В мирах

POV Давид Я рисковал. Оставить его в пристанище вместе с Яной… Ей я, конечно, доверял, но она была редкой истеричкой. Да и у кого не сорвёт крышу в этом безумном мире? Тем более она могла взболтнуть лишнего, хотя я в этом плане более или менее ей верил – не первый год знаем друг друга, не через такое приходилось проходить. До Пристанища они добирались на машине Яны – так было безопаснее, но я всё равно решил проследить за ними и остановиться неподалёку. Все дела были сброшены на Эрика – он не раз выручал меня в трудных ситуациях и, что самое главное, не задавал лишних вопросов. В общем-то, приятный парень, хоть и редкий зануда. Мда, но в этот раз мои неприятности были куда как серьёзнее, чем обыкновенный запой, загул или бунт против моего наследия. Не уверен, что Эрик поймёт меня правильно, если я расскажу ему о моей теперешней занозе в заднице, хоть он и считает меня своим лучшим другом… Мы знакомы с самого детства, он всё равно, что старший брат. Поначалу его тоже раздражала мысль наследовать дело своего отца и продолжать заниматься фармацевтикой, но для него это был всего лишь бунт на почве трудного подросткового возраста. Как только ему исполнилось восемнадцать, он с гордостью занял место в компании отца, поднимаясь всё выше и втягиваясь всё сильнее. Якобы именно в этом возрасте он «повзрослел и смог осознать всю важность этого дела». Приняв на себя такую ответственность, друг автоматически затесался во все светские рейды, тусовки, вечеринки… И тогда шестнадцатилетний я остался совсем один. Теперь мне уже не с кем было коротать считанные свободные часы, которых со временем не оставалось совсем. Как я ни противился наукам и правилам, в меня всё равно потихоньку вливали идею абсолютной власти. Я, конечно, безумно любил своего деда, но в тоже время ненавидел за его помешательство на престоле. Ненавидел мать за то, что она оставила меня, предпочитая шляться по встречам и тусовкам. За её безучастность, холодность, равнодушие. Отец… Что отец? Разве Это можно было назвать отцом?.. Наконец, когда мне исполнилось восемнадцать, дед решил, что мне достаточно промыли мозги, и я осознал всю важность власти, не сегодня-завтра готовой перейти ко мне в руки. К тому времени я был уже достаточно подготовлен, натаскан и натренирован, но всё ещё горяч и непокорен. Помню, как тогда решил для себя, что лучше затаить свои чувства глубоко внутри, а потом уже выплеснуть это всё наружу, вдоволь отыгравшись на мире вампиров. К слову сказать, о мире человеческом я знал теоретически. Конечно, мы жили в нём, питались кровью, пользовались людскими изобретениями… Но до тех пор кровь я пил консервированную, о людях знал только со страниц учебников, и жили мы в северной Сибири – особняк благоустроенный, но глухой, — вылетая оттуда только на ненавистные мне конференции, вечера и встречи, где находились исключительно вампиры. В естественной среде обитания людей я не видел, хотя и подозревал, что их жизнь ничем не отличается от нашей. И именно в этом возрасте он нанёс мне последний удар. Однажды утром я проснулся уже не в своей тёплой добротной кровати, а на размокших от сырости картонных коробках – Питер, помойка. Как я здесь оказался, что я должен делать, кто все эти люди, зачем меня сюда послали – ни записки, ни указаний, ни денег, ни телефона… Даже одет я был в свою собственную пижаму. Два года – два года! – я слонялся в мире людей без единого намёка на вампиров. Из дождливого серого города я сбежал в Ростов. Мне приходилось применять свои способности на практике. Впервые я сам добывал кровь, думал о деньгах, заботился о том, как мне жить дальше… В конце концов, я смирился. Босым по миру долго ходить не пришлось. Я довольно быстро разобрался в несложной, простяцкой и копеешной рыночной системе России, хотя всё