В мирах

POV Давид В квартире Артем нежился в тёплой и мягкой постели. Его некому было вырвать посередине нормальной человеческой ночи на бессмысленное совещание аристократов, плавно переходящее к концу в банальную попойку. Сегодня (в прочем, почему только сегодня), это было казино – одно из самых главных пафосных мест заседаний. Все бонзы нашего мира находили это забавным подражать чопорным людским мафиози-шайкам и лишь немногие считали это действительно глупым и смешным занятием. На этом собрании мы не обсуждали пресловутые наскучившие вопросы, поднимающиеся почти на каждой такой посиделке. Эту тайную встречу для посвящённых устроил Эрик. Его упросили поднять вопрос о моей долгожданной Жертве, а он, как всегда, не смог отказать. Само собой при таком раскладе моё присутствие обязательно. Скорее всего, у всех на руках уже были фотографии, сделанные днём, — я видел это по возбуждённому блеску глаз некоторых. Я оглядел присутствующих холодным приветственным взглядом. Здесь были, конечно, не все аристократы, а только наиболее знатные представители, чьё мнение действительно являлось значимым в решении важных вопросов. Естественно существовал и официальный Совет, пестривший по сути теми же лицами, но все решения, которые там выносили, были приняты задолго до этого на тайных встречах. Собственно, почти все присутствующие были намного старше меня, но были и лица на вроде Эрика – молодые импульсивные юноши, наследовавшие дело своей семьи. Конечно, не все шли на такой риск – оставлять дело своему отпрыску, когда сам ещё на что-то способен, — и предпочитали передавать бизнес посмертно. Мне, по сути, было глубоко фиолетово, но в последнее время я начал склоняться к мысли, что когда я официально приду к власти, лучше, чтобы меня окружали горячие наследники, чем консервативные старики. Хотя в последнее время я всё больше испускал дух революции. Больше не хотелось переворотов. А, может быть, во мне стало ещё больше места равнодушию. — Публичное представление только через неделю, но нам уже не терпится, — наконец зашёл разговор, ради которого я пренебрёг сном. Все уже давно ждали, кто же первым заговорит об этом, но все, кроме Эдуарда, были слишком псевдобагородны, чтобы сразу бесцеремонно заговаривать о таком. Эдуард один из самых беспардонных личностей круга. Не смотря на то, что за ним водилась репутация жулика и прохиндея – честным путём невозможно было заработать столько денег – я относился к нему гораздо лучше, чем к остальным. В основном из-за того, что он не пытался отмыть деньги и лгать о своём благородном деле и происхождении. Его семья не из аристократов. Ставили под сомнение то, есть ли у него вообще семья. Однако же сейчас он сидел за одним столом с аристократами в шести-семи поколениях. Невероятно юркий, вёрткий, ловкий, прекрасно образованный, воспитанный, но и чрезвычайно любопытный гулящий сорокалетний холостяк. Не подумайте, Жертва у него была. Был даже наследник. Но с Ириной – своей Жертвой – обручены они не были, и жила она у него на правах служанки-содержанки. — Я отказываюсь как-либо комментировать мой союз до церемонии и отвечу выборочно лишь на некоторые вопросы, — немного помедлив, наконец, произнёс я. По кругу прошлась волна возбуждения. Интрига – лучший способ взбудоражить общество, готовое сожрать с костями любую тайну, сплетню, ссору… — Давид, скажи хотя бы, как её зовут! – Эдуард подтолкнул плечом Эрика, до сих пор немного обиженного и сбитого с толку, подбивая присоединиться к всеобщему возмущению. Не смотря на то, что я являлся без пяти с лишком минут полноправным монархом, все условности в виду «Ваше Величество» и «Ваше Высочество» уже давно себя изжили. Ещё во время правления моего деда, к нему уже обращались на «ты» и по имени. Это единственное, что до сих пор создавало хоть какую-то близость между кругом Посвящённых. Эрик само собой не смог сразу смириться с тем, что я ничего не сказал ему об своём новом приобретении. Это