В мирах

POV Давид Это всё было, как один сплошной сон. И вообще в последнее время нервы начали оголяться только с Артёмом – адреналин, стрессовая ситуация – что поделаешь. С его появлением меня втащило в жизненный поток и снова хотелось бороться. На этот раз за честь семьи. Хотелось бороться. Он уснул уже утром, часов в пять. Всё это время мы молчали. Я помог ему снять и смыть с себя всю эту дребедень и попутно выяснил, что он невероятно беспомощен и своим телом абсолютно не владеет. Хм, видимо эта некрасивая сцена с Людой выбила его из колеи. Он-то не так привык к этому, как я. Для меня всё это в порядке вещей, я даже не обижался на неё никогда. Хотя сегодня да, я вспыхнул, но это только оттого, что Артём был рядом, и она была близка к нашему разоблачению. Этого не случилось. Значит всё хорошо. Но эмоциональный взрыв внутри меня взбодрил сознание, и теперь уснуть мне просто не суждено. Пока Артём стабилизировал сном свой организм, я гонял по телевизионным каналам, изредка останавливаясь на тупых популярных песенках. Мозг нужно было разрядить. Что теперь делать? Мы ходим по лезвию ножа. Я видел, как это заставляет Артёма метаться в ужасе и биться в истерике, со мной же было всё наоборот… Это как новый источник энергии. Я получал заряд, стимул жить дальше, задание… быть незамеченными и незастуканными. Сегодня же мы уезжаем отсюда. Эта стерва никак не сможет удержать язык за зубами, и, держу пари, уже сегодня под окнами появятся первые журналисты. И из-за ночного инцидента мне придётся сегодня опять нарушить закон. Как только Артём проснётся, я увезу его в Пристанище. А пока… Внутренние монологи прервал звук открывающейся двери. Хе, да это не квартира, это просто проходной двор. Опа, а вот это уже неожиданность. Рядом со мной приземлился Эрик. Я и забыл, что когда-то давал ему ключи от этой квартиры… В серой футболке и бежевых джинсах, с заботливо прилизанной причёской, неизменным платочком в руках, и старые добрые очки… Хоть кто-то, кто не пытается влезть в моё личное пространство и в мою личную жизнь. Кто-то, кому просто можно доверить. Не так, как раньше, конечно. Так уже не будет… Но он видел когда-то, как я искренне смеюсь, улыбаюсь и злюсь, а это очень много значит. — Привет, моряк! Он поморщился. Я подавил улыбку, по привычке, как обычно, уродливо скривив только уголки губ. Об этом прозвище знали немногие наши одноклассники, с которыми мы уже давно не общаемся, а так же, собственно, о нём помнил и я сам. В то время, когда мы были неотёсанными подростками, Эрик, в силу того, что он старше меня на два года, постоянно поучал и наставлял меня-бунтаря на путь истинный. Всегда опрятный, безупречный и аккуратный. Но верхом стало то, что однажды, застав меня за просмотром порнофильмов, он настоятельно посоветовал «не быть животным, и выкинуть эту гадость в помойное ведро». И тогда я решил показать ему, что где действительно раки зимуют… Целых два дня я подбирал в порнотеке лучшие фотографии с самыми отъявленными красотками и посредством фотошопа представлял в виде их партнёра нашего благочестивого. Наконец, когда месть свершилась, вся школа узрела мои творения, картинки были везде: на дверях кабинетов, около расписания, на доске меню в столовой, на доске объявлений в актовом зале... Ну, а самая удачная, на мой взгляд, фотография формата А4 красовалась приклеенной к его заднице. Он – мускулистый моряк, она – отважная пиратка. Вот вам и моряк, собственно. — Алиса в комнате? Ты держишь её в этой дыре? – удивился Эрик, вытянув меня из воспоминаний. — Да, — коротко ответил я. Настроения как не бывало. — Зачем, Давид? Зачем эта интрига?.. Я вздохнул. Эта искренняя ничего не понимающая мордашка, сбитая с толку… Ну, не могу я его обманывать. Не могу! Слишком ведомый и