и ненавистью к себе. Приходит мысль, что теперь он не хуже пресловутой жены императора Клавдия, осталось намазать блестками соски и объявить о соревнованиях по удовлетворению наибольшего количества партнеров! - Доброе утро! – бодро сообщает с набитым ртом Бэкхён в костюме Тэхёна. Точнее в костюме из Тэхёна с концертно ярко подведенными глазами. – Я, кажется, тебе завтрак приготовил. То есть я столько всего приготовил, что оно в меня не влезло. Угощайся. - Не доброе, – бурчит Джин, старательно игнорируя разговоры о еде в виду неясной пока фоновой тошноты и садится за стол, устраивая тяжелую голову поверх перекрещенных рук. – Положи его на место. - Выпьешь кофе, и жизнь наладится, вот увидишь, – жизнерадостно отвечает призрак, в свою очередь пропускающий мимо ушей требование вернуть в кровать младшего, и ставит рядом большую синюю чашку с воскрешающим напитком. - Это просто похмелье. - Это разврат полнейший! – ругается Джин куда-то в стол. - Не будь занудой. Давай, виски лимончиком натру, а? – участливо предлагает Бэкхён и окидывает несчастного взглядом профессионального реаниматолога. – Еще сок можно лимонный. В рот. - Да хоть в... Хоть куда! Но два, Бэкхён-ши! – горестно восклицает грешник, поднимая голову и находя собеседника полным скорби взглядом. - Два человека, с которыми я целовался за вчерашний день – это чересчур! Меня тошнит при одной мысли об этом. - Тошнит – это тоже похмелье, – деловито кивает эксперт, замечая в оконном стекле отражение и принимаясь разглядывать в нем припухшее со сна тэхёново лицо и подтирать кое-где размазавшиеся стрелки. – И чего нас с ним сравнивают? Я даже в этой дурацкой ночнушке выгляжу круче… А чего я вообще в ночнушке, мне интересно? Вон в фильмах приведения все в нормальной одежде: в костюмах, там, платьях всяких. А это что? Пижаму бы хоть что ли какую, а то позорище, честное слово. Встречусь так где-нибудь с другими призраками и сдохну от стыда. Ты это, пей кофе, давай. Чего завис? - Противно от самого себя, – продолжает убиваться Джин и выглядит слишком расстроенным, чтобы и дальше не придавать этому значения. - Я всегда ждал настоящую любовь, а тут… - Я люблю тебя по-настоящему, – Бэкхён нехотя отрывается от своих исследований и присаживается на краешек стола. – Чего опять как баба-то? - Она, может, тоже - по-настоящему? – вскидывается пациент, указывая руками на предполагаемую вчерашнюю «ее». - Блин, подожди, - перебивает призрак дальнейшие стоны, - я не пойму, проблема только в девчонке? Моя любовь и поцелуи, значит, прокатывает, от этого не тошнит? - Откуда мне знать, от чего из вчерашнего меня тошнит?! Блин, даже имени не помню. Зачем-то платье свое сняла и отдала мне… - Ну вот напряги башку, правда. Зачем же она его отдала? То есть, почему. Или точнее кто такой умный сразу понял, что это платье хорошо тянется и налезет даже на тебя? - Она сама его сняла и сунула мне в руки, – вспоминает Джин и смотрит все еще непонимающе и недоверчиво. - Ага, – ухмыляется призрак и подцепляет пальцами футболку Тэхёна с целью задрать. – Вот так! - Это был…? - Ага, - подтверждает Бэкхён с гордостью. – Это был не вообще не девушка, если честно. А еще это был я! Я был в ней! То есть, в нем! Весь вчерашний день ты целовался только со мной! Да я б ей, ему лохмы повыдрал, если б сам полезла! А потом Джина сносит. Это достаточно редкое явление в его жизни, но всегда очень красочное. И также это – одна из веских причин, по которой дисциплина в группе все же иногда есть. Внутри, подгоняемый алкоголем, разрастается алый гнев и грохот, как будто кто-то ритмично бьет палкой по алюминиевой кастрюле. И дзен, с таким трудом наработанный за время, проведенное в общежитии, разлетается вдребезги. - Ему?! Ты...! – орет он так громко, что даже головная боль отступает. – Ты меня обманул, претворившись девушкой!