"Good night life"

Эта ночь оказывается самой страшной в его жизни. Может, конечно, потом будут и хуже, но пока, на момент своего двадцатидвухлетия, Ким СокДжин может поклясться, что еще никогда не испытывал такой разнообразной гаммы ужаса. Итог к пяти часам утра составляют: пять выпитых чашек кофе, нервно растертые руками губы и напрочь вывихнутый Бэкхёном мозг. Призрак бодр, свеж и полон сил. Вдоволь настонавшись о своей печальной участи и детально изложив уже полумертвому от открытий Джину картину произошедшего, он принялся разрабатывать план своей отправки в мир иной. - Ты будешь выполнять мои желания в том порядке, в каком я скажу, – деловито вещает новоявленный рабовладелец, восседая на крышке вертикальной кухонной вытяжки и болтая босыми ногами. – Начинать нужно со всякой хрени: написания фанатских признаний на сайтах, мести врагам, там, или вообще с Чанёля… Я пипец по нему скучаю… Ты должен проводить с ним много времени, чтобы я не скучал. Слышишь? - Да, – голос СокДжина глухой и ломкий. Он сам бы его едва ли узнал, если бы услышал. Но голос – то, что сейчас беспокоит меньше всего. Небольшая кухня медленно наполняется серым и каким-то пыльным утренним светом. Из темных углов вылезают клоки паутины, а гипсокартонная стенка у холодильника предстает наглядным доказательством того, что недавние кетчуповые бои начались где-то в этих районах. Темная масса над раковиной обретает форму, становясь вполне внятной горой грязной посуды и мусора. А то, что пару часов назад в ночной темноте выглядело, как очень даже уместная здесь насадка для блэндера, оказывается очередной беглой вешалкой, что неуправляемыми дикими стаями бродят по квартире. Как же было здорово, когда свинарник в общежитии был главной проблемой. Как страшно теперь, когда старший хён BTS Ким СокДжин вдруг стал убийцей. - А ты не передумаешь? – спохватывается Бэкхён, когда список высказываемых им вслух пожеланий переваливает за двадцать. – Скажешь мне потом, что ты на это не подписывался и все, привет, плакал мой тур Сеул-Эдем, как Джунмён хён на вручениях. Обеспокоенный представленной перспективой призрак свисает со своего насеста и уставляется на собеседника, застывшего каменным изваянием перед очередной чашкой кофе. - Не передумаю, – обнадеживает тот. Как теперь передумать, когда это, возможно, единственный способ искупить свою вину? Это, может, божественное провидение подарило ему такой шанс, один на миллион. В попытке хоть немного привести в порядок мысли Джин сосредоточенно насасывает добытый из холодильника небольшой кусочек сыра тофу, крепко держа в пальцах. Желудок, видимо, решает, что они с хозяином того и гляди поедят, и успокаивается. – С чего мне начать? В тишине квартиры раздается трезвон будильника. Сейчас отчего-то он кажется зловещим. Джин знает, что это едва ли побеспокоит кого-то из младших, но все равно идет в комнату, чтобы выключить. Привычная обстановка, привычный храп и сопение, обычный бардак и стандартно скомканное в ногах у Чонгука одеяло. Есть какое-то невыразимое спокойствие в простых и будничных действиях: сунуть примолкший телефон в карман спортивных штанов, накрыть скрутившегося креветкой от холода макнэ, вернуть Хосоку сбежавшую, вероятно из боязни быть съеденной, подушку и, уходя, плотно прикрыть за собой дверь. На обратном пути СокДжин вновь в голове формулирует заданный вопрос, делая его еще более убедительным. Таким, чтобы и у него самого не осталось больше сомнений в готовности участвовать в чем угодно по воле Бэн Бэкхёна. Место недавней дислокации джиновой персональной беды оказывается пустым. Он обводит взглядом небольшое помещение. Серый цвет в утренних красках успел смениться на золотой, делая захламленную кухню похожей на деревенский сортир, по чьей-то причуде украшенный драгоценным металлом. Бэкхёна в нем нет. Теперь еще два часа до пробуждения группы. Наверное, впервые за время, проведенное в стенах общежития, хочется, чтобы эти часы пролетели быстрее. Тишина угнетает. После обстоятельных размышлений СокДжин приходит к выводу, что призрака спугнул рассвет, и выдыхает почти с облегчением. Есть еще целый день до следующей встречи. Он выгребает нужное количество посуды и сует в посудомоечную машину. Не спеша готовит завтрак. Расставляет тарелки прямо поверх чайно-кофейных пятен и ковра из хлебных крошек на