наивный он для этого! Я молча встал и открыл дверь, маня друга за собой. Тот, охваченный любопытством, на цыпочках последовал за мной и выглянул из-за плеча. Поправил очки. Снял. Протёр. Одел. Поправил ещё раз. Через минуту уже сидел в кресле ошарашенный и сбитый с толку, промакивая платочком вспотевший лоб. Голова тряслась, и это было похоже больше на нервный тик. — Ты что… — Я знаю. — Они же! — Я знаю. — Тебе не дадут!.. — Да. — Так вас же… это же… — Я знаю, Эрик. Он, охваченный паникой, боялся смотреть на меня. Он действительно искренне переживал по этому поводу. А я уже успел два раза пожалеть, что поддался искушению поделиться тайной с другом. Но она ведь слишком большая, для того, чтобы держать её в себе. На протяжении всей жизни. Тем более теперь, когда и Яна и он в курсе, я могу рассчитывать на полную помощь и поддержку с их стороны. Да, мы значительно отдалились с Эриком – таким светским и правильным, но это не избавляет нас от нашей в прошлом крепкой дружбы. Он нервно поправил очки. На самом деле никуда они у него не съезжали – оправа слишком дорогая и слишком хорошая, чтобы приносить неудобства хозяину. Это был, скорее, выработанный тысячелетиями жест, характерный для всех очкариков. Иногда мне даже казалось, что это закладывается у четырёхглазых на генном уровне – как только они надевают очки – просыпается инстинкт, невольно овладевающий верхней конечностью и заставляющий её тянуться к переносице. Для него это был по-настоящему огромный шок – нарушить незыблемый закон общества о морали и приличиях… Помню когда-то лишь только он один изредка вспоминал, что я из королевской семьи и спасал меня от очередной авантюры, нагоняя, как мог, чувство стыда. — Бросишь меня одного, да? — Как ты мог такое подумать?! – взвился Эрик, на этот раз поправив очки жестом, полным негодования и возмущения. Я улыбнулся. — Ты дибил, Дэв… — немного помолчав, добавил друг, отвесив мне почти неощутимый подзатыльник. — Я знаю, — вздохнул я, уставившись в пол. Совсем как раньше… — Что ты придумал с церемонией? И эти фотографии настоящие? — Переодену парня в женские шмотки, а там посмотрим. Он расширенными от ужаса глазами посмотрел на меня. — Ты же понимаешь, КАК и ЧЕМ ты рискуешь? — Да, — просто ответил я, снова улыбнувшись. Даже я не так упал духом, как переживал за меня Эрик. — Как его зовут-то? – наконец, спросил он. Видимо, уже понял, что теперь мы в одной упряжке, и он обязан тащить меня за собой на горбу, если я оступлюсь и упаду. — Артём. Парень неплохой, понятливый, непривередливый. Правда вот только слишком наивный, уступчивый и мягкохарактерный… — Мышь, — вынес вердикт Рик. — Мышонок, — поправил я. Мы переглянулись и нервно рассмеялись. Я окончательно расслабился и засунул руку в карман, нащупывая там комочек пластилина. Тупая детская привычка – таскать с собой пластилиновые шарики и разминать в минуты волнения, когда слишком сильно чесались беспокойные руки. А потом забывать где-нибудь этот пластилин, выводя домработниц и уборщиц из состояния равновесия – они нередко наступали на эти шарики, размазывая так, что невозможно было оттереть ну совсем ничем. — Я тебя таким уже лет пять не видел… — заметил он, подойдя к закрытому окну. — Дааа… — неопределённо потянул я. До меня не дошла суть вопроса, я опять окунался в воспоминания. – Эта ситуация с Артёмом взбодрила меня, сбила с прокисших мозгов мох и плесень. Я как будто ожил, отошёл ото сна что ли… — Слушай, найди себе девушку, а?.. – вдруг выдал Эрик, повернувшись. — Рик, зачем мне баба?! — Где твои манеры? – слегка покраснел друг. – Не баба, а девушка. Найди себе девушку! Ну не знаю… Не девушки лёгкого поведения в клубах, не твои интрижки с доступными вампирками из колледжей и сослуживцев. — Хе, жену, да? — Ну, в