оскорбило его, как моего лучшего друга, коим он себя считал. Ну, в самом деле, не говорить же ему, что он на днях едва не задавил мою невесту! — Алиса, — я спрятал руки под стол. Конечно, я мог полностью себя контролировать, но ладони всё равно потели, а пальцы начинали нервно подрагивать. — Почему ты так медлишь с церемониями? Ей нужна защита, — Марк недоумённо посмотрел на меня, сжав свои огромные кулаки. Большой, слегка нервный, но добродушный в общем-то мужчина. Он, конечно, был немного глуповат (сказывались неоднократные участия в боях без правил по молодости), но в деле безопасности, боевых искусств и стратегических вопросах ему равных безусловно не было. Собственно, в нашем мире он и отвечал за безопасность. Охранные агентства, оружие, военные действия по необходимости – бывалый военный человек. Однако жестоким и бесчеловечным он в свете своего дела не стал. Даже на вид выглядел, как большой безобидный младенец. — Церемония не так уж далеко, — заметил я, слегка скривив губы в улыбке. Марк всё же покачал головой, искренне не понимая, почему я подвергаю «Алису» опасности. Ведь до церемонии Артём не может одеть браслет Жертвы, который усиливает связь и без труда позволяет почувствовать опасность. К тому же, одев его, он сможет мерцать вместе со мной, что было бы очень удобно. — Мои агенты сообщили мне, что на вас уже было совершено нападение, — я едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. Тихий и по-змеиному холодный голос с дальнего затемнённого конца стола. Дмитрий, занимающийся обеспечением секретности нашего мира. Самый старший из всех собравшихся здесь. Высокий седой худощавый старик с безнадёжно просроченными предпочтениями в одежде, музыке и стиле жизни. Что было известно о нём самом? Его Жертва – экстравагантная Екатерина – такая же тёмная, как он сам. Удивительно, но ему удаётся до сих пор не мелькать в скандалах и интригах, обходя стороной все громкие истории. Он мастер не только по засекречиванию дел. Известен не меньше Дмитрий был, как личная ищейка Королевской семьи – ему принадлежало крупное детективное агентство. Да, тайн и преступлений в нашем мире тоже хватает. Особенно заговоров. В общем-то, скользкий тип. — С этим благополучно справились, — отрубил я, дав понять, что эта тема закрыта. Его лицо – отрешённая маска, чуть поддетая лёгкими морщинами (вампиры либо вообще не стареют, либо стареют очень медленно) – не выразило абсолютно никаких эмоций, но глаза вспыхнули. Он не любил меня, поэтому сделает всё, чтобы досадить мне. В прочем, об этом я не беспокоился. Единственный здесь, на кого действительно можно было рассчитывать – Эрик. Сам же друг сидел по левую сторону от меня, сосредоточенно рассматривая свои очки. Сколько его помню, своим очкам он никогда не изменял – заказывал из года в год одну и ту же тяжёлую металлическую оправу. Затерев невидимое пятнышко на линзе, он снова их одел и украдкой посмотрел на меня. Видимо, своими секретами я крепко задел его. Постепенно разговор переходил в более безопасное для меня русло. С детства ненавидел врать, поэтому история с «Алисой» раздражала и расстраивала меня. И вообще, всё это было так глупо… Время моего царствования пришло бы ещё не скоро, если бы у деда и его Жертвы родился мальчик. Но на свет появилась моя мама – крикливая, капризная и избалованная истеричка. Да, согласен, это очень странно и некрасиво, когда сын отзывается так о той, что родила его на свет, но церемониться с этой женщиной не хотелось. Хотелось просто говорить правду. И ребёнок (это я) появился у неё случайно. До того, как я появился на свет, мой отец не был с ней связан. И только узнав, что она беременна, и испугавшись слухов, которые пустят о незаконнорожденном, Людмила закрепила связь, сделав наркомана своей Жертвой. Неблагородно, зато законно. И любви у них не было. И семьи у них тоже не было. У них вообще ничего не было. Но они ухитрялись жить вместе, как простые равнодушные друг к другу