Я же поверил! Правда, поверил, что целовал ее! - Тебя же от нее вроде тошнило? – ехидно спрашивает Бэкхён и делает несколько шагов назад, дальше от встающего из-за стола, разъяренного и отчего-то вдруг достаточно крупного по сравнению с ним парня. Как он раньше не замечал эти плечищи? - Ты везде уже! Я даже целоваться не могу с тем, с кем захочу сам! Я, что, раб?! - Краб, – зачем-то ляпает призрак и, заметив, как прямиком в лицо летит собственноручно приготовленный кофе в большой синей чашке, тоненько взвизгнув, припускает в комнату к спящим BTS. Бэн Бэкхён слишком много времени провел в этой квартире бесплотным, чтобы ориентироваться в географии местных завалов. А потому, чуть не добежав до двери в спальню, спотыкается – конечно, об вешалку – и влетает внутрь, снося прикроватные тумбочки и проснувшихся от криков полуголых и сонных граждан. - Чё, пиздец? – реагирует первым Намджун, кидая быстрые обеспокоенные взгляды на надвигающееся со стороны кухни нечто. - Спасите! – кидается к нему Бэкхён мимо толпы, спешащей подпереть дверь. - Ты, чего, тарелку разбил? - Господи, откройте кто-нибудь окно, я щас задохнусь! - Таз опять здесь? - Хён, ты плиту сломал, что ли? - Сожрал чего-нить, наверное, да? - Чё-то ты важное сожрал, походу, брат… Заметив моментальный переполох, призрак поневоле начинает проникаться к СокДжину чем-то вроде уважения, что не уменьшает желания скорее слиться с толпой. Видимо, он не обманул, сказав, что и, правда, иной раз способен быть страшным. Уж слишком слаженно все кидаются закрывать дверь. Которая, несмотря на предпринятые усилия, все-таки успевает распахнуться и хорошо впечататься в подоспевших защитников. Откуда-то со шкафа на пол обрушивается лавина из бейсболок, чипсов, желтых мячиков для пинг-понга и мятых трусов в полоску. А человек, предстающий по ту сторону ну никак не «какой ты милый» или «баба», и даже не «идиотка». Хотя последнее так и крутится на языке, вероятно, по привычке. - Это все, понял?! Ты меня достал! – заявляет он с громкостью взлетающего боинга и переступает порог, направляясь к парализованному от ужаса Бэкхёну. - Хён, хён, подожди, – отважно встает между ними лидер. – Не знаю, что за страшное преступление совершил наш Тэхён-и, но он не хотел. - Я не хотел, – подтверждает виднеющаяся из-за его плеча макушка, интенсивно кивая. - Чего ты не хотел?! Краба?! Велосипедиста?! Лохмы?! – орет красный от злости Джин, пытаясь оттолкнуть Намджуна. Удерживая, в его руки с двух сторон вцепляются Хосок и Чимин. – Презервативы, может?! Пак Чанёля?! Волосатые ноги Мин Юнги и штаны вниз?! Что из этого ты не хотел?! - О, Господи… Чет я вообще нихрена не пойму… - Чего-то он такое странное говорит, да? - Ага. Тэхён хён, хоть намекни, че это ты такое сделал-то? - Прям, интересно даже… - Блядь, ну откройте окно, скоты, глаза уже слезятся! - Я открыл. Не помогает чет… - Шарады хён загадывает, что ли? Ребусы? - Чё за странные ребусы про волосатые ноги Юнги хёна? - Отпустите, пока я вас всех тут не прибил, свиньи неопрятные! - Пообещай, что не ударишь Тэхёна, хён. - Ха! Да, я даже и поклясться могу, что не ударю, хотите?! - Ну, раз так… - неуверенно произносит Намджун, делая знак младшим освободить руки бешенного хёна. И снова напрягается, провожая взглядом широко шагающего Джина к его кровати. - Зачем мне его бить? – истерично смеется тот, перекапывая постельное белье и подушки. – Я сделаю проще. Я вообще его сейчас просто отправлю на тот свет! - Что ты ищешь, хён? - Джин хён, успокойся, не нужно так нервничать. Все можно решить, только расскажи толком, что у вас произошло. - Он пистолет там ищет? - Стрелять будет? Из-за жратвы? - Вот! – радостно выкрикивает Джин, доставая из смятого кома красное платье. – Сейчас я тебе! - недобро обещает он и принимается спешно снимать свою и натягивать трофейную одежку. – Здесь даже и застегивать ничего не надо! Он так увлечен, что не замечает, как комната за спиной погружается в гробовую тишину. Торопится и путается в тонких лямках, одна из которых неожиданно заканчивается большим бордовым цветком. Немного жмет на спине, но