общем-то… Жену с Артёмом не получится, а вот любовницу… Я презрительно фыркнул. Это одно из тех явлений, от которых меня выворачивает больше всего. У каждого богатенького семьянина было по сотне красоток-любовниц, о девяносто девяти из которых знала его Жертва. Даже у деда, как бы это ни прискорбно звучало… А мне хотелось рвать и метать, выть волком от презрения, горящего в моей груди. Священные узы, верность, обещаемая влюблёнными, благословение – где это всё? В грязных извращениях, изменах и проститутках?! Поэтому до сих пор я предпочитал оставаться свободным и независимым. Когда ты проводишь ночи с разными девушками по обоюдному согласию и остаёшься одинок – обмана, боли и грязи просто нет и не может быть. Я чист в этом плане. В прочем, была ещё одна причина того, что я не только не смог жениться, но ещё и ни разу не заводил длительных серьёзных отношений. Все, кто попадался на моём пути – сплошь безмозглые лживые курицы. Милые Дамы, простите сердешно. Много раз в фильмах и книгах мне встречались авантюристки, в которых ноль пафоса, кокетства и притворства, но в реальной жизни НИ-КОГ-ДА. Абсолютно каждая приглянувшаяся мне милашка норовила выпендриться и напускала на себя в один вечер столько женственности, что ею можно было подавиться, захлебнуться и задохнуться одновременно. Это равносильно тому, чтобы вылить на себя целый флакон резких духов за раз и прокатиться в маршрутке в час пик. Кокетство, неоправданный флирт, напускная хрупкость, наигранный кокетливый смех, манерные и напускные сексуальные жесты, притворное девичье смущение… Обычно если такая нимфетка отличалась особой красотою и просто визуально нравилась мне, я уже через пять минут знал, что секс у меня сегодня будет. Так оно и было: девушка, старательно изображающая весь вечер из себя смущённую регентшу храма, ночью уже стонала (здесь тоже нередко нарочито громче, чем в действительности должна была) на мне или подо мной – это не важно. Но, надо отдать им должное, играли они каждая по-своему, друг на друга не слишком похоже. Случалось и так, что я, очарованный отдельным экземпляром, проводил после ночи с ней неделю-две-три и так до месяца (но очень редко). И за это время полностью разочаровывался, потому что оказывалось, что кроме своей «любви» дать ей мне, а мне ей было больше нечего. Ни общих тем для разговора, ни музыки, ни фильмов, ни мозгов… Постоянная неоправданная тупая наигранная ревность, обида (через каждые пять минут новая), ссоры и напускная строгость. Но я знал, что уже через пять минут она сама подбежит ко мне и заговорит первой. В общем, так и не ладилось. Я не исключаю того, что просто сам не умею строить и поддерживать отношения. Может быть, я вообще слишком много требую от них. Но пока же свободный образ жизни, который Рик нередко покрывал, меня устраивал больше. Правда иногда друг заводил разговоры, подобные этому, но всякий раз я отнекивался и высмеивал идею постоянных отношений. После попыток – разочарование. Все говорили, что вампирки страстные любовницы – да, но по сути бо’льшие истерички и наигранки, чем из людей. А людские – сплошные циники и просто девушки, из которых получаются неплохие друзья, как Яна. Более того, среди любовниц-людянок, я столкнулся с тем, что почти каждая, почуяв денежку, норовит меня очаровать, охмурить и женить на себе. Вот этого со временем я тоже стал бояться. Видев, как я нахмурился и скрестил руки на груди, Эрик сам отмёл эту тему, лишь удручённо вздохнув. Налёт элиты и напускная важность, как главы компании, мигом слетели с него, обнажив моего старого товарища. Вот всегда бы так. Всегда, чтоб он был со мной таким. — Ладно, в другой раз… Я тебя вообще предупредить хочу — стайка фотографов около твоего подъезда. Я сплюнул. Вот ведь Черти!.. Интересно, как