столе. Принимает душ. Тяжесть в груди не отпускает. Перед глазами вновь и вновь появляется белый пластиковый коридор третьего этажа. Метров десять до хромированных дверей лифта, то самое место, где спешащий на съемки вокалист суперпопулярных EXO поскользнулся и упал, раскроив висок об острое ребро яркого стенда с рекламой питательного крема для рук. Вот почему единственный, кто его видит – Ким Сокджин. Потому что каток в этом месте организовал именно он. Вот почему он обречен выполнять любые прихоти капризного того, что осталось от Бэн Бэкхёна. Только бы отмолить прощение. _______ - Сколько у коровы ног, Знает каждый бандерлог. Мой хип-хоп совсем не прост, У коровы еще хвост! Сзади хвост – не голова, Вникни, брат, в мои слова! Грохот со стороны кухни отвлекает СокДжина от полного надежды взгляда, коим буравит его Чонгук. Старший на расстоянии в несколько десятков метров способен с точностью до сотых долей определить, что куда и откуда сверзилось в его свинном королевстве. На сей раз это та самая гора посуды и мусора из раковины, сдавшаяся под напором гравитации и кого-то из активно завтракающих согруппников. - Ну, так что, хён? Норм? – дергает за рукав юное дарование. – Или хрень, да? - Эээмм… - Джин затягивает неопределенного рода горловое пение, разыскивая в голове корректные формулировки, но Чонгук, к счастью, сам спасает положение. - Может, что-то типа «йоу» туда добавить, тогда круче будет? - Нуу…эээ… может, – усердно кивает невольный эксперт. - Или текст все равно какой-то детский, да? - Ну, или какой-то детский… да… - снова кивает СокДжин, растягивая губы в неловкой улыбке. - Хён, тебе нравится или нет? – сурово спрашивает почуявший неладное макнэ. - Нравится. Очень, – вновь принимается кивать старший. – Или нет… - добавляет неуверенно. - Я… То есть мы давай с тобой это потом поговорим…обсудим, в смысле, ладно? – очень пытаясь не выглядеть виновато, предлагает он насупившемуся поэту. – А то там же вон, катастрофа, ты слышал, – машет он рукой в сторону кухни. – Я пойду. - Так, что, Юнги хёну лучше не показывать, да? – расстроенно уточняет Чонгук, ничуть не обманываясь причинами бегства. - Ну, может, разве что после того, как добавишь «йоу»? – сконфуженно предполагает уже от дверей кухни Джин. – Или «камон», может, еще какой-нибудь, я не уверен… - А «камон» - это мысль, – воодушевляется макнэ и, углубившись в зверски исписанный блокнот, скрывается в комнате. – Сколько йоу, камон, копыт, на которых корова стоит… СокДжин провожает новоиспеченного хеп-хап гиганта взглядом за поворот и только тогда позволяет себе долгий и полный муки выдох. Голова беспощадно гудит. Он с трудом представляет, как переживет этот день и еще меньше, как выдержит ночь. ******* Из дневника Пак Чанёля. Сегодня нашелся мой синий шарф, мой браслет с пауком, наушники, стопка фотографий нуны и много еще других вещей, о которых я успел забыть. Тумбочка Бэкхёна очень вместительная. Понял, что соскучился. Вспомнил, как однажды на дне рождения хёна мы с ним изображали парочку. Я был в короткой юбке, а Бэкки в строгом пиджаке. Он гладил мои ноги под юбкой почти у самых ягодиц, а я ржал. Бэкхёну идут пиджаки. Но это не самые главные находки...Жизнь-ним, ты думала, сможешь провести меня так легко? Я должен восстановить естественный ход событий. Я должен заботиться о Бэкхёне - вот правильный ответ. Теперь я знаю, как все исправить. Думаю, все же был прав, подозревая, что Бэкки нашел свою любовь в одном из тех клубов, куда я не хожу. Я много раз держал в руках его телефон, но только недавно догадался посмотреть фотографии. Я все это время был в шаге от разгадки! А теперь, после долгих размышлений, все встало на свои места. Теперь я убедился, что в то место, где случилось несчастье, Бэкхён пришел не просто так! И хоть фотографии той девушки в лифте не очень удачные, я смог разглядеть ее достаточно хорошо. Его подру…его любовь немного пугающ...необычн… Я охрене… не ожидал, что увижу такую огромн… Главное, в общем, что Бэкки ее нашел. PS: Тао в соседней комнате весь вечер смотрел «Ромео и Джульетту», ругался на китайском и, кажется, ревел. Этот фильм серьезный и правильный. Влюбленные сердца должны соединяться, даже если одно из них больше не бьется. Я верну Бэкхёну его любовь, чего бы мне это не стоило. Пак Чанёль, соединяющий влюбленные сердца…