это и не избавило её от дикой жестокой конкуренции. В общем, с деньгами проблем не было уже через три месяца. Ещё позже – снял квартиру, затем поступил в институт на архитектора, уверенный, что остался здесь навсегда. Там же познакомился с Яной – первый и единственный человек, который осмелился продолжить со мной общение после знакомства, не пугаясь ни равнодушия, ни высокомерия, терпя эгоизм, сарказм, издёвки и общую мрачную необщительность. Она понимала меня. Оставалась рядом. И поддерживала. И каково было моё удивление, когда однажды, вернувшись в Питер по каким-то своим сомнительным делам, я встретил там Эрика! Взрыв, бунт, радость, смятение, страх, оцепенение… Меня учили контролировать и сдерживать эмоции, но я плевал на это рядом с бывшим лучшим другом! Там же он добил меня новостью что всё, что было – всего лишь проверка, которая по идее должна была длиться в течение шести месяцев, а начаться тогда, когда мне исполнилось двадцать. Это было новостью для меня – я не знал, что будущих монархов отправляют в мир людей без ничего, предлагая использовать лишь теоретические знания. В России же за счастье, что вампир из знатных просто выживает. Выяснилось, что мой дед самовольно выслал меня сюда раньше срока, решив, что если я достоин престола, я выживу и продержусь с достоинством, не смотря на то, что до двадцати лет мне оставалось на тот момент ещё два года. Он никого не предупредил об этом – всё держалось в строгом секрете, а через три месяца после авантюры благополучно отошёл в мир иной вместе со своей Жертвой. Хватились меня поздно – дед не оставил никаких следов того, что отослал меня в человеческий мир. И ещё через три месяца поисков похоронили и меня. Но кто-то обнаружил якобы меня якобы живым якобы среди людей — и поиски возобновились. А Эрик… С Эриком мы встретились совершенно случайно. Сразу после нашего разговора меня забрали обратно. Мать впервые поняла, как она любит меня, хотя в это и очень туго верилось. Жизнь потекла совсем как прежде, но к ней мне было намного труднее привыкнуть, чем к свободным скитаниям по улице. Меня затянула рутина общественно важных дел, я не мог вырваться из удушливого общества снобов-аристократов… Я нуждался в друге. Простом друге. Душевном… Я скучал по Яне, сдружился вновь с Эриком, дабы заглушить пустоту, образовавшуюся после её потери… И тогда же мне пришла в голову уникальная мысль свести Яну и Эрика. Очень не хотелось втягивать бедную красивую девочку во всё это дерьмо, но эгоизм тогда был сильнее. И у меня получилось. С Яной стало гораздо легче, она полюбила эту жизнь гораздо больше, чем ту, которой жила раньше – в этом я её, увы, не понимал. Она была благодарна мне за то, что оказалась связанна с этим роскошным богатым миром. Итак всё налаживалось… Налаживалось… Оставалось каких-то два месяца до коронации… И я уже почти смирился, свыкся и успокоился, получив свободу от дедовых указаний, обречённый на заточение одиноким в мире жлобов-аристократов… И… Пууф! Артём. Я проклинал себя! _ _ _ POV Артём Мы вылезли с Яной из её маленькой красной машинки, и я невольно охнул. Вот не зря нас столько времени колбасило по кривым лесным дорожкам! Передо мной – старый добротный сарайчик, выкрашенный в зелёный цвет и увитый плющом почти полностью. Чтобы обнаружить двери, непосвящённому человеку пришлось бы очень сильно потрудиться. Яна, не теряя времени, ловко отперла дверцу – она была заперта не на замок, здесь был какой-то дворовый хитрый механизм. Многочисленные магазинные пакеты тащил, естественно, я. Чуть не упав на пороге – ничего не было видно из-за горы этих самых пакетов – я бросил поклажу у двери и вытаращил глаза. Малюсенький с виду сарайчик на деле оказался нехилой комнатой, полностью выполненной из потемневших выкрашенных в разные цвета досок. В углу