они там оказались, при солнечном-то свете? Для некоролевских это большая помеха, между прочим. Хотя они и не сгорят, но значительный ущерб здоровью нанести могут. В прочем, что и когда останавливало репортёров перед сенсацией? Я вздохнул, посмотрев на часы. Десять утра. Нужно добраться до Пристанища, но без маскарада Давида я не выведу. — Ты на машине? — Само собой, — Эрик не понял пока, чего я хочу, но уже насторожился для верности. — Сейчас спустишься вниз. Спросят, совершенно спокойно скажи, что меня нет. И никого здесь нет. А потом часам к пяти вместе с Яной езжайте в Пристанище. Только не приводите хвоста за собой… — В Наше?! – его глаза медленно, но верно поползли на лоб. – Ты сохранил его! — Да, — я улыбнулся его ошалелой реакции. Он тоже помнил, сколько всего у нас было связанно с этим местом. — Стой, а как вы выберетесь? – оправился он. Я весьма недвусмысленно покрутил в руке широкий серебряный браслет Жертвы (в королевской семье браслеты одевались не деревянные, а серебряные, с особой вязью, дабы отличить и выделить особое благородство холодным металлом). — Ты рехнулся?! А если кто-нибудь узнает, что ты одевал его до церемонии?!? Я раздражённо бросил на него уничижительный взгляд. — Не ссы в компот, там повар ноги моет! Он красноречиво покраснел и зыркнул на меня осуждающим взглядом. Но мою широкую улыбку с лица уже было не стереть. Артём, merci за красочную жизнь! _ _ _ POV Артём Я сел в кровати резко. Так, что голова закружилась. Я не любил моментально просыпаться, но ничего не мог с собой поделать. Когда-то я специально вырабатывал в себе эту привычку, чтобы сразу обретать ясность сознания, когда начинались утренние или ночные тёрки с братом. Воздух в комнате чудесный – окно открыто, а ночью, видимо, прошёл небольшой дождик. Подоконник залило, но это не важно. Маленькое наводнение дарило живительный озон. Но улыбаться лучам солнца, как в самое такое чудесное утро, не хотелось Да, это верный предвестник депрессии. — Встал? – Господи, да у него в привычке были эти дибильные очевидные вопросы! Совсем, как в нашу самую первую встречу. Я обернулся и, не удержавшись, сладко зевнул. Давид стоял в дверях, как всегда сложив руки на груди. — Доброе утро, — буркнул я, решив, что совсем промолчать будет невежливо. Мой хозяин выглядел как полная мне противоположность – в хорошем расположении духа, бодрячком, свежий и выспавшийся. Хотя я догадывался, что он совсем не спал. Депрессии ноль, на лице полная удовлетворённость жизнью. Я хмыкнул. Может, это он выпивает из меня радость и все остальные жизненные силы? Давид, тем временем, посоветовав мне посетить ванную и зайти на кухню, скрылся, собственно, на самой кухне, оставив меня собираться с силами. В зеркале – опухшее лицо, унылые пустые глаза, раздражённые подводкой и тушью… Бог мой. Через три недели подобной жизни я буду выглядеть, как тень отца Гамлета. Я заметил, что на краю раковины лежит зубная щётка. Новая, в упаковке. Скорее всего, это мне. Да, определённо… Ещё до того, как я зашёл на кухню, в нос ударил терпкий запах кофе. Я поморщился. — Я кофе не буду. Давид пожал плечами и достал коробочку чая. На столе лежал пакетик с вкусным молочным печеньем и конфетами. Отлично, сладкое поднимает настроение! Давид ничего не ел. Даже кофе не отпил ни разу. Всё посматривал в окно через специально оставленную щелку – оно было плотно занавешено. Затем вздохнул и выудил из морозильника пачку крабовых палочек. Слюна моментально заполнила рот, и, заметив мои загоревшиеся глаза, он поделился со мной лакомством. — Не знал, что ты их тоже любишь. «Да что ты вообще обо мне знаешь?» — заметил я про себя, но промолчал. Палочки безумно вкусные, настоящие, крабовые, а не рыбий фарш с крахмалом. Такие не везде продаются, а