В мирах

POV Артём Я не ожидал, что с таким сопровождением мы доедем всего лишь до какой-то ненадлежащего вида спортивной площадки. Сомневался я так же, что она вообще спортивная. Просто очищенная от всего территория. Давид помог мне выйти из машины, а я решил всё время находиться рядом с ним. С ним безопаснее, какие отвратительные чувства я бы к нему не испытывал. Вертолёт. О Бооооже! Сколько пафоса!.. Я так и знал. Мало ему, что все итак будут на меня пялиться, нет же, нужен нежданчик с воздуха. Чтобы все от начала и до конца на меня пялились. Грёбаный эгоист. - А ты ждал карету с белыми лошадьми и бубенчиками? – шепнул он мне на ухо. Я натянуто улыбнулся. «Я ждал сына, дом и дерево,» - отправил я мысленный запрос. Я прекрасно знал, что он читает мои мысли. Особенно сейчас, когда я не могу рта раскрыть. - Я куплю тебе цветок в горшке, хочешь? А сына ты мне потом родишь. – Он приложился губами к моей макушке, мягко взял под руку и повёл к вертолёту. Я случайно наступил ему на ногу. Всё шло отлично. - Я не показывал тебе это место специально… Во-первых, нам нельзя было там светиться – шли приготовления, во-вторых, ты же сама всё увидишь. Я улыбнулся. Увижу… Не по своей воле, к сожалению. Корсет натирал кожу в местах ударов прутом. Яна перестаралась. Это всё не только болело – к боли я вроде бы привык, – это ещё и чесалось. «Спасибо, что живой,» - твердил я себе, прикрыв глаза и улыбаясь. Его тёплые руки согревали мои, потому что я совсем замёрз, несмотря на накинутый поверх лёгкого платья плащ. Он так и был в костюме. Видимо, они не ощущают холода. Но от чего-то он явно ёжился. И вообще взгляд его был странен. Почему-то, пока я «Алиса», в глаза ему смотреть казалось проще. Как это так? Смелый парень Артём не может посмотреть в глаза Давиду, а робкая девушка Алиса может? Стоп! Какая, к чёрту, Алиса?! Есть только я! Я! Я Артём! Я поспешно отогнал сомнения. Сейчас не время и не место. Мы опускались вниз. Летели мы, к слову сказать, довольно долго для Питера… Мы за границей. Так! Всё! Я вижу крышу, на которую нам выходить. Я Алиса! Алиса! Алиса! Алиса! Алиса!.. Никого, кроме Алисы! У меня есть грудь! И нет яиц! И превосходные изысканные манеры, твою мать!.. Он поддержал меня за локоть, мы ступили на кроваво-красную дорожку. На крыше пусто. Никого! Зато внизу – толпа. За много метров от самого здания. И повсюду вспышки! Это было очень красиво, я залюбовался помимо воли. Давид же не обратил внимания вовсе. Избалованный! Крики, гул, шум, аплодисменты… Здесь было очень шумно! Возможно, он мне что-то говорил, только я ничегошеньки не слышал. Мы спустились вниз по серпантинообразной лестнице. Постройка новая. Не удивлюсь, что построили специально для этого случая. Ничего готишного, только модерн. Хотя какие-то элементы «из прошлого» всё же имеют место быть: фрески, витражные стёкла, статуи… Всё до невозможности красиво! Перед нами открыли огромную дверь из разноцветного стекла на цепях, если не сказать ворота, и здравствуй Ад. Вот и оно. Ковровая дорожка, снова красная (боже, до чего же, до чего же всё банально). Тона чёрно-красные, не считая минимального белого и золота. Странно… Давида всё время окружало серебро. В отделке помещения – немереное богатство, но и немереный пафос. Никогда не любил пафоса. Ни дорогого, ни дешёвого. Но помещение и прочее меня абсолютно не беспокоили. Я видел людей, но смотрел сквозь них и очаровательно (как мне казалось), улыбался. Не во весь рот, пока стоит быть поскромнее, посдержаннее, моя Алиса – загадка. Твою мать. Ковровая дорожка вела по низким ступеням вверх, к чему-то вроде алтаря. Вместо алтаря – огромная старинная фотография. Из мизерных крупиц истории, втиснутых в мою голову Яной, я знал, что это тот самый Аарон, имеющий