под единственным огромным прямоугольным окном натянут гамак, тумбочка, обклеенная мультяшными наклейками, деревянный самодельный столик, диван, расшитый героями из «Простоквашино», плетёный ковёр – искусная ручная работа. Прямо на меня скалилась огромная лайка с фотообоев, заставляя невольно мяться под пристальным взглядом огромных нарисованных и пронзительно голубых собачьих глаз. Я осторожно присел на край дивана и заинтересованно посмотрел на гамак. К моему стыду, за всю мою жизнь мне ни разу не доводилось на таких поваляться и, конечно, очень хотелось, но осторожность превыше всего. Лучше вести себя тихо. В свете последних событий приключений мне хватило. Последние часа три-четыре мы с Яной протаскались по магазинам, выбирая мне одежду. Собственно, с моей одеждой мы разобрались всего за минут сорок. Футболки-джинсы-кофты-кеды – всё, что мне так нравилось. В отличие от многих парней, мне откровенно нравилось ходить по магазинам и тратиться, чем мы с мамой раньше и занимались. Раньше. А вот последние три часа мы потратили на женскую одежду… да-да-да. Женскую. Одежду. Блять. Увидев, что купил Давид, Яна недовольно сплюнула. Очевидно, тот схватил с полок первое попавшееся и притащил домой. Всё-таки как-то парню в женском магазине покупать одежду не комильфо. Господи, это были адские муки… Мне приходилось ходить рядом с Яной на правах парня. Выбирать одежду, заходить вместе с ней в примерочную и типа смотреть как на ней сидит очередное платьице. А на деле же… кхм. У двух платьев мы сломали молнию, и их пришлось купить, не смотря на то, что они категорически мне не шли. И где-то после шести таких магазинов мы решили, что платья не подходят к моим сугубо мужским плечам и талии. Хотя для парня у меня ещё были достаточно узенькие плечи… Потом Янка потащила меня за косметикой, долго подбирала тонкий женский аромат духов, а я готов был провалиться сквозь землю от стыда и неизбежного ощущения, что случится непоправимое… Даже парик она подобрала мне новый: вместо курчавых каштановых локонов на мне теперь должна была красоваться копна рыже-русых волос. По её словам это гармонировало с моими веснушками и светлыми глазами, чёрт!.. В общем, настроение – жопа, день – говно. И это мы даже ещё не приблизились к самой унизительной процедуре – учёбе меня любимого ходить на каблучках правильной походкой, с правильной осанкой, с девичьим достоинством и гордостью, блять!.. Я сиротливо вжался в диван до упора, жалобно наблюдая, как Яна бодро копошится в пакетах. Но другого выхода у нас не было. — Давай попробуем подобрать наряд на сам вечер, — замерла, наконец, она в позе, выражающей глубокую задумчивость и озабоченность, — а потом уже посмотрим, что нужно сделать для того, чтобы ты максимально был похож на девушку. Я не ответил. Собственно, меня никто и не спрашивал, было очевидно, что по-другому со мной уже никто не поступит. Через пять минут передо мной лежало голубое свободное платье, скрывающее колено (по мнению моего «куратора», колени у меня были слишком по-пацански острые и некрасивые), на тоненьких бретельках и с шифоновой накидкой, скрывающей мои острые плечи и слегка подкачанные руки. К нему подходили слегка блестящие туфли !на шпильке! и какая-то сомнительного вида бижутерия. Господи… Господи, прости меня пожалуйста… — Терпи, терпи казак, атаманом будешь!.. – острые коготки слегка царапнули мою спину, а руки ещё туже затянули шнурок. Так туго, что колено глубоко впилось мне в спину, чуть ли не до синяка. — Блять! Атаманом в юбке, да?! Я стоял, чуть согнувшись, тяжело дыша. Из глаз текли слёзы. Вокруг всё кружилось от того, что катастрофически не хватало воздуха. Перед глазами появлялись и лопались разноцветные пузырьки. Ради того, чтобы у меня появился хоть какой-то намёк на женскую талию, меня затягивали