если где-то и продаются, то цены просто бешенные. И ничего общего они не имеют с пачками по двадцать-тридцать рублей. — В досье и архивах такие вещи не указывают… — продолжил он. Я подавился недоеденной палочкой. — Что, прости?.. — Эм, ну ты же не думаешь, что я не воспользуюсь соблазном узнать тебя поближе, — хитро прищурился Давид. Я спустил ему эту фразу, не став подмечать, что «знакомиться поближе» немного двусмысленное выражение. Меня возмутило только одно: о нём я ВООБЩЕ ничего не знаю. Скудная пережёванная информация от Яны – и всё. — Тебя смущает что-то? — Да нет, — откашлявшись, ответил я, — просто гораздо проще было поговорить со мной и узнать всё от меня. — У меня не так много времени на пустую ебот… ммм… на пустые разговоры. Я пожал плечами. Если честно, разговаривать с ним вообще сегодня не хотелось. И вообще ничего совсем не хотелось. Но даже погружённый в себя, я заметил эти разительные перемены в нём. Как будто открылось второе дыхание. Итак, шесть дней до церемонии. Сегодня должна прийти Яна, если она обо мне не забыла. Напряжение нахлынуло с новой силой, есть расхотелось, но всё равно я посмотрел на пустую пачку из-под любимого лакомства. Никогда бы не подумал, что вампиры тоже едят крабовые палочки. Давид между тем, взяв мою руку, протиснул её в широкий металлический (или серебряный – я не разобрал) браслет, похожий на Янкин, но разительно отличающийся. Я инстинктивно дёрнул рукой и нахмурился. — Предупредить никак?? — Простите великодушно за мою оплошность, принцесса, — он насмешливо смотрел, как всё больше и больше портится моё настроение. Я решил ничего ему на это не отвечать. Только занялся рассматриванием браслета. По нему проходили едва заметные волны-рябь. Сначала казалось, что это игра света, но это было что-то иное действительно магического происхождения. — Сейчас смерцаем в Пристанище, я оставлю там тебя – у меня много дел, — деловито начал Давид. – Не бойся, тебя там никто не найдёт. Оставлю там ноут, чтобы не скучал… Когда приеду, не знаю. Вещи завезу потом, жить там будешь до церемонии, а там видно будет, — он встал и вышел в зал. Я остался один. Липкий страх перед одиноким затворничеством сжимал горло. Мне с детства претило оставаться одному. Тем более в незнакомых мне помещениях. Но я отогнал от себя нехорошие мысли. Проснулось раздражение и лёгкая злоба на Давида. Он действительно обходится со мной, как с домашней зверушкой! Жалость, проснувшаяся вчера при знакомстве с его матерью, улетучилась. Это всё депрессия… Я слишком расстроен и обозлён на весь мир. Сейчас нужно думать только о церемонии. А вот, когда я её переживу, там стоит начать думать над своим положением. Я же не оставлю всё это просто так. Я что-нибудь придумаю. Я вышел в зал к Давиду. В животе сжался маленький комочек не покидающего меня страха. — Готов? – в руке у него чехол с ноутбуком. Я кивнул. — Чего стоишь? Напрягся, как девственник перед борделем! Я яростно заскрежетал зубами, но отмалчивался. В общем-то, его нападки меня не задевали – я привык не обращать внимание на такую ерунду ещё в школе. Просто постоянно хотелось сбить с него эту плешивую самоуверенность. — За руку меня возьми, — ладонь у него мягкая, влажная. Тёплая и ухоженная, с длинными тонкими пальцами. Мои, в сравнение с его руками, совсем детские. Он перекинул свободную руку через моё плечо, заставив прижаться к себе плотнее, посоветовал закрыть глаза и в момент вокруг всё закружилось. Я слишком поздно последовал его совету – глаза оставались открытыми. Прямо передо мной само собой перестраивалось пространство, как в мегокачественной компьютерной игре с профессиональной графикой. Рваными кусочками изображение сменялось на совсем другое, толчками пол уходил из под ног, оставляя ощущение