легендарную связь с Жертвой. Да и вообще портретов и семейных фото всяких знаменитых вампирских мертвецов в помещении был перебор. Царила гробовая, мёртвая тишина. Мы степенно шли к возвышению торжественным шагом, и по мере нашего шествия каждый преклонял колено. На удивление, я, кроме скромного наслаждения собственным величием не испытывал. Я – Алиса. Алисе не о чем беспокоиться. Скорее всего, я так перебесился за день, что в голове у меня что-то повернулось в другую сторону. Это сродни тому чувству, когда сначала долго плачешь, а потом искренне хохочешь. - Как самый старший из представителей нашей Расы, - заговорил сухой голос откуда-то. Я даже не понял, откуда. Казалось, он звучал отовсюду. С того момента, как мы достигли «алтаря», тишина воцарилась ещё более тихая. Если такой апофеоз вообще возможен. - Как самый старший из представителей нашей Расы, я позволю себе напомнить присутствующим, каким замечательным Правителем был твой дед, Давид. И, если бы он находился сейчас здесь, он был бы невероятно горд. Ваш союз обещает быть прекрасным. И так, как ты сохранял всё в строжайшем секрете, в чём мои люди и лично я оказали тебе некую помощь, я отдаю тебе слово, Наследник. Посвяти нас! И представь, наконец, официально свою спутницу, дарованную тебе судьбой на всю оставшуюся долгую жизнь. «На всю оставшуюся…» - эхом пронеслось в моей голове. Если честно, я ожидал, что Давид будет немногословным. - Буду краток. Я прямо в яблочко! - Моя Жертва – легенда, наш Союз войдёт в историю. Я выхватил, наконец, из толпы лицо Яны. Как раз в этот момент глаза её округлились. Я тоже заволновался. Что он опять собирается натворить? Ещё большую шумиху вокруг своей драгоценной личности и моей ничтожной? - Срок восстановления нашей связи – четыре с половиной дня, - он потянул недолгую паузу. - Элис. – Закончил он и надел тяжёлый браслет мне на руку. Как-то всё слишком быс… Зал взорвался! Бесновался! Изначально они были в шоке, но гул поднялся тут же! Да ещё какой!!! На нас смотрели с удивлением, изумлением… суеверным страхом. Я внимательно посмотрел в глаза Давида. «Обязательно было говорить им об этом?!» - мысленно наорал на него я. Он на секунду прикрыл глаза. «Мы. Изменим. Мир» - его отчётливый голос в моей голове. Он открыл глаза и наши взгляды встретились. Он может пускать свой голос в мою голову. Мы можем говорить без слов! Мы изумлённо уставились друг на друга. Ну, конечно! Мы Боги! И оба улыбнулись. Теперь на моей руке болтался браслет, значит, наша Связь стала только крепче! Но от меня не укрылось то, что подобного рода «фокусы» отнимают у него силы. Я не знаю, сколько он тратит сил, но приятного мало. Всё остальное – позже. Действо ещё не закончилось - моя маска должна жить. От чего же все так всполошились? Да, это я чётко помнил. Период восстановления связи – очень важная вещь. Время, за которое умирает и перерождается Жертва. Это Яна объясняла мне в самом начале. Чем меньше период – тем крепче, сильнее и невероятнее Связь. Легендарный минимальный срок между Аароном и его Жертвой, примерно 11 дней. Посчитайте, на сколько опередили их мы с Давидом… Торжественная часть закончилась, мы вышли, так сказать, в «массы». Переместились в другой зал, банкетный. Музыка, скрипачи, небольшой оркестр. Свечи в воздухе и прочие диковинные штучки. Я вновь почувствовал себя белой вороной. Точнее, голубой. Что за ирония судьбы?! Нет, при чём здесь судьба… Всё Яна и её дурацкое платье. Уверенности в себе поубавилось. Остальные дамы в чёрных вечерних нарядах. Лишь некоторые в красных или смешанных. В числе «кровавых» дам и мама Давида, а теперь, собственно, и моя… да, да… - Нам бы хотелось послушать голосок твоей прелестницы. Элис, позвольте! – ручку мне поцеловал какой-то громила