соседи, изредка счастливой парой появляясь на публике, типа, «у нас всё хорошо, мы счастливая семья». Удивительно, как мой папаша только выжил… Вот так, природа не наградила деда сыном, а я должен преждевременно отдуваться за это. В прочем, он никогда не понимал, насколько я всё это ненавижу. Сплошное лживое братство из воров, снобов, льстецов и трусов. Я вздохнул. Желание зевнуть было просто непреодолимо… Но, сами понимаете, этикет и всё такое. Аристократы во всю обсуждали какую-то очередную ссору, скандал или сплетню. У некоторых на коленях уже сидели «рабыни любви», громко смеясь над шутками и кокетливо прикрывая ручкой нарочито яркие алые губки. На столе появились бокалы с вином и коньяком. Эрик рядом тоже ожил, принимая активное участие в дебатах. Поскорее бы всё это закончилось. _ _ _ POV Артём Я проснулся от странного ощущения непонятного происхождения. Голова кружилась и чесалась – всю эту канитель с себя я не снял, уснул прямо в одежде, парике и корсете. Я немного покрутился в кровати, но уснуть не удалось. Тонкий клетчатый плед неприятно кололся – кровать была незастеленна. Я отбросил противное одеяло и выполз на кухню, повключав свет во всей квартире – было уже достаточно темно, а темноты я боюсь с детства – слишком развито воображение и слишком много фильмов ужасов в моей жизни. Поставил чайник и уселся у окна, ждать, пока закипит. Кофе я не любил, но иногда пить приходилось. По утрам, например, или в тяжелый предэкзаменационный период в кошмарном девятом классе. И сейчас я совсем не хотел уснуть снова, поэтому откупорил смрадно пахнущую банку. Пришлось взять растворимый – кофеварки в этой квартире у Давида не была. Непохоже вообще, что он когда-нибудь задерживался здесь надолго, жил, радовался… Хотя, непохоже даже, что он вообще когда-нибудь в своей жизни радовался. Наглый, циничный, эгоистичный… я вздохнул. Странное ощущение меня не покидало, а, наоборот, усилилось. Хотелось постоянно оглядываться, тщательно проверить всю квартиру, забиться в угол и никуда не вылезать оттуда. Ээ, неет, для паранойи ещё рановато. Я поморщился и слегка помотал головой, дабы наваждение исчезло. Но только лишь растрепал волосы и усилил мигрень. Голова снова зачесалась. БЕСИТ! Я вскочил и ломанулся в ванную, попутна бурча под нос ругательства. Раздражение нарастало. В зеркале измождённое несчастное лицо с растрёпанными спутанными волосами. Я никогда не носил длинных причёсок, и теперь это было чертовски неудобно и непривычно. Решив, что отклеивать парик прямо сейчас слишком муторно (да и неохота), я просто неумело завязал их на затылке, забрав в спутанный комок. К корсету худо-бедно я привык, а вот узкие джинсы давили и жали. Господи, что за радость для парня впихивать ягодицы в это убожество?! В них было невыносимо жарко, да и всё нехило сдавливало, причиняя боль… А мне ведь ещё детей делать. Когда-нибудь. Наверное. Скорее всего. Я переоделся в свою свободную футболку и спортивные штаны. Помучавшись с трудной застёжкой, я плюнул на лифчик и решил, что хватит на первое время. Со всем остальным разберусь потом, как выпью кружечку горячего кофе и взбодрю сонный мозг. На кухне закипел чайник, я достал большую пластмассовую синюю кружку с нелепым рисунком и насыпал коричневый порошок. Две с половиной ложки – надеюсь, мой организм не взбунтуется от такой нагрузки. В зале работал включенный мною телевизор – оставаться в тишине одному в пустой квартире я не рискнул, ведь я же уже говорил, что боюсь? Но из прихожей явно доносились какие-то посторонние звуки. Вот кто-то шумно закрыл за собой дверь, брякнула сумка, брошенная на тумбу, стук каблуков… Давид не входит через двери. Давид не носит каблуков. Я обернулся. Яна? Передо мной стояла совершенно незнакомая девушка, губы которой презрительно и брезгливо скривились. А, может быть, общее выражение лица создавало впечатление вечной гримасы? Я замер, кружка вылетела из рук, горячая жидкость вылилась под ноги… _ _ _