неизбежного падения. Голова моментально закружилась, глаза заслезились. Мне пришлось их закрыть, дабы избавиться от ощущения, что они вот-вот вылезут из глазниц. Только через пять минут я смог прийти в норму. После перемещения Давид усадил меня на диван. Иначе бы я просто упал, не в силах вынести разительной смены обстановки. — А ты крепыш, принцесса, — приободрил он, убирая со лба мокрую чёлку, — все обычно сознание теряют… — С-сука, ещё раз меня так назовешь!.. — после пары неудачных попыток, наконец, С шипением вырвалось у меня. Перед глазами всё кружилось Но он не обиделся, только неопределённо хмыкнул и стащил с руки браслет. Слабость поуменьшилась, я вздохнул спокойно. С тех пор, как мы покинули это место с Яной. Ничего не изменилось. Собственно, ничего и не могло измениться за каких-то несколько часов. Давид тут же исчез, оставив меня одного. Я ещё с пять минут просидел, тупо уставившись в одну точку, а затем открыл ноут и набрал в гугле азбуку глухонемых. В конце концов, нужно подстраховаться _ _ _ POV Давид Мне нужно было появиться в поместье. Боже, как я не любил это место!.. Фамильные апартаменты нашей семьи – своеобразный центр вампирской системы. Там собирался официальный Совет, там я обязан был решать все политически важные вопросы, разбираться с бумагами, принимать гостей-политиков, вести переговоры… Бла-бла-бла. Само собой, я обязан там отмечаться. Хотя жутко не любил это место… Не понимаю, как дедушка мог жить там? Как я мог провести там всё своё детство?.. Поместье располагалось в северной Сибири, среди глухих непроходимых лесов. Боюсь представить, сколько трудов и магии стоило им обустроить этот неизведанный дремучий участок. Людей здесь, естественно, не было. Против самого этого места я ничего не имел – роскошные сибирские леса мне нравились куда больше, чем узки помойные улочки Питера. Но воспоминания гнали отсюда, тяготили, вызывали полнейшую апатию и отвращение. Бог мой, самые негативные чувства во мне смогли воспитать только люди, которые должны были быть для меня самыми родными. Сегодня это была рутинная проверка бумажек, автографы на документах и рассмотрение контрактов/проектов/предложений. Со всем этим не мог справиться Эрик в моё отсутствие, и это раздражало меня больше всего! С удовольствием оставил бы это место Эрику. Если бы это было законно. А, да плевать мне на ёбаные законы!!! К чертям всё, к чертям!.. Я устало прикрыл глаза. Нужно отдохнуть. В конце концов, чем Эрик отличается от меня? Только тем, что он из не из королевской семьи? Да мой друг, будучи педантичным занудой, справился бы со всем этим в сто раз лучше меня. Тех пор, как я был здесь последний раз, ничего не изменилось. Дабы резиденция не развалилась, пришлось оставить здесь прислугу, но и они здесь ничего не поменяли, преклоняясь перед «священным» местом. Огромный мрачный особняк пялился на меня своими пустыми глазницами. Издалека казалось, что окна совсем не застеклены. Они таращились на высокие сосны и пихты огромными пустыми чёрными дырами. Это было немного жутковато. Осенью здесь быстро холодало. Правда воздух был не такой влажный, как в Питере, поэтому особой прохладности не ощущалось. Ворота не заперты, двери не заперты… Похоже, кто-то уже ждал меня. Я поднялся по широкой дубовой лестнице наверх. Здесь пахло по-особому. Благородным хвойным деревом и хорошими копчёными охотничьими колбасками. Не знаю почему, но мне в нос ударял именно этот запах всякий раз, когда я заходил сюда. Запах моего детства и запах моего деда. Наверху в кабинете уже кто-то был. Я ещё не отворил эту массивную тяжёлую дверь, а уже чувствовал чужое присутствие. Едва уловимый запах, выбивающийся из привычных и приятных мне. — Что ты здесь делаешь? Я, наконец, вошёл в дверь и замер на