зато идеально скользит по бедрам. Идеально, радуется Джин и, наконец, поворачивается, прокручиваясь пяткой на луже йогурта на полу, и с триумфом оглядывает притихших согруппников. - Ты еще здесь? – спрашивает он и, исполненный коварства, смотрит, как Тэхён вновь отходит за спину Намджуна. - Мы все здесь, хён, – уточняет Шуга и смешливо морщит нос. – То есть нуна. Пауза затягивается. Младшие напряженно перетаптываются, искоса поглядывая на старшего хёна, растеряно оглаживающего свой наряд. - Но почему он тоже еще здесь? – беспомощно интересуется Джин, не обращаясь ни к кому конкретно. – Я же надел платье, – почти жалобно добавляет он. – А этот никуда не ушел. - Позволь спросить, мудрейший, а куда же это твое платье должно было отправить нашего Тэхёна? - Походу, к психотерапевту. - Ничо. Не расстраивайся. Мы, чет мне кажется, скоро все туда отправимся. - Фух, воздух свежий пошел… Это казалось настолько верным вариантом, что теперь, когда ничего не вышло, совершенно не понятно, что он должен предпринять еще. Становится стыдно за вспышку гнева и за желание избавиться, а не просто помочь. Стыдно, обидно и в который раз просто плохо. Впрочем, похоже, к этому Джин потихоньку начал привыкать. - Хён, я, правда-правда, нихерашечки не понимаю, что я натворил. – решает высказаться Тэхён и чуть выглядывает из своего укрытия. – Скажи, что не так, а? Я ж исправлюсь. Обещаю. Под внимательными взглядами остальных остается только сурово покивать, мол посмотрим. Постараться выдумать какой-нибудь правдоподобный повод для своего поведения. А еще - не вздрогнуть, когда с кровати за спиной доносится смех. - Ты прям, как Джулия Робертс! Красота! Из дневника Пак Чанёля. Сегодня был необычный день. Весь мой мир перевернулся. Ки-ши говорит, что все мужчины делают так, но просто не говорят. Бэкки так много скрывал от меня! Нашел в интернете его странную любовь. Страница его профиля выглядит так, как обычно выглядят страницы приличных людей. Как он может быть таким двуличным? Я в полной растерянности... Вдобавок ночью этот странный парень также был в клубе. О, я и не знал, насколько он ненормальный! Вместо приветствия, ударил меня рукой по затылку! А потом просто сделал вид, что не узнал! Он постоянно говорил сам с собой и с неодушевленными предметами, и танцевал так, будто у него судороги. Я сначала решил, что он большой шутник, но потом всерьез запереживал. Я не могу просто бросить того, кто так важен для нашего Бэкхёна. Но он выпил такое количество различного алкоголя, что я начал бояться, его вывернет прямо на танцполе. Я наблюдал за ним и постоянно чувствовал свою ответственность. Это очень большая загадка, что могло заставить Бэкхён-и выбрать именно его. Но закончилось все совсем трагично: один из переодетых в женскую одежду мужчин, что участвуют в ночном шоу, должно быть сошел с ума и прервал выступление, соблазнившись странными танцами бэкхёновой любви. Они целовались и делали еще много непристойных вещей. Ухен-ши так смеялся, что у него коктейль полился через нос. А я радовался, что никто не знает об отношениях этого развратника с моим бедным другом! В их романтические встречи он, интересно, творит то же самое? Когда я нашел их возле туалета и наконец решил вмешаться, он от меня убежал, оставив своего партнера по безумствам в одних трусах. Зачем он унес его одежду? За какие грехи на Бэкки свалилось такое несчастье? Бэкхён-а я скорблю вместе с тобой... PS: КиБом-ши сказал, что быть с мужчиной - то же, что с женщиной. Потому что все - люди и больше ничего. И поцеловал меня прямо в губы. Он потом спросил, было ли мне больно или неприятно, я ответил отрицательно. Чтобы укрепить мою уверенность, сонбэ потом еще сидел на моих коленях и обнимал за шею. Кажется, мой внутренний мир наполняется опытом. Я так благодарен моим новым друзьям! PS: Чуть не забыл важную новость! Наш Бэкхён сегодня открыл глаза! И очень громко сказал: "Ты должен надеть платье!" Не знаю, что и думать.