во фраке. - Марк. Военное дело, - не удостоив его ответом, пояснил мне Давид. В это время Марку что-то на ухо прошептал Эрик. Потом и всем остальным тоже. Ещё один поток косых взглядов в мою сторону. - … как бывший практикующий доктор, думаю, последствия шока,- услышал я обрывок разговора. А, понятно! Просвещает всех о моей немоте. - Очень жаль, очень жаль! У такого очаровательного создания, верно, и голосок должен быть очаровательным! – меня обжёг оценивающим взглядом какой-то мужчина слева. - Эдуард. Просто Эдуард… - сделал достаточно странную заминку мой сопровождающий. И больше мы к нему не возвращались. Мы немного постояли в этом кругу. Все, кроме Эдуарда, были в сопровождении своих Жертв. И Яна была рядом. Меня это как-то успокаивало. Эрик тоже… А к Эдуарду несколько раз подходил один молодой парень и всё. Больше около него я никого не видел. Судя по очевидному сходству, парень – сын. Да и вообще! Что я привязался к этому Эдуарду? Оглянувшись, я заметил, что таких «кружков» достаточно много. В руках – бокалы, сигары. Смех… Часто казалось, что смеются надо мной и – о боже – громадного труда мне стоило держать себя в узде. Среди «кружков» заметил я и нашу маман. Она стояла в окружении таких же «кровавых» редко «смешанных» дам и смеялась. То и дело бокал ей подносил молодой мужчина в красной атласной рубахе, с лёгкой небритостью и курчавой лохматостью. На запястье браслет Королевской Жертвы. Хо-хо! Неужто папаша?.. Мы перемещались от одной группы людей, к другой, я уставал улыбаться, хотя опасность вскрыться была уже явно неявной. Но ни у одного «кружка» мы больше так надолго, как около аристократов, не задерживались. Единственные, к кому мы не подошли – «кровавые леди», за что маман наградила нас ядовитой улыбкой. Около меня то и дело появлялись Эрик и Яна. Ребята! Мы такие заботливые! Сначала бьёте меня прутом вдоль спины, а потом интересуетесь моим самочувствием. Милые! Несколько раз в тени, пока я оглядывал зал, мелькали юноши, изо всех сил старающиеся быть незаметными. Но моя наблюдательность зашкаливает. Особенно в таких экстренных ситуациях, как сейчас. Странно, на охрану не похоже… Намного позже мы переместились в ещё один торжественный зал, но поменьше. Да и народу значительно поубавилось уже после первой части моего позорного маскарада. Сейчас их осталось совсем мало. Украдкой Давид шепнул мне, что все разъехались по «нелегальным» клубам продолжать «неофициальную» часть торжества. Унижения продолжаются. В том зале, где мы только что оказались – инкрустированное разными блестящими камушками (в чье подлинности не секунды сомнений) завершение – дверь, очевидно в комнату. И тут я понял, что мне плохо. Что если меня сейчас не стошнит, то я задохнусь. А если не задохнусь, но упаду в обморок. Давид почувствовал это сразу, остатки гостей увидели чуть позже – видимо, я позеленел так, что видно было даже через грим. И перестал улыбаться – вялая штука на моих губах это жалкий оскал, а не улыбка. Он произнёс опять какую-то путаную речь, и нас проводили в комнату. Довольно феерично проводили, чуть ли не с песнями-плясками. Из реакции и слов я понял, что нас провожают чуть ли не на брачную ночь, но поплохеть ещё больше, чем мне сейчас – не могло. Но Давид меня успокоил. Провожали нас на кормление. Комната была небольшой, пафосной и неоригинальной. Абсолютно чиста (без камер, окон и прочего). Дверь – настоящий монстр. Как в бункере. Везде строжайшая секретность. Если королевская жизнь – сплошная тайна, то жить так гораздо интереснее. Есть поприще для интриг, сплетен и прочего. Я рухнул на кровать и устало закрыл глаза. Даже на потолок смотреть было больно. И тошно. - В смысле, кормление? А что было там, на пороге «пристанища»? – дрожащим голосом спросил я. Меня мутило, но я изо всех сил старался, чтобы голос мой был ровным. - Ха… Пригубил. На один зубок. Я озадаченно поднял голову. Меня так мутило, что я не мог взбеситься. Да и не надо было… Внезапно, я понял, что не мне тяжело было. А всю дорогу ему. Только ему! Он ведь вырос в среде этих снобов и кошмар этот терпел с детства. А у меня было прекрасное детство! Да, по сути, и юношество… Он же терпел этот ад каждый день, каждый день своей больной жизни. На глаза навернулись слёзы. За всю неделю приготовлений не плакал и разревелся из-за мужика, которого ненавижу! Класс! Продолжай в том же духе, всё отлично! Я видел, как он украдкой стирает пот со лба платком. Давид! Пот со лба! Для него это ещё больший стресс, чем для меня. Ведь он рискует ВСЕМ! На кону вся его жизнь!!! А у меня ничего нет и не было. Он ничего не меня не лишил, а наоборот, одарил, пусть даже такой ценой. Одарил интересной жизнью вдали от ненавидящего меня брата! А я скулю… скулю, как подзаборная шавка… Свалился от усталости после одного дня среди НИХ, а он терпит это всю свою жизнь и находит силы дышать и улыбаться… Я – слабак. Ноль. Ноль. Я через силу поднялся и заставил себя улыбнуться. - Со мной всё в порядке! – ещё раз улыбка… вот так! – Просто это парик, корсет… Чешется – жуть! – ты не представляешь! Я нервно хохотнул. Его глаза будто покрыты какой-то плёнкой. Не пронзительно голубые, мутные, как у рыбины. Или заморенного животного. Я содрогнулся. - Давид… Будет лучше, если ты… - я осёкся. Что сказать?! Голова внезапно закружилась. Да, я не ел и не спал, наверное, несколько дней перед этим. Нет, он меня понял. Стремительно приблизился ко мне и, не раздумывая, впился в шею, жадно. Где-то на третьем глотке я обмяк и провалился. --- POV Давид Пока мы стояли вот так, глядя друг на друга, я испытывал массу эмоций и ощущений. И в жизни моей ничто не сравнится никогда с этим вечером. Никогда я ещё не чувствовал себя человеком так, как сегодня. Никогда. Переступив порог этой комнаты, я окончательно убедился в своих ощущениях. Я чувствовал боль, усталость, отчаяние. Я чувствовал стыд, смущение, любопытство. Да, возможно, в самом начале я понимал, что эти эмоции – Алис… Артём! Но под конец всё смешалось в доме Облонских. Я вымотал себя максимально и понимал, что я – человек. Самый настоящий… живой. Что я могу охватить и понять весь спектр эмоций! Я знаю, что такое головная боль и сегодня я ПРИ ВСЕХ искренне улыбнулся. Вот! Но из-за затуманенного разума я не мог чувствовать Артёма. Думаю, он так же рад, как и я. Переживает такой же триумф! Ведь всё так здорово! Укус должен был закрепить нас! Довести меня до высшей точки наслаждения! Наверняка, и его тоже! Я весь дрожал от возбуждения! Со мной прежде такого не бывало никогда!.. Даа, я хотел её! Его. Его крови. Весь этот дурацкий день она… он дразнил меня своим телом, запахом, волосами… Ненавистными серыми глазами! Как же я ненавижу этот дурацкий серый цвет! --- POV Артём Очнулся я тоже в его руках и едва не заплакал от отчаяния. Казалось, это никогда не кончится! И на секунду, мне показалось, что я умираю. Но нет, он отстранился. Я слабо улыбнулся, давая понять, что всё со мной хорошо, в порядке, но, видимо, моё лицо так исказилось, что он пришёл в себя и испугался. Отшатнулся. Я, потеряв опору, едва не упал, но Давид успел подхватить меня у пола и положить животом на кровать, стаскивая платье. Я, тем временем, заметил бутылку вина, чудом откупорил крышку и начал жадно пить прямо из горла. Давид высвобождал меня из корсета. А я чувствовал дикую боль и наслаждение. Бутылка выпала из рук, кровать залило. Слишком много… Пустой желудок обожгло, сзади вскрикнул Давид – почувствовал. Я отключился. Моментально. Бесповоротно-окончательно. Занавес. ---