пороге, убрав руки в карманы – они уже начинали мелко подрагивать. Голова закружилась от тихой ярости, гнева и безграничного презрения – в кресле деда сидел мой папашка. Короткая кожанная курточка, обтягивающие джинсы, слегка подкрашенные глаза, лёгкий шухер на голове, сделанный нарочито небрежно… это мой отец, собственно говоря. От него мне достались только эти огромные голубые глаза и густые тёмные волосы. Я чувствовал, что он находится в состоянии лёгкой эйфории. Приглядевшись, можно было заметить расширенные зрачки – действие лёгкого наркотика. От героиновой зависимости его вылечили. Но поторебность в зависимости на психологическом уровне – увольте. Это можно сделать лишь с огромного желания самого человека. Но этот человек никогда не изменится. Он всего лишь пересел с дешёвой убийственной наркоты на дорогие импортные лёгкие таблетки, просаживая деньги моей семьи. С матерью сейчас они, наверное, виделись редко. Как я уже говорил, он её Жертва лишь официально для отвода глаз. Не многие посвящённые знали, что моя мать шлюха, а отец нарокман. Единственное, что я на данный момент знал об их чёкнутой семейке то, что они оба живут за границей. И скорее всего мать выбрала пафосный Лос Анжелес. Итак, сейчас мы изничтожали друг друга яростными взглядами. Он демонстративно по-хозяйски закинул ноги на стол и отвратительно ухмыльнулся, манерно кивнув мне головой в знак приветствие. — Какого… кхм… Что ты здесь делаешь? И— повторил я вопрос, чеканя каждое слово. — Пришёл в гости, — не опуская глаз ответил он с таким видом, как будто только что гордо плюнул мне в лицо. Я устал от всего этого. Один Бог знает, как я устал… Глубокий вдох, спокойно… — Пшёл вон. Ноль реакции. Его ухмылка стала только ещё шире. Внезапно в комнате что-то неуловимо изменилось. Краски вдруг резко стали ярче, затем вовсе потеряли насыщенность, люста закачалась, стол задрожал… Посыпались мелкие предметы-сувениры с полок, я стоял всё в то же проёме, широко распахнув глаза… Его тело поднялось над стуло, нелепо барахтаясь в воздухе. Невыносимый ультразвук сводил с ума, стёкла треснули. Его швырнуло головой о потолок, ударило пару раз о стены, протащило по полу… Лишь через некоторое время я додумался закрыть глаза и, обхватив голову руками, рухнул на диван неподалёку. Я слышал, как тело упало на пол. В комнате явственно ощущался невыносимый прилив адреналина и суеверного страха перед неизвестным. Ещё я слышал быстро-быстро колотящееся сердце – это свидетельствовало о том, что я не убийца и эта тварь жива. Не открывая глаз я мысленно телепортировал его куда подальше. Должно было сработать, если на нём браслет Жертвы. Так оно и вышло: когда я открыл глаза, в комнате никого не было. Вокруг всё плыло и рябило. Серые круги, красные точки, зелёные крапинки… Слишком мощный выброс энергии, я не знал, что на такое способен мой организм. То, что со смной происходило со времени приобретения Артёма никак нельзя было назвать нормальным. Силы были колоссальными даже для Чистокровного. Это пугало меня. Собравшись с силами я встал и подошёл к окну. В комнате всё ещё витал его противный запах, я поморщился. Нужно попросить убрать кабинет. Придётся рихтовать всё это безобразие, которое он натворил своей пустой башкой… На столе лежали какие-то бумажки бережно завёрнутые в целофановый пакетик. Перевернув его я обнаружил чёрно-белые фотографии. Мальчишка. Миленький на мордочку с большими глазами. Пушистыми ресницами и кучерявыми волосами. А вот цветная фотография его же уже подростка – глаза оказались пронзительно голубыми, а волосы чёрными. Я отмахнувшись сунул пакетик в верхний ящик стола и не раздумывая принялся за документы. Нужно было разобраться со всем поскорее и караулить Артёма, пока ещё что-нибудь не случилось. _ _ _