в этот ёбаный корсет!.. Господи, как же это больно!!! Именно это было основное мучение. А вот самое унизительное это, конечно, бюстгальтер. Девушка, ничуть не смущаясь, подкладывала мне специальные поролоновые вставочки, а я готов был сгореть от унизительности ситуации. Хотя, в общем-то, мне было бы интересно посмотреть, что из всего этого получится. После Яна с лёгкостью натянула на меня платье и накидку, втиснула в туфли и принялась за парик – его нужно было аккуратно прикрепить к голове специальным клеем. Ещё затруднения вызвали капроновые колготки – после того, как порвались две пары, она оставила попытки на первое время. Мне уже было похер, я полусонно с дикой тоской в глазах наблюдал за её действиями из-под полуприкрытых глаз и пелены неясного дыма перед глазами – дышать из-за корсета становилось почти невозможным. В общем, где-то примерно за час я был собран абсолютно и полностью, если не считать пресловутых капронок. Попотевшая не меньше моего Яна торжественно отодвинула занавеску в углу, явив миру старое обшарпанное зеркало во весь рост в дешёвой сбитой из деревяшек раме. Оттуда выглянуло Нечто с огромными от ужаса слезящимися серыми глазами и красными от стыда и смущения щеками. Парик сидел идеально. Я, немного отойдя от шока, поиграл мягкими волосами – мне очень нравился цвет. Плечи, надёжно спрятанные под накидкой, действительно казались хрупкими и женственными, руки в сочетании с платьем мужественными не казались совсем. Корсет сделал своё дело – талия неявно, но проступала. К тому же платье было свободного покроя, что не давало как следует разглядеть склад моей фигуры. В общем-то, из зеркала на меня пялилась баба. Самая настоящая смущённая чем-то баба. Картину маслом портила неизменная сутулость, опущенная голова и… ну и волосатые ноги, да-да-да!.. Эм, похоже не один я заметил недостатки… Яна, вперив руки в боки, осмотрела меня, хмыкнула и помогла снять платье. — Ээ, нет, это не снимай, — она пресекла мою попытку развязать корсет, а я похолодел. Господи… Затем из пакетика она достала какие-то длинные продолговатые полоски. Восковые. Полоски. — Будет больно, — предупредила она. Слава Богу, она ещё не прикалывалась надо мной, прекрасно понимая, что мне сейчас и так тошно. В общем-то неплохая она девушка, понятливая, заботливая, не задающая глупых ненужных вопросов… Истеричка, конечно, но все девушки грешат эт… Аааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа! Блять! Бляять!! Бляяяяять!!! Господи, как же мне больно, больно, больно, больно!!!! Но в голос я не заорал, лишь тихонько пискнул. Это было гораздо унизительней лифчика, если честно. — Тааак, умница, терпи, терпи… — она достала увлажняющий крем, стало легче, но не намного. Я перевёл дух. Всё. Теперь обратной дороги точно нет. — Так, теперь положи голову ко мне на колени. Я даже не стал спрашивать зачем. Мне уже было как-то фиолетово, я отрешённо посмотрел на неё, как зомби и повиновался. Она достала пинцет. Через двадцать минут адской боли мои брови приобрели идеальную красивую форму. Я вытер слёзы, невольно проступившие в уголках глаз. Девушки делают это всё гораздо чаще… Бедные… бля, бедные-бедные люди… Эх, ну всё бывает в первый раз. Яна оставила меня страдать на диванчике, а сама задумчиво рылась в пакетах и коробках. Через некоторое время она кинула мне суперузкие фиолетовые джинсы, в которые невозможно было влезть без вазелина, длинную белую футболку с идиотским бабским рисунком, кожаную женскую куртку и вместительную сумочку с опять же идиотским рисунком. На ноги предлагались дорогие разноцветные кеды. Заебись с большой буквы «З», блять! Но я только поджал губы, и через пять минут всё это было на мне, не снимая корсета и лифчика. Хм. Джинсы плотно обтягивали задницу, которая у меня, кстати, была очень даже симпатичная, но скрывали кривавотые ноги – самое то. А проблема с руками и плечами отпала сама собой – они оказались совсем не мужскими. В общем, из зеркала на меня опять смотрела баба. Но, оказалось, мучения мои не закончились. Тушь, подводка, тени, блеск для губ… Красить глаза было больно – непривыкшие реснички активно возмущались и сопротивлялись, не желая загибаться. Тонкий женский аромат… Ну, собственно говоря, теперь я был окончательно унижен и собран. — Так, слушай меня, — Яна рассовала по пакетам все разбросанные вещи, — опозориться Давиду я не позволю. Всю следующую неделю до Тторжественного вечера я буду приходить к тебе каждый день, одевать, красить, учить… бла-бла-бла. Короче, из образа девушки ты НЕ-ВЫ-ХО-ДИШЬ. И потихоньку учишься обходиться со всем этим сам. — Давид сказал, что это ненадолго! – главное не паниковать. Яна тяжело посмотрела на меня, но не ответила. Только задумчиво отвела взгляд. — Нужно заехать в больницу, заказать корсет для исправления осанки. Я понуро поплёлся к машине вместе со всеми пакетами, желая сдохнуть прямо здесь и прямо сейчас, провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться… _ _ _ POV Давид Я проснулся от громкой трели мобильного. Так приятно просто выспаться. Просто так, зная, что тебя не ждут на деловых встречах и тупых вечеринах. Зная, что у тебя нет НИКАКИХ дел. Совсем, как в старые-добрые времена, в моей скромной съёмной квартирке в Ростове… — Да, — отрешённое, посерьёзневшее, равнодушное, высокомерное… — Давид, это Яна… — грустный и уставший голос девушки. Я улыбнулся. Фуф, не по делам. — Где вы? – я взглянул на часы… Вечер. Восемь часов. Они так долго! — Недалеко от тебя по Михайлова травмпункт… — Что? – руки вспотели. Что-то случилось с Артёмом! Так и знал, что нельзя его оставлять одного!.. — Ну, нам нужен корсет для осанки… — Скоро буду. Я нервно сунул телефон в карман и отругал себя за дурацкие мысли. Да… да, я беспокоился о нём… Но упорно отгонял от себя эти мысли. Вообще-то я всегда трезво оценивал ситуацию и не привык обманывать себя, но сейчас… Моему эгоизму претило заботиться ещё о ком-то другом. Единственное, чему меня учили – выживая жить. И жить всегда на высоте. Я должен был побеждать. Всегда. Везде. А это предполагает собою заботу только о собственной шкуре, ибо я монарх, и от меня зависит общество. Получается эгоизм во благо государства. А сейчас… сейчас чувства были новы – думать ещё о ком-то, кто зависит от тебя, о ком нужно заботиться, кто не постоит за себя сам, как я, не выберется из мусорной ямы чужого мира. Я ведь прекрасно понимал, что он не выживет без меня. Артём гораздо слабее… Он едва выживал в своём душном мире… Я вздохнул. Наверное, в этом нет ничего стыдного – беспокоиться о ком-то. Скорее всего, это даже благородно. В какой-то степени. Я добрался до больницы всего за несколько минут: на удивление пробок совсем не было. Определённо удачный день. На площадке около травматологии красный мицубиси Яны. А вот и она сама выходит из раздвижных дверей под руку с… Ебаааааааааать. Эту отрешённую мордашку с явным страхом в глазах я узнал сразу. Артём затравленно озирался, вероятно, ловя на себе взгляды, ему казалось, что вот-вот кто-нибудь назовёт его педиком. Он напоминал одну из тех анорексичных молодёжных моделек. Яна одела его, конечно, не так кричаще ярко, как одевается сама (и за это ей большое спасибо), но такой вариант Артёма меня не устраивал. Было откровенно жаль парня… Я вышел из машины. Рыжеватый цвет волос шёл ему. Естественный макияж, почти незаметный, какие-то побрякушки… Вот это уже было лишним. Он гораздо милее без всего этого. Джинсы сидели прекрасно, ноги смотрелись шикарно… всё портила неумелая походка и сутулая спина. Ну, и руки, норовящие нырнуть в карманы. Пока они дошли до меня, Артём успел три раза выронить сумочку. Я покачал головой. Девушка он отменная, а вот над умением себя держать им стоит поработать. — Привет, — Яна крепко держала его под руку, а он даже не поднял на меня глаз, пробурчав что-то непонятное. Я кивнул и отогнул край губ в кривоватой ухмылке. Меня уже начинал веселить этот спектакль. — Что уставился? – Артём исподлобья зыркнул на меня, сложив руки на груди. — Любуюсь на свою любимую девушку. Проникшись секундной шальной мыслью, я приблизился, взял его за руку и легко поцеловал в щёку. Тот дёрнулся, но реакция слишком запоздалая… Глаза возмущённо и … смущённо… встретились с моими. _ _ _ POV Артём Я уставился на него, я яростно вырвав запястье. Мне хотелось, чтобы мой взгляд был полон негодования, но я уже чувствовал, как краснеют мои щёки… Что он, блять, позволяет-то себе, в конце концов?!? В его глазах – ехидное злорадство. Этот червь теперь постоянно будет подкалывать меня!.. Я вспыхнул ещё больше, но заметил, что его взгляд вдруг резко переключился с меня на кого-то другого сбоку – я не мог разглядеть. НО не успел я полюбопытствовать, как Давид прижал меня к себе в объятиях – холодных и неумелых, надо сказать, — но со стороны это смотрелось вполне себе очень эффектно и нежно. Всё выглядело, будто он позирует. Затем он одной рукой приподнял мой подбородок и легонько коснулся своими тёплыми губами моих. Я не сопротивлялся. Честно, не знаю от чего. От усталости, шока, равнодушия, пофигизма, апатии… Просто стоял как столб. Лёгкое прикосновение прошлось электрическим разрядом. Это то самое ощущение, когда совсем на немного становится щекотно и хочется облизнуть губы, хочется поцелуя тёплого, настоящего… Вот только лучше бы уж с Яной, чем с ним. Ещё немного он не отпускал меня, затем мягко отстранился и открыл передо мной дверцу джипа. Краем глаза я заметил, что Яна уже куда-то исчезла. Я уже смекнул, что просто так такие дела не делаются, и мило влюблено улыбнулся ему. Мы сели в машину, тронулись. Помолчали. — Кто там был? – это ведь явно был спектакль на публику. — Один из пакостных сучёнышей, — лицо непроницаемое, как всегда, а вот руки крепко сомкнулись на руле, отчего пальцы побелели. Его выдают руки. — Фотограф? — я чувствовал, как губы начинают мелко-мелко подрагивать, а к щекам приливает краска. — Да, — Давид ни разу не посмотрел на меня за всё наше пребывание в автомобиле. Отлично! В этом наряде меня ещё и зафотографировали!.. Я отвернулся к окну, сложив на груди руки. Смущение, страх, негодование… Всё замечательно!.. _ _ _ — Ты же не собираешься постоянно держать меня в этом образе? Я не мог просто так отстать от него после всего, что было около больницы. Меня мутило от одной только мысли, что в этом наряде придётся задержаться дольше, чем на неделю. Давид не отвечал. Он опять думал о чём-то своём, далёком от моего понимания. Не дождавшись ответа, я громко хлопнул дверью спальни и бухнулся на кровать. Голова неимоверно сильно чесалась. Такое ощущение, что если я сейчас дёрну за парик, вместе с ним слезет вся кожа с головы. И так было бы, наверное, легче. По крайней мере, голова бы перестала чесаться. Весь день казался отрывком из культовой трагикомедии, припудренной вкраплением сцен из фильмов ужасов. Перспектива того, что мне, скорее всего придётся самому научиться проделывать с собой подобного рода штуки не прельщала. Я с тоской посмотрел на открытое окно. Нет, сейчас я не мог сбежать. Слишком много удобств для того, чтобы возвращаться в мир, где у тебя больше ничего не осталось. Ну да, приходилось терпеть многое, но с другой стороны, если приглушить гордость и включить пофигизм, ничего страшного в происходящем не было. Тело скоро привыкнет к этому, а я останусь и посмотрю, что будет дальше. Для того, чтобы сбежать